Залом суда оказался обычный малый зал на первом этаже, в самой отдалённой части Дворца. Все уже собрались и, очевидно, ждали только нас… Вернее, только виновницу торжества определённых Вампиресок – меня. Как давно они мечтали увидеть мою голову отделённой от туловища? С первого ли дня моего появления в этом чёрном месте или же со второго?
В зале оказалось тускло – слишком мало зажжённых факелов – и тесно: шеренги слуг в масках-забралах расположились вдоль стен, перед ними тут и там стоят Металлы… В центр свободной площадки сверху падает белый свет… Значит, казнь будет подсвеченной – чтобы смогли увидеть все…
Мы остановились напротив трона – Багтасар стоит рядом с ним, полубоком к залу, на расстоянии пятнадцати шагов от нас… Справа от трона, в тени, затаилась очень переживающая Тофа – её руки прижимают к груди тотем-гаргулью, глаза бегают, она еле дышит… Почему она не пришла ко мне вместе с Йорун и Реей? Я только сейчас задумалась, увидев её паническое состояние…
Тишина давит на перепонки настолько, что в момент, когда Багтасар заговаривает своим грудным баритоном, кажется, будто меня оглушает гром небесный:
– Лютеций, – он смотрит вправо от меня, и я наконец замечаю Флорентину, – ты потребовала королевского суда. Высказывайся.
Флорентина делает два шага вперёд – остаётся вблизи шеренги слуг, рядом с Зефом и Рагнхильд, то есть, в центр круга света не заходит – и с уверенным вызовом обращается к Королю:
– Я требую справедливого суда! Всем в этом зале очевидно, что именно произошло! Диандра, в попытке бежать, убила мою единственную сестру! Она несуразно инсценировала собственное ранение, чтобы отвести от себя подозрения! – с этого момента старшая Цамарали вдруг взрывается слезами, которых я никак не ожидала от её горделивой персоны – это слёзы убитой горем сестры! – Моя сестра – всё, что у меня было! Её любили все, она была лучшей из нас! Персефона должна была прожить многовековую жизнь, но эта чужеземка использовала её слабость, её доброту, и отобрала у неё жизнь! Диандра Рокс рассчитывала, что инсценировка собственной смерти поможет ей бежать, но она, в отличие от Персефоны, жива и стоит сейчас здесь, перед вами! Это несправедливо! Я требую справедливости! Я требую голову за голову! Ну же, выскажитесь, семья!
Как и предсказывала Рея, почти все Вампирески сразу же поспешили встать на сторону Флорентины – громко зашептались Джодок, Зеф, Рагнхильд, Отталия, Сольвейг, Марен…
– Устав Вампиресок непреложен…
– Смерть за смерть…
– Флорентина должна получить голову Диандры за сестру…
– Предлагаю заодно вспомнить о том, что мы спустили Борею смерть Лития, – эти слова прошипел Джодок.
От произнесённого имени Борея у меня дрогнуло сердце: Борей и Кайя стоят с другой стороны зала, их словно прикрывают своими телами Отталия и Сольвейг… Они смотрят на меня с ужасом в глазах, явно понимая, что дело плохо… Я боюсь, как бы Борей не сорвался в форму Маршала, но одновременно и надеюсь на это, как на единственный шанс успеть – хотя бы попробовать! – скрыться…
– Борей отомстил за смерть Аурелии, – Рея всерьёз оскалилась в сторону своего братца, красноречиво оголив остроту своих клыков.
– Это самосуд, – самоуверенно парирует Джодок. – Мы живём по Уставу, а не по диким законам джунглей. Скорча должны были судить и казнить в случае выявления его причастности к смерти Теллур.
– И Борей, и девчонка Кайя наверняка помогали Диандре с устранением Персефоны… – голос Отталии сипит громом.
Сомнений не остаётся: они хотят не исключительно моей головы – они добиваются казни и Борея с Кайей!
Не понимая, что делаю, я на металлической скорости бросаюсь к Багтасару. Я касаюсь его скрещённых на груди рук – какая же горячая его кожа, или же настолько холодная моя ладонь?! – и, моляще заглядывая в его глаза снизу вверх, начинаю говорить, напрочь забыв об остальных присутствующих – здесь и сейчас есть только я и он, и мы оба знаем, что он здесь, в отличие от меня и ото всех остальных, может всё:
– Клянусь, Багтасар, я не планировала побега!.. – я никогда прежде в своей жизни ни в чём не клялась, даже когда была человеком. – Я не хотела от тебя сбегать – не в этот раз! Ты можешь мне не верить, можешь отнять мою жизнь, но не вздумай… Нет, не так… Пожалуйста, не вреди моей семье!.. – его чёрные с бордовым отливом глаза в эти секунды настолько грозны, что я не понимаю, что они говорят мне, а потому продолжаю лепетать всё более и более поражённым тоном… – Я не виновата… – я борюсь с тем, чтобы не разразиться слезами. – Я не убивала Персефону… Она была моей подругой… Я не убивала… Клянусь… Поверь мне, умоляю…
Он кладёт одну свою огромную ладонь поверх моих двух, вцепившихся в его предплечье, таким образом полностью накрывая их. Я боюсь, что в следующую секунду второй рукой он вырвет из моей грудной клетки сердце, поэтому откровенно дрожу всем телом, но он вдруг отчётливо произносит – так, чтобы услышал каждый, – глядя прямо в мои глаза:
– Чтобы получить мою веру, тебе не нужно клясться и тем более умолять, – пока он говорит эти слова, я затылком чувствую, как позади меня замирает всё собравшееся в этом зале сообщество. Он же продолжает говорить всё более ошеломляющие слова: – Даже если бы ты оказалась виноватой – тебе ничего бы не грозило, – стоит ему сказать эту ошеломляющую фразу, как и люди, и Металлы взрываются поражёнными шёпотами… Все удивлены и возмущены… Я же совсем перестаю понимать, что здесь происходит.
Взяв меня за руку, Багтасар оттягивает меня за свою спину таким образом, что я остаюсь в тени – ровно на том месте, на котором до сих пор стоял он, – после чего сам выходит в центр круга. Он страшно зол: я чувствую его ауру, она пылает!
– ДИАНДРА РОКС, КАК И ВСЯ ЕЁ СЕМЬЯ, НАДЕЛЕНА КОРОЛЕВСКОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬЮ!!! – его громоподобный голос так резко и страшно взрывает пространство, что я, не отконтролировав своё тело, подпрыгиваю на месте, как, кажется, и все присутствующие. – ДИАНДРА МОЖЕТ ЛИШИТЬ ЖИЗНИ ЛЮБОГО ЖИВУЩЕГО ПОД КУПОЛОМ И ЗА ЕГО ПРЕДЕЛАМИ – И ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ КОРОЛЯ НЕ ПРИВЕДЁТ ЕЁ К КАЗНИ!!! ТАК-РЕШИЛ-ВАШ-КОРОЛЬ!!! – стоило ему выдать этот клич, как все – и люди, и Металлы, – кроме меня, Борея и Кайи, – словно зная какую-то страшную тайну, резко склонили свои головы так низко, что даже пригнулись туловищами… Кажется, от испуга я едва остаюсь в сознании… Багтасар продолжал рвать и метать: – СКАЗАНО ВСЕМ И ВСЕ УСЛЫШАЛИ ОДИН РАЗ, ДОНЕСЛИ ВО ВСЕ УГЛЫ ТРИЕДИНОГО КОРОЛЕВСТВА!!! НАРУШИТ КОРОЛЕВСКИЙ УКАЗ ОДИН ЧЕЛОВЕК ИЛИ МЕТАЛЛ – ОТВЕЧАТЬ БУДУТ ВСЕ!!! ОДНО ПОСЯГАТЕЛЬСТВО НА ЖИЗНЬ ДИАНДРЫ РОКС БУДЕТ КАРАТЬСЯ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕМ В ДЕСЯТЬ ЖИЗНЕЙ: К КАЗНИ БУДУТ ПРИГОВОРЕНЫ ВСЕ ВИНОВНЫЕ И ЛЮБЫЕ НЕВИНОВНЫЕ!!! ВЫ БУДЕТЕ БЕРЕЧЬ ЕЁ ЖИЗНЬ, КАК СОБСТВЕННУЮ!!!
Эхо взрывает коридоры Дворца… Факелы беспокоятся… Люди дрожат, Металлы остановили биения сердец… Я едва не умираю на месте от осознания, что всё это время играла не с огнём, а с вулканом, что, оказывается, моя жизнь всё это время висела на таком тонком волоске, что я его даже не замечала от чрезмерной тонкости…
Дальше он продолжает говорить спокойным тоном, и это пугает ещё сильнее, чем его предшествующая ярость:
– Разогнулись, – он говорит без восклицания, но все реагируют так, словно их заставили выйти из поклона ударом хлыста… – После приезда во Дворец из Диких Просторов Диандра зашла в свои покои и больше из них не выходила… – он прав, но откуда он знает? Кто следит за моими покоями? С Йорун я общалась через окно… Он сам ночью хотел зайти ко мне через парадную дверь и мог выйти из неё, но ушёл другим путём, о чём я, естественно, не знаю… Итак, я и вправду после возвращения под купол не покидала свои покои целые сутки… Багтасар продолжает пугать: – Ловушка сработала на первого вышедшего из покоев. Вышедшей оказалась Персефона. Таллий стала случайной жертвой, спасшей жизнь Диандры… Ловушку установил тот, кто находился под куполом в момент нашего отъезда. Не под подозрением только Джодок, ведь он уезжал с нами, вместе с уже неспособным ничего сказать Тиберием. Но и мёртвые имеют языки. Рубиий! – он так резко обратился к Тофе, что та аж подпрыгнула всем своим телом. – Что тебе говорит энергия души Персефоны Цамарали?
– Дух Персефоны молчит… – испуганный голос Тофы звучит едва ли не предобморочно.
– Естественно, он молчит, – голос Багтасара неожиданно начинает звучать настолько хищнически, что всё моё тело сразу же покрывается мурашками, и я ощущаю, как волосы на моей голове едва уловимо встают дыбом. – Ведь Персефона уже знает имя виновного, – он играет какую-то страшную, способную довести до умопомрачения партию! – Спроси у кого-нибудь другого…
Тофу муштровали. Я поняла это, по её состоянию: она напугана так, будто здесь и сейчас едва не казнили её, а не меня… В конце концов, её преданность королевской власти и страх перед ней же заставляет её сказать то, что от неё требует Король:
– Дух Вирсавии указывает на… Флорентину.
Флорентина взрывается воплем:
– Это ложь! Я любила свою сестру и ни за что бы не поступила с ней подобным образом!
Тофа продолжает лепетать, опустив дрожащий взгляд в пол:
– Флорентина готовила нападение на Диандру вблизи её покоев… Вирсавия говорит, что по плану Лютеция головы должна была лишиться Диандра, но вместо неё первой из комнаты Циркония вышла Таллий.
У меня едва не темнеет в глазах от глубины ужаса перед услышанным… Флорентина обожала свою сестру! Она… Она убила её?.. Случайно… Что она испытала, когда узнала, что натворила?! Как ей хватило душевных сил перевернуть ситуацию таким образом, чтобы всё указывало на меня?!.. Как она до сих пор не спятила?!
Багтасар подходит к Флорентине впритык… Она, трясясь всем телом, даже не может поднять на него глаз… Смертельный удар может произойти в любой момент – он может вырвать сердце, может оторвать голову, может… Всё может…
Вместо этого он цедит сверху вниз сквозь зубы:
– Твоя сестра – не всё, что у тебя было, как ты посмела утверждать в своей клевете… Рея Рений!
Стоит имени Реи взорваться эхом в пространстве, как она, хотя и с невозмутимым лицом, всё же спешит подойти к призвавшему её. Король больше не смотрит на старшую Цамарали, он всецело сосредоточен на своей названной дочери:
– Это твой единственный шанс – второго не дам: здесь и сейчас ты можешь взять свою свободу, забрав для меня металлическую суть Лютеция.
Прежде чем я поняла смысл его слов, ужаснувшаяся Флорентина резко дёрнулась назад, но сзади её схватил за плечи Зеф. Она сразу же вскрикнула, обдав Железо изничтожающим взглядом:
– Как ты смеешь касаться меня, челядь! – даже в такой ситуации её гордыня осталась при ней!
К моему удивлению, Рея не задумывалась ни секунды. Сделав два шага вперёд, она резкой хваткой взяла Лютеций за оголённое предплечье – я заметила, как Зеф сразу же поспешил отскочить в сторону, словно боясь, что дар Рений подействует и на него! – и в это же мгновение Флорентина замерла… Её словно током проняло – я видела, что она хотела кричать, видела, что её глаза кричали громче слов… Рея не смотрела в эти кричащие глаза – она смотрела только на руку, которую удерживала… Оцепеневшая Флорентина стала хватать воздух ртом, словно в состоянии удушья, и в итоге, спустя всего одну минуту, обрушилась всем телом на пол – ровно в тот момент, в который Рея отняла от неё свою руку. Я вся обратилась в слух и зрение: пока Рея удерживала Флорентину, сердце последней стремительно меняло ритм и в итоге застучало совсем не по-металлически… И теперь стучит не так, как прежде… Так стучат лишь человеческие сердца… Моё зрение не обманывает меня: она не мертва, ведь её кожа не покрылась металлическим инеем! Она жива… Но без сознания: его словно выкачали из неё вместе с чем-то очень важным…
– Пустить кровь, – равнодушным тоном произносит Багтасар.
Я не понимаю значения его слов до тех пор, пока Зеф не спешит встать перед Флорентиной на одно колено – достав кинжал из ножен, он оставляет порез на её ладони… Этот порез получается совсем странным: кровь красная, без примеси металлического оттенка – словно человеческая! – и шрам не затягивается…
Подняв взгляд на Короля, Зеф произносит шокированным тоном:
– Она иссушена до состояния человека. Флорентина Цамарали больше не Металл.
Багтасар бросает свои следующие слова без всякой заинтересованности:
– По завершении суда вывези её за пределы купола, Джодок.
Он сказал “по завершению суда”? Разве… Разве всё уже не кончено?
Багтасар поворачивается к стоящей перед ним Рее и говорит по-отцовски суровым тоном:
– Уходи до рассвета. И знай: где бы ты ни бродила и кем бы ни стала – ты навсегда останешься названной дочерью Багтасара Райхенвальда. Мой дом – твой дом. Ты всегда можешь вернуться ко мне, дитя.
Быть может, они бы обнялись, если бы на них никто не смотрел. Вместо этого Рея лишь кивает головой и… Бросив за плечо отца короткий красноречивый взгляд на меня, словно прокричав фразу: “Прости, взять с собой не могу, но верю, ты сможешь справиться и без меня”, – она разворачивается и уходит из зала уверенной походкой.
Рений Рея Роул – единственная за всю историю существования Триединого Королевства, кто смог уйти из-под купола по разрешению Короля, без оглядки.
В момент, когда она вышла из зала, Флорентина вернулась в сознание. Отходя от бреда и совершенно не понимая, что происходит, она села… Боль в ладони привлекла её внимание. Она поднесла порезанную руку к лицу и, увидев кровь – не металлическую, человеческую, – внезапно взорвалась таким страшным, зверским воплем, что я поспешила закрыть глаза, чтобы хоть как-то подавить дрожь своего тела…
Всеобщий шок, испуг и ужас прокатился по залу волной резких шёпотов в момент, когда Багтасар отдал двум слугам приказ “убрать” Флорентину из зала. “Убиравших” слуг было двое – две рослые женщины схватили убивающуюся истерикой Цамарали и потащили её в коридор, как не смогли бы сделать, если бы та обладала металлической силой…
Это было ужасно… Настолько, что я забыла, как дышать. Но ужасы на этом не закончились. Они только начались…