Мне приходится остановиться в центре сада, потому как я отчётливо слышу признаки преследования. Во-первых, следующий за мной тяжеловес быстрее меня – шаг намного шире, – во-вторых, я не хочу, чтобы это действительно стало похожим на настоящую погоню…

Резко развернувшись, я считаю до пяти: один-два-три-четыре-пять… Багтасар возникает прямо передо мной.

– Великолепная Диандра… Ты решила обвести меня вокруг своего великолепного пальца?

– Где моё розовое шампанское? – я смеюсь, пытаясь всё обратить в шутку, но смех получается нервным – да я же с головой выдаю свою панику! Необходимо прекратить тяжело дышать…

– Ты вовсе не хочешь розовое шампанское.

– Не стоит пробовать решать за меня, – попытка наступления.

– Не стоит пробовать обманывать меня, – всё ещё “дружеский” обрыв моей невнушительной попытки.

В неосвещённом саду никого: только он, я и свет полной луны – шум толпы, разрывающей Дворец весельем, далёк…

– Что ж, можем прогуляться, – предлагаю я, вовремя заменив в своей голове фразу “можешь составить мне компанию”. Он Король, что значит: ему не нужно разрешение на составление компании кому бы то ни было – кажется, я начинаю понимать основу…

Я схожу с места первой, он следует за мной… Я чувствую напряжение всем своим существом. Я Металл, мне нечего опасаться, но… Он тоже Металл, и совершенно очевидно, что силы в нём гораздо больше, чем во мне…

– Тебе не понравился праздник? – его голос неожиданно начинает звучать бархатно… Очевидно, он считал мой испуг и теперь пытается успокоить меня…

– Я не очень люблю шумиху, но этот бал воистину прекрасен, Багтасар. У тебя чудесное королевство и прекрасный дом, тебе есть чем гордиться.

– Этим вечером я был горд твоим присутствием на своём празднике.

– Я была не одна: со мной Борей и Кайя, – я словно ищу поддержку в образах тех, кого сейчас нет рядом… – Значит, тебе сегодня без одного года столетие, надо же… Прошу прощение за то, что я ничего не подарила тебе на твой день рождения.

– Твой приход в наше королевство накануне моего дня рождения – лучший подарок.

Я резко останавливаюсь и уверенно снизу вверх заглядываю в глаза Короля. В желании прояснить ситуацию, следующие слова произношу чётко, уверенным тоном:

– Ты очень добр ко мне, Багтасар, – мысленно я отмечаю, что говорю верно, ведь он добр именно ко мне, в то время как Борея и Кайю он словно совершенно не замечает, – поэтому пойми меня правильно: я не хочу, чтобы ты заблуждался относительно меня.

Он верно понял каждое моё слово. Я уверена в этом.

– Обещаю не заблуждаться относительно тебя, великолепная Диандра, – его слова передали мне факт его понимания, но… В следующую секунду он берёт мою правую руку в свою и целует её, при этом глядя прямо в мои глаза так, что у меня перехватывает дыхание от осознания: он понял меня, но слишком поздно – очевидно, он уже заблудился…

Он выпускает мою руку, прежде чем мне приходится отнять её самостоятельно. Мы продолжаем смотреть друг на друга, и я пытаюсь не дышать, чтобы не выдавать свою нервозность, граничащую со злостью. Чтобы разрядить обстановку, я выбираю продолжать идти, и он сразу же берёт новую тему:

– Близятся Ночи Розалии.

– Ночи Розалии? Что это?

– Можно сказать, что это своеобразная расплата за наш оазис, цена за штиль в пределах Дворца: раз в месяц над Дворцом проходит штормовая ночь с жестокими молниями. Ночи эти зовутся Ночами Розалии.

– Розалия – это ведь женское имя?

– Это имя принадлежит моей второй дочери.

Меня настолько удивляет услышанное, что я даже останавливаюсь, чтобы взглянуть в глаза собеседника:

– Сколько же у тебя дочерей?

– Всего две: старшая Сольвейг и младшая Розалия. Олавия умерла от тяжёлых родов второго ребёнка, – он продолжает говорить, а я продолжаю двигаться дальше по гравийной дорожке. – И хотя у меня два ребёнка, достойного наследника у меня всё ещё нет.

Мы ступили в коридор, ведущий внутрь Дворца, и я продолжила поддерживать разговор даже с неподдельным интересом:

– Ты хотел бы положить начало династии по мужской линии, – понимающим тоном предполагаю я.

– Уверяю тебя: я без сожалений назвал бы наследницей королевства и дочь, если бы хотя бы одна моя дочь была достойна стать моей преемницей.

– Оу…

– Ничего страшного, – верно поняв мою реакцию, Багтасар продолжает говорить спокойным тоном, продвигаясь со мной всё глубже во Дворец. – В том, что Сольвейг неуравновешена, нет тайны. Что же касается Розалии: она также не отдаёт отчёта многим своим действиям. Причина их эмоциональной незрелости: их обращение в Металлов в экстремально раннем возрасте. Обеих я обратил в Металлов из чувства родительской безысходности, обеих по-отцовски люблю несмотря на их нестабильность, но порой задаваясь вопросом о том, обрёк бы я повторно их и всё их окружение на тот образ жизни, которым они живут сейчас, если бы только у меня был шанс вернуться в прошлое, я прихожу к выводу, что, быть может, я поступил бы иначе, потому как родитель не может желать своим детям мук…

– Они мучаются?

– Безумие не может быть не мучительным. Однако я делаю всё возможное, чтобы облегчить страдания своих дочерей… С Сольвейг ты уже знакома, с Розалией же обязательно познакомишься позже.

Хотя я пребываю в этом месте уже третью неделю, я видела Сольвейг лишь раз, а Розалию не видела вовсе. Девушки даже не появились на балу, а ведь они дочери Короля, то есть самые настоящие принцессы… Таким образом, складывается логическое предположение: наследных принцесс специально прячут от посторонних глаз, чтобы скрывать их психологические расстройства.

– Как давно твои дочери являются Металлами?

– Обе ходят Металлами пятьдесят три года, только Сольвейг была обращена в Цинк в возрасте четырёх лет, а Розалия была обращена в Бериллий на пятый день после своего рождения – младенец умирал от сердечной недостаточности, и я сделал выбор…

На секунду почувствовав его родительскую боль, я искренне произнесла:

– Мне жаль, что так вышло с твоей семьёй.

– Всё так, как должно быть, – лишённым склонности к сентиментальности тоном отзывается Король.

– Борею прошедшим летом исполнилось пятьдесят три года, получается, твои дочери обратились в Металлов в две тысячи девяносто пятом году…

– Не обе. Сольвейг обратилась на полгода раньше. Это произошло ровно пятьдесят четыре года назад. Девятнадцатого сентября две тысячи девяносто четвёртого года Гидеон Роул поразил Дворец Вампрагмой. Той ночью, спасаясь и спасая самых близких мне людей, я обратил в Металлов некоторых: Рею Роул, ныне являющуюся моей названной дочерью; Проктора, ныне являющегося моей правой рукой; Сольвейг и себя. Розалия же была обращена немногим позже, так как появилась на свет в середине марта следующего года. Ты знаешь о том, что чем старше Металл, тем он сильнее?

– Впервые слышу, – я закусываю нижнюю губу, понимая, что уже давно не только знаю возраста всех здешних Металлов, но и выдала наши возраста. Получается, это также имеет значение…

– Ты, Борей и Кайя – одни из старейших, а значит, сильнейших Металлов, и это значит, что ваши дары и физические силы крепче, чем у позже обращённых Металлов.

Получается, самые первые Металлы появились в этом мире в две тысячи девяносто четвёртом году. И можно определить следующим образом: все Металлы, появившиеся до начала двадцать второго века, могут считаться древнейшими. Экземпляров не так уж и много, но сила в них немеренная, и я – одна из тех, кто сильнее прочих, то есть, древняя…

Чем больше общаюсь со здешними Металлами, тем отчётливее проясняется не только принадлежащий мне металлический мир, но и металлический мир, принадлежащий им. Получается, Розалия – тот самый восемнадцатый пункт, которого я недосчиталась после разговора с Йорун. Теперь все точно в сборе: их восемнадцать ровно. Невероятно большая, а значит, невероятно сложная семья…

Словно прочтя мои мысли, Багтасар обращается ко мне с вопросом о моей семье в момент, когда мы попадаем в очередной внутренний сад, разбитый прямо посреди помещения:

– Как себя чувствует во Дворце твоя семья? Надеюсь, им здесь нравится.

В саду витают приятные, фруктовые нотки незнакомых мне ароматов… Я свободно отвечаю:

– Им здесь нравится, – признаю я, мысленно опуская цитаты Борея о том, что в этих чертогах, по его внутреннему ощущению, невозможно не чувствовать себя нестеснённым, как это возможно на безграничных просторах природы.

Видимо, не удовлетворившись моим сжатым ответом, Багтасар решает расширить его личными наблюдениями:

– Твоя Кайя улыбчива, она создаёт впечатление личности лёгкой на светлые чувства, словно мотылёк, радующийся каждому растению, способному к цветению; более же серьёзному Борею, кажется, сложнее даётся пребывание в большом обществе, однако, очевидно, Аурелия Блаукрафт стремится расслабить его и, судя по тому, как Борей смотрел на неё этим вечером, у неё есть все шансы.

На секунду случайно встретившись взглядом с собеседником, я понимаю, каким взглядом весь вечер на меня смотрит он сам, поэтому, от напряжения, поддерживаю тему о других действующих лицах нашего диалога:

– Аурелия кажется неплохой девушкой.

– Она дочь моего военного советника, – военного? разве такие должности актуальны в Павшем Мире, тем более в металлических королевствах? – Не могу сказать ничего дурного об этой девушке. Что же Борей? Он обычно серьёзен или напротив?

– Оу, Борей из серьёзных парней, – я позволяю себе случайную, лёгкую улыбку. – Он практикует моногамию: за пятьдесят три года жизни у него была всего одна женщина, но эти отношения, конечно, изначально были обречены…

– Почему же?

– Ему было двадцать пять, когда он повстречал Софию, ей же было тридцать и она, в отличие от него, была смертной…

– В их союзе появились дети?

– Нет, детей не было. После пережитого в подростковом возрасте сильного переохлаждения, София стала бесплодной.

– Так что же в итоге произошло с Софией?

– Ответ банален: она старела, пока Борей оставался молодым.

– Он бросил её из-за её старости?

– Нет! – я даже воскликнула. – Ты не знаешь Борея. Его сердце способно на верность, не знающую границ… Они были вместе на протяжении двадцати лет: с две тысячи сто двадцатого до две тысячи сто сорокового года. Это не была история страсти или сверхъестественной любви: скорее, Борей достиг половой зрелости, а София, она, ну… Была не обделена внешностью и к тому же являлась ближайшей молодой женщиной в округе. Я бы сказала, что последние годы их отношения были даже не столько про любовь, сколько про заботу и уважение. В возрасте пятидесяти лет она умерла от приступа. Знаешь, хотя никто из нас не застал момент её смерти, это было ужасно: оставаясь в своей несокрушимой молодости, мы год за годом наблюдали за тем, как София медленно, но верно стареет…

– Почему же не обратили её в Металл?

– У нас не осталось металлических вакцин.

– Почему не обратили без вакцин?

Я резко останавливаюсь в сени аллеи невысоких деревьев:

– Что?.. Как?

Мои широко распахнутые глаза замерли, встретившись с поблескивающими в лунном свете алым оттенком глазами собеседника… Они такие необычные… Кажется, в них можно утонуть…

Молчание затянулось, а я даже не заметила этого. Он смотрел на меня сверху вниз, я смотрела на него, и вдруг… Его правая рука медленно приблизилась к моей грудной клетке… Откинув мой локон, он вдруг коснулся двумя пальцами – указательным и средним, – области моего сердца. Моя грудь сразу же взмыла от неожиданного контакта, по коже разбежались неконтролируемые мурашки, и Райхенвальд, оторвав взгляд от своих пальцев на моей груди, но не убрав их с области моего сердца, вдруг произнёс вкрадчивым, тихим тоном:

– Любого человека можно попробовать обратить в Металл. Для переходного обряда нет необходимости в вакцине. Необходимо лишь, чтобы обращающий был Металлом… Пронзишь сердце человека своей рукой, – он едва уловимо надавливает на мою прохладную кожу своими обжигающими пальцами, отчего мурашки разбегаются буйными табунами даже по спине, – и человек обратится в твой Металл; пронзишь сердце своей рукой, но с использованием стороннего металлического предмета, и человек обратится в тот Металл, который ты использовала… Однако человек может и не обратиться вовсе, а просто умереть, если слаб.

Превозмогая себя, я делаю полшага назад, чтобы наконец оборвать этот гипнотический контакт и остановить эти безумные волны мурашек на своём теле…

– Это что, – подняв голову, я обращаю своё внимание к дереву, в которое едва не врезалась. Свет яркой луны позволяет мне рассмотреть его своим металлическим зрением в мельчайших деталях. – Черешня?

– Единственный экземпляр в моих владениях: держу ради красоты – буйно цветёт, но не плодоносит.

– Не помню, когда в последний раз ела черешню… Моя любимая ягода.

– Черешня – ягода страсти.

Это замечание заставляет меня окончательно уйти в себя, так что дальше я продолжаю путь, не стараясь завязать новый разговор, и Багтасар, к моему удивлению, также молчит, чем подпитывает напряжение. К счастью, мы уже почти пришли: от дворика с черешней до подножия винтовой лестницы, ведущей в мои покои – всего каких-то пятьсот метров…

Я думала, что он остановится. То есть, считала, что он проводит меня до лестницы – в конце концов, зачем вести дальше? Но он не остановился, когда я ступила на первую, вторую, третью ступеньку… Он последовал за мной сначала след в след, а затем плечом к моему левому плечу…

– Да я знаю дорогу, – пытаюсь сыронизировать я, – на таком пути не заблудишься: поворотов нет – лишь вперёд… – роскошную юбку платья приходится приподнимать, чтобы случайно не запнуться…

– Джентльмен не бросает даму на полпути, – в ответ улыбается мой провожатый, как раз в момент, когда мы проходим окно, и лунный свет подчёркивает его чуть “клыкастую” улыбку, которая в сумме с его аловатыми радужками глаз выглядит настолько… Необычно… Что по моей коже снова разбегаются непроизвольные мурашки, ощущение от которых мне сложно описать, так как вызываются они непонятным мне чувством…

– Ну вот и дверь, – остановившись на широкой площадке чуть левее двери, я стараюсь говорить невозмутимым тоном. – Благодарю за сопровождение. Вечер был чудесным.

На самом деле вечер был максимально странным, но не скажешь же эту правду вслух, верно?

– Да, вечер получился и вправду чудесным, хотя ты и поспешила его завершить.

– Что ж, это первый бал в моей жизни, так что прошу не судить меня строго, – я твёрдо решила не открывать дверь покоев, пока он не ретируется, поэтому пытаюсь намекнуть: – Кхм… Что ж, ты довёл меня до двери… Миссия выполнена, ты можешь идти…

– Миссия – какое занимательное слово. Понимаешь?

– Эм-м-м… – я непроизвольно поджимаю губы. – Пытаюсь.

– Миссия природы – цикличность порождения и уничтожения. Все существа на бессознательном уровне стремятся к продолжению рода: мужчины и женщины порой уничтожают друг друга в этом диком порыве… У правящих существ же свои причуды, – в этот момент тон его голоса становится ниже и начинает звучать грудным баритоном, буквально заставляющим меня замереть. – Я хочу здоровых наследников.

Как… Откровенно…

– Значит, тебе стоит поискать себе жену среди смертных людей.

– Почему?

– Сколько в твоём королевстве родивших женщин-Металлов? Ни одной, притом что интимные связи в вашем сообществе имеются. Очевидно, женщины-Металлы бесплодны.

– Однако ты родила Борея.

Я попыталась улыбнуться:

– Я зачала Борея телом смертной женщины, не знала об этом и обратилась в Цирконий во время беременности.

– И всё равно тот факт, что женщины-Металлы бесплодны, ещё не подтверждён.

– Прошло уже полвека с момента появления на свете первых Металлов, и за всё это время ни одна женщина-Металл не родила ни одного ребёнка. По-моему, бесплодие очевидно…

– Полвека попыток, даже не век – это очень мало, – он назвал секс “попытками”? Я нервно сглатываю, он же продолжает говорить, аккуратно приблизившись ко мне на полшага, что невозможно не заметить, потому как на этой площадке не так уж и много места… – Ты родила могучего сына своим металлическим телом…

– Мне кажется, – я снова нервно сглатываю, – здесь нет шансов…

– Порой не столь важно достичь цели, сколь важен путь. Понимаешь? Попытки – вот в чём суть…

– Что? – я действительно не поняла, что он сказал, и в следующую секунду… Он впился в мои губы своими!

Напор экстремально решительный: он сразу проник своим языком в мой рот!.. Удерживая мой затылок одной рукой, второй рукой он подтянул меня за талию и прижал к себе, при этом вжимая лопатками в стену… Я так и не поняла, отвечала ли я ему, пока он не начал с силой сжимать мою грудь – у меня чуть ноги не подкосились от резкого взрыва сексуальной тяги внизу живота, и именно этот взрыв наконец привёл меня в себя!.. Шок накрыл с головой, и я наконец поняла, что не отвечаю ему, а, скорее, просто позволяю затыкать себя поцелуем – хотя, разве, это не одно и то же?..

Я оттолкнула его от себя с такой металлической силой, что он врезался спиной в противоположную стену, но мне этого не хватило: сорвавшись с места, на металлической скорости я приблизилась к нему и влепила столь мощную пощёчину, что эхо разлетелось по лестнице – я услышала, как голуби на чердаке взмыли от испуга!

Выставив вперёд указательный палец, глядя пылающим взором прямо в нагло улыбающиеся глаза нахала, я с рычанием дикой пантеры начала выпаливать:

– Не смей!..

Он не дал мне договорить.

– Забудь.

Кажется, мне на секунду стало не по себе… Возможно, я всё-таки перебрала с шампанским на балу. Я стараюсь проморгаться и понять… Да, вот, мы стоим на площадке рядом с дверью моих покоев. Последнее, что я сказала: “Миссия выполнена, ты можешь идти…”. Багтасар что-то ответил мне на это, но что?

– Кхм… Что?.. Что ты сказал? – проморгавшись, я наконец поднимаю взгляд и вижу Багтасара стоящим на приличном расстоянии от меня. Его запах… Такой обволакивающий, как будто… Прямо на мне. Внизу живота взмывающее ощущение, похожее на горячий прибой океана – от него перехватывает дыхание и хочется отвести взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на собеседника…

Багтасар приближается ко мне только на один шаг. Чуть пригнувшись, с аккуратностью джентльмена берёт мою руку и галантно целует её, после чего говорит мне в глаза:

– Этим вечером ты была неподражаема, великолепная Диандра. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем повторить, но так, чтобы дойти до конца и чтобы тебе понравилось.

– Оу… Ты меня неправильно понял. Мне всё понравилось… Бал великолепен, просто я…

Я растерялась, и он помог:

– Просто ты гурманка.

– Верно, – я даже улыбнулась, лишь бы скрыть свою внезапную растерянность.

Он отпускает мою руку, прежде чем её удержание может стать неприличным, и пока я замечаю её необычное “горение” – я будто ладонью в скалу только что врезалась! – добавляет:

– Спокойной ночи тебе, великолепная Диандра Рокс.

– И тебе спокойной ночи, Багтасар Райхенвальд.

Он уходит, прежде чем я могла бы попросить его удалиться до того, как я открою дверь своих покоев. Как хорошо, что он сам догадывается о важном! В конце концов, я не хочу, чтобы чувство опасности, порой испытываемое мной в его присутствии, случайно проявлялось внешне даже неочевидным образом…

Стоит шагам Багтасара утихнуть на лестнице, как я мгновенно достаю ключ из скрытого кармана юбки и на металлической скорости проникаю в покои, в которых поспешно закрываюсь на все засовы. Как только последний засов щёлкает, я резко разворачиваюсь всем телом и упираюсь спиной в дверь…

Необходимо быть с собой честной: я не понимаю, что со мной происходит. Сейчас. Это… Похоже на наваждение. То есть… Вожделение. Внезапное, безосновательное. Я просто стояла на месте и вот, у меня уже… Бабочки в животе, дрожащие губы, подкашивающиеся ноги…

Марафон честности продолжается: я не уверена в том, что речь о вожделении, потому что в теле Металла я ещё никогда – никогда! – не испытывала сексуального влечения. Последнее сексуальное влечение в моей жизни зафиксировано в той её части, которая являлась человеческой – секс с Маршалом стал моим последним опытом. Металл способен контролировать своё тело на сверхуровнях: выстраивать необходимую температуру – не замёрзнуть в снегах, не сгореть в пустынях, – выключать чувство голода, усталость и даже сексуальное желание. Все годы жизни Металла – пятьдесят три года! – я прожила в полном отрешении от совершенно ненужной мне опции моего тела…

Стоп… С чего я взяла, что это именно оно? С чего взяла, что это именно сексуальное влечение? Может, я просто выпила что-то некачественное?

Я поспешно сбрасываю с себя тяжеловесное платье… Размашистым шагом иду в душ, включаю горячую воду… Всякий раз, когда я зажмуриваюсь, перед глазами возникает образ Багтасара в тёмном коридоре, его плотный аромат как будто не способна смыть даже вода… Может быть, стоит помыть и волосы, но я не хочу…

Беспокойство гонит из-под воды, и вот я уже вся на нервах обтираюсь полотенцем… В голове совершенно неожиданно всплывают мысли, возникшие у меня как раз перед тем, как Кайя телепортировала нас сюда… Что же я там подумала?.. Дословно: “Никогда мне не встретить того, кто смог бы быть не просто равным мне, но даже сильнее меня, никогда больше не почувствовать себя слабой в сильных мужских руках, никогда не затрепетать от присутствия мужской энергетики в моём пространстве”.

Меня поражают эти мысли, поэтому шёлковый пеньюар я надеваю на себя дрожащими руками. Этого не может быть! Мой разум отчётливо кричит “НЕТ!”. Но если совершенно понятно, что именно кричит мой разум, тогда совершенно непонятно, о чём пытается кричать моё тело…

Это просто… Запретный плод! От которого нужно отворачиваться даже против воли!

Я ныряю в постель под тяжёлое одеяло и замираю в страшно просторной постели…

Багтасар был слишком добр ко мне, чтобы злоупотреблять… И сразу вторая крайняя мысль: либо же, не я, а он здесь думает/хочет злоупотребить? В любом случае это недопустимо! После такого “злоупотребления” назад пути не будет – всё навсегда изменится и очень не факт, что в лучшую сторону… Вообще о чём я думаю?! Бред! Я просто выпила что-то не то… Отравилась. Но это точно не влечение… Пусть даже мои ноги отчего-то сами по себе подгибаются, стоит мне закрыть глаза, чтобы перед ними проступил широкоплечий образ Райхенвальда с клыками, красноватыми радужками глаз, взглядом сверху вниз… У него невероятно сильные руки. Стоп… Откуда я это знаю?! Ах да, точно, он ведь каждый раз берёт мою руку, чтобы…

Я Металл! Я могу настроить своё тело… Точно! Ну же… Всё… Спокойствие… Это просто… Бред…

Что там Багтасар рассказал мне сегодня? Ведь он посвятил меня в тайну о том, каким образом можно обращать людей в Металлов: это ведь открытие века! Вот о чём стоит думать, а не о том, какими горячими и “говорящими” были его пальцы, коснувшиеся моей груди в области моего замершего сердца в момент этого рассказа… Как же много всего знает этот мужчина… Безусловно, с ним всё интереснее и интереснее, но… Это нужно остановить…

Кажется… Багтасар Райхенвальд подобен зыбучему песку: мягко засасывает, чтобы задушить.

Опасность для Металла, всё равно что мёд для пчелы… Но нет, я не такая наивная… Нет.