– Это фантастика! – Кайя шепчет, обращаясь ко мне, но её замечание не относится к развернувшемуся в колоссальных масштабах празднеству – её полыхающий взгляд устремлён на вошедшую в бальный зал Персефону: – Её бёдра восхитительно головокружительны! Вот это да!
Таллий и вправду выглядит потрясающе. Её обшитое серебряным кружевом тёмно-зелёное платье заметно отличается от прочих фасонов: юбка не пышная, как у всех женщин в этом зале – она туго обтягивает бёдра и уходит в объём ближе к коленям… Кайя абсолютно не преувеличивает эффект своего восторга: бёдра Персефоны Цамарали, в сочетании с её осиной талией и пышной грудью – роскошь женской красоты в чистом виде, в уникальном флаконе.
Однако же сегодня все женщины-Металлы выглядят головокружительно: Аурелия Теллур, в расшитом серебром чёрном корсете, в верхней части подчёркивающим её откровенно соблазнительное декольте, а в нижней части переходящим в бархатную огненную юбку, всем своим существом источает мощную сексуальную энергетику; Марен Церий не изменила себе и пришла в сером, однако декольте её невыдающейся груди внезапно переплюнуло даже декольте Аурелии – разрез длинной до пупка; Флорентина Лютеций подчеркнула свои длинные жёлтые локоны не только чёрно-жёлтым нарядом, но и чёрно-жёлтыми временными рисунками на оголённых плечах; Отталия и Тофа хотя и пришли в белых платьях, подобных греческим, их украшения громко указывают на разность их характеров – Отталия вся увешана тяжеловесными изделиями из золота, в то время как Тофа украсила себя только скромными нитями серебряных цепочек и чёрным макияжем. Только Рея Рений и Рагнхильд Стронций явились в праздничных брючных костюмах – тёмно-синий и ярко-красный, – однако же их пиджаки сзади переходят в мантии, что также со стороны создаёт визуальный эффект наличия юбок…
Кайя в нежно-розовом платье, с оголёнными по моде плечами и бантами в области корсета – она всё ещё слаба, из-за чего двигается замедленно, отчего выглядит ещё более юной. Я же… Изо всех сил стараюсь не привлекать к себе внимание, но в платье, преподнесённом мне, раствориться в толпе совершенно невозможно. Уж не знаю, случайно ли или нарочно, но мне досталось явно не просто платье – это крик! Ярко-бордовое, обшитое серебристым и чёрным кружевом, с искусно отделанным корсетом и откровенным декольте, с голыми плечами и юбкой, способной распихать собой целую толпу – на мне самое нескромное, самое яркое, самое роскошное платье, и это просто… Ужасно! Я чувствую себя пятном кетчупа, пролитым на белую рубашку… Так нагло… Вызывающе броско… Ужас-ужас-ужас!.. И ещё, как назло, Персефона постаралась сделать мне соответствующий, яркий макияж… Ощущаю себя фарфоровой куклой! Однако же… Я не из трусих. Я вижу, какими взглядами на меня смотрят многие присутствующие – Марен, Флорентина, Отталия, Рагнхильд, смертные женщины – меня так и жаждут испепелить своими откровенно едкими взорами, так что… Никто даже не догадывается о том, насколько мне неуютно в этом амплуа. Более того, я держу себя таким образом, будто это платье не просто не смущает меня, а наоборот – не способно передать всего моего шарма. Я широко улыбаюсь Йорун и Тиберию, когда наблюдаю за их волшебным дуэтом – Йорун прекрасно играет на фортепиано, но Тиберий в игре на скрипке по-настоящему гениален! Я спокойно пью шампанское, совершенно не выдавая восторга от его вкуса; моя походка плавна, осанка пряма, подбородок чуть приподнят: я здесь уже не просто физическое – я волшебное существо, до уровня которого не дотянуться даже могущественным Металлам! Вот как я выгляжу со стороны, пока внутри меня всё кричит кипятком: “Какой ужас! Сотни людей и десятки Металлов смотрят на меня одновременно! Почему они смотрят на меня?! Когда же этот маскарад наконец закончится?!”. А тем временем бал только начался, и главный его виновник до сих пор не явил себя – Багтасара Райхенвальда нет. Хотя уже все в сборе…
Я нервно разглядываю слуг: люди впервые без масок – вернее, их маски другие, не сплошные, а в виде золотистых цепочек, наполовину скрывающих лица… Они веселятся: много пьют, много едят, уплетают горы рахат-лукума, расставленные на передвижных столах в каждом шагу… Пряный запах от этих сладостных гор парит в воздухе, голоса смешиваются в какофонию, перебивающую прекрасную живую музыку, безудержные танцы вызывают вибрацию… Проктор загляделся на бёдра стоящей в противоположной части зала Персефоны, Йорун подаёт Тиберию позолоченную скрипку, мужчины Металлы все с расшитыми плащами, Борей хмурится в своём небрежно растрёпанном наряде, пока от него не отводит взгляда Аурелия, вытирающая губы от сладкой пудры и всё ещё не приближающаяся к нему, Кайя звонко смеётся в ответ на хлёсткие шутки Реи… Мне дурно. Не в прямом смысле. Я просто… Не на своём месте. Всё это какой-то кошмар: пышность бала, свет от тысяч горящих свечей, толпа беспечных людей, смешанная с клыкастыми Металлами, доброжелатели и ненавистники в одном месте, вместе пьют и едят, слушают и перебивают громкую музыку… В голове всплывает успокоительная картина: водопад в канадских лесах – только его грохот и нарушает благоговейную тишину, кругом свежо и чисто, и ни намёка на духоту, тесноту, кружащий беспокойным роем социум…
Всё это слишком. Слишком круто: чистая одежда, горячие ванные, изысканные блюда и сладкие напитки, безопасность людей, система прислуги, цветущие сады, наполненные библиотеки, социальные отношения… Пора признать: каким бы прекрасным ни был этот мир, я – не его часть. Мне тесно. В корсетных платьях, в горячих ванных, в комфортных кроватях… В безопасности. Я Металл без дома… Без страсти к роскоши. Со стремлением к Диким Просторам. Кажется, ещё чуть-чуть, и мне будет пора… Уходить в привычные мне дебри.
…Аурелия наконец взялась за Борея, Кайя увлеклась разговором с Персефоной, бёдра которой явно не дают покоя Проктору, скрывающемуся в тени дальней колонны, я же стою в стороне и выпиваю третий бокал шампанского подряд: устойчивость перед алкогольным опьянением – не лучшая опция металлического организма, зато можно пить вино, как компот, примерно до пятой бутылки… Я выпила половину бокала, когда ощутила в воздухе изменение: словно общая энергетика зала резко сжалась и обратилась из безмятежных искр в тягучую лаву… Обратив взгляд в зал, я заметила Его и сразу же замерла: Багтасар Райхенвальд пришёл на бал… Он явился в одежде под стать моей: штаны чёрные, но пиджак тёмно-бордовый, с чёрной и серебристой вышивкой… Его будто сшили из той же материи, из которой выкроили моё платье! Для того, чтобы услышать, как ахнула толпа и в следующую секунду зашептались об этом очевидном факте все присутствующие, мне не понадобилось обращаться к своему металлическому слуху – всё было неприлично на поверхности!..
Пока все громко шепчутся, делая вид, будто заняты танцами, закусками и напитками, Багтасар, словно таран, при виде которого волны расступаются заранее, идёт прямо на меня. У меня перехватывает дыхание от осознания: всё, что было до этого момента – было детским лепетом. Вот сейчас начнётся настоящее испытание…
В момент, когда Король останавливается напротив меня, я уже не дышу, чтобы не выдавать своего колотящегося сердца. Пытаясь внутренне не кричать о том, что это уж слишком-слишком-слишком, я позволяю ему взять меня за руку и начать вести через толпу… Расступающиеся перед нами люди и Металлы продолжают веселиться, но я всем своим существом ощущаю на себе жадные взгляды – теперь точно все смотрят на… Нет, не на меня – на нас… Моя несчастная, угодившая в капкан левая ладонь, плавится своим льдом в жаре ладони Райхенвальда… Он продолжает молча вести меня вперёд, и я не только не сопротивляюсь, чтобы не обижать хозяина Дворца, но и стараюсь не подавать своего смущения, однако моя маска невозмутимости резко разбивается, когда я вдруг понимаю, куда именно он меня ведёт – к тронному возвышению! Перед возвышением я с широко распахнутыми глазами замираю, как вкопанная, не делая больше ни шага… Багтасар, заметив моё замешательство, одаривает меня то ли грозным, то ли наоборот подбадривающим взглядом – выражение его глаз так сложно читать! – и, продолжая тянуть мою руку, буквально заставляет меня преодолеть три высокие ступени… Прежде чем сесть на королевский трон, он усаживает меня на похожий, только более утончённый стул… Таким образом я, не дыша и совершенно не сознавая происходящее, оказываюсь по правую руку от Короля.
Стоит Багтасару занять свой трон, как музыка в зале начинает греметь с новой силой – музыкальный гром буквально разверзает пространство! Гости бала словно по щелчку впадают в какую-то неистовую эйфорию: ещё больше смехов, криков, танцев – шум усиливается так резко и настолько значительно, что мне приходится приглушить свой металлический слух, из-за чего я не могу больше не дышать… Стоит мне сделать первые нервные вздохи – с тронной высоты зал походит на цветастый муравейник! – и моё сердце мгновенно срывается на галоп.
Кажется, у меня впервые за всю мою металлическую жизнь открылась паническая атака, которую я не осознаю…
Схватившись за ручки своего трона – то есть, не трона, конечно же, а просто нескромно выделяющегося резного стула, – я попыталась восстановить дыхание, но у меня не вышло, и тогда… Я зачем-то посмотрела на Багтасара, словно ища в той стороне спасательный круг… Он уже смотрел на меня! Возможно, всё это время… И вдруг, он… Считав мой откровенный испуг от непонимания ситуации… Улыбнулся.
Он взял меня за руку, будто желая успокоить, но это лишь ускорило мой пульс, чего он не мог не заметить… В секунду, в которую я попыталась отстранить свою руку, он резко встал и поднял меня вслед за собой… Ещё одна секунда – и мы на металлической скорости оказываемся в обезумевшей от эйфории и алкоголя толпе. Я совершенно не управляю своим телом: Багтасар всецело ведёт меня в танце… Он прижимает меня к себе всем телом, своими широкими плечами раздвигая толпу, словно тающую перед его напором морскую пену… Я пытаюсь не дышать, но не могу, потому что, кажется, задыхаюсь… То ли от смешанных ароматов духов, то ли от вездесущих гор рахат-лукума, то ли оттого, что Багтасар слишком уж зажал меня и прижал, то ли оттого, что я слишком ярко ощущаю аромат его тела… Будь я человеком, я бы уже потеряла сознание от такого напряжения, но я Металл, поэтому продолжаю мучиться без надежды на спасение в виде внезапного ухода в бессознательное состояние… Он кружит меня с такой силой, что мир вокруг расплывается в цветные пятна… Дышать невозможно, это просто… Кошмар какой-то!..
Неожиданно оборвавшаяся музыка является в наше пространство нечаянным и уже нежданным мной спасением. Багтасар резко останавливается, и я, наконец, решаюсь оттолкнуть его от себя, но так как он не готов расставаться сразу, мне приходится давить ладонями на его плечи сильнее… В итоге я буквально вынуждаю его отпустить меня. Музыка снова начинает играть, и я понимаю, что моё время на шанс истекает… Тяжело дыша, я впервые за вечер нахожу в себе силы заговорить с безумцем, но так как я всё ещё ошарашена – да я ведь по-настоящему напугана! – я говорю отвлекающую ерунду:
– Розовое шампанское!.. Всего один стол с ним… В противоположном конце зала… Я хочу его! Принесёшь? Я… Подожду…
В ответ он вдруг целует меня в руку и уже в следующую секунду исчезает. Я, конечно же, ждать не собираюсь. Резко развернувшись, направляюсь к выходу… Не знаю, как оправдаюсь завтра… Может, скажу, что мне стало дурно: Металлам бывает дурно?.. Кажется, бывает – иначе как объяснить моё текущее состояние?..
Пока протискиваю себя через толпу, включаю свой металлический слух, чтобы не быть застигнутой Райхенвальдом врасплох, но вместе с отсутствием погони улавливаю всеобщее оживление. Женщины только и говорят о том, что “Король танцевал только с Диандрой”, “у Короля и новенькой Металессы одинаковая гамма одежд”, “вот ведь стерва эта выскочка!”... И вдруг фраза Зефа Джумарейо, брошенная Гектору Блаукрафту: “Я ращу своих племянниц для него, а он засматривается на чужеземку”, – и ответ Блаукрафта: “Ты разговариваешь с правой рукой Короля – прикуси язык!”.
Мне становится не только дурно, но и душно… Вдали я вижу Кайю – она танцует с Банджи Джумарейо – детей пустили на бал?! Кайю веселит бодрый танец мальчишки… Борей танцует с Аурелией – огненноволосая, обнимая партнёра за могучую шею, ослепительно улыбается ему в глаза, и хотя Борей выглядит привычно угрюмым, я замечаю, как он смотрит на прицепившуюся к нему девушку: он всерьёз заинтересован. Столь быстрый успех Аурелии наверняка удивил бы меня, но я слишком занята собственным побегом, так что не останавливаясь продолжаю расталкивать толпу локтями и, наконец, прорываюсь – сначала в просторный коридор, затем в коридор менее освещённый и, на всякий случай, чтобы не двигаться по прямой траектории, в конце концов ныряю в совершенно неосвещённый компактный внутренний сад Дворца, по которому до сих пор бродила лишь раз…