Я вернулся во Дворец спустя неделю пребывания в подконтрольных мне заражённых землях. Вампрагма продолжает делать своё дело: люди всё ещё отбиваются, но терпят поражения – численность людей медленно, но верно снижается, средняя продолжительность жизни упала до отметки в сорок лет. Сколько бы мы ни перере́зали Вампов, их ряды восстанавливаются быстрее, чем успевает вырасти новое поколение людей: если в ближайшие полвека мы не переломим ситуацию, людей может не остаться вовсе.

Однако в этот раз меня мало интересовало спасение людей: я охотился на Вампов и вырезал их орды только ради того, чтобы отвлечься от мыслей о Диандре. Стоило мне прекратить резню, как её образ снова возникал перед моими глазами, и тогда я спешил начать следующую битву… Я зачистил самые крупные гнёзда на прилегающей к куполу территории – люди, живущие в колонии, получили свою дозу безопасности на ближайшее время, а значит, наш источник крови не иссякнет ещё какое-то время… Однако дольше недели я не выдержал: необходимость увидеть Диандру вживую – не в своих болезненных воспоминаниях и воспалённом воображении – притянула меня назад под купол, словно магнит железо.

Прежде всего я привёл себя в порядок после кровавых боёв: в купелях я пробыл с полуночи до двух часов ночи. На обратном пути зашёл в оранжерею, чтобы попробовать успокоиться: мыслями я уже стоял на пороге покоев Диандры, видел, как она отказывается открывать мне, выбивал дверь, хватал её, как алчущий хищник, и упивался её губами, её изгибами, её вкусом…

Не знаю, сколько я простоял у фонтана, мысленно приговаривая Диандру к ночи безжалостной страсти, когда вдруг услышал шуршание плотной ткани по каменному полу. Обернувшись через плечо, я увидел… Диандру… В соблазнительном красном платье – бальном, с аппетитным вырезом от пышного декольте до самого пупка – она двигалась, словно ночное видение… Я повернулся к ней полностью. Смотря прямо в мои глаза, дева продолжила медленно приближаться и в итоге остановилась прямо передо мной… Вдруг присев в подобии реверанса, она заговорила откровенно соблазняющим тоном:

– Мой Король, позволь мне разделить с тобой эту ночь.

Сделав шаг вперёд, я коснулся правой ладонью её шеи… Её голова поспешила прильнуть к моей руке… Я положил вторую руку на её шею… Только с этого момента она начала понимать неладное: с момента, когда обе мои руки стали душить её. Для меня это было не менее мучительно, чем для неё: смотреть в глаза вожделенной женщины и видеть в них предсмертные конвульсии – всё равно что убивать самого себя… Она дёргалась всем телом, но ничего не могла поделать против моего физического превосходства. Прежде чем окончательно сломать ей шею, я произношу отчётливо, глядя умирающей прямо в глаза:

– В этот раз я сохраню тебе жизнь ради Борея, но знай: ещё раз предложишь мне себя, и я навсегда лишу тебя жизни.

За секунду перед тем, как она успела бы потерять сознание от удушья, я сворачиваю её длинную шею: хруст шейного позвонка заставляет ночную птицу вспорхнуть с лимонного дерева и укрыться в оливковых кронах.

Отшвырнув тело под ноги, не глядя переступаю его и ухожу разъярённый, словно зверь, ранивший себя собственным клыком… И всё же, произошедшее этой ночью пошло мне на пользу: отвлёкшись на злобу, я не пошёл выбивать двери покоев Диандры.