Вернувшись в покои, я не удержалась перед соблазном и, сбросив с себя тяжесть нескромного платья, ушла в ванную комнату. Сначала я хотела понежиться в каменной купели, но так и не разобравшись, как подавать в неё воду, перебралась в винтажную ванну. Набрав в неё горячую воду, раздобыв по полкам мочалку, разнообразные кремы, гели и ароматические масла, я не вылезала из воды, пока она не остыла, а после набрала ещё одну ванну и снова провалялась в ней почти до полного остывания воды… Оказывается, я даже не подозревала, насколько мне не хватало этого состояния: понежиться в горячей воде не час, не два, а сколько угодно… В итоге я провела в ванной комнате весь остаток дня и покинула её только с наступлением сумерек, и то лишь потому, что даже моё металлическое тело начало намекать на то, что расслабилось достаточно, чтобы этой ночью я смогла со стопроцентной вероятностью успеха ввести своё сознание в состояние сна. Прежде я не спала чаще пары раз в месяц, но после пережитого стресса почему бы и нет, тем более с учётом того, что более благоприятную обстановку сложно представить: мягкая кровать, огромные подушки, чистое шёлковое постельное бельё, так ещё и сказочный балдахин над головой, и пахнет цветами… Хотя цветами пахнет не в комнате, а от моего натёртого маслами тела, но да какая разница? Кайф же…

Я выхожу в спальню в одном шёлковом длинном халате тёмно-синего цвета, который нашла в гардеробной, и, протирая влажные волосы махровым полотенцем, замираю… На трюмо стоит большой серебряный поднос с едой. В комнате никого. Сразу же проверяю гардеробную – никого. Проверяю входную дверь – она не закрыта изнутри: вот ведь! Забыла закрыть… Но да это ведь даже хорошо: если бы не забыла закрыть, но поднос стоял бы на столе, получалось бы, что у кого-то, кроме меня, есть доступ в мою комнату, что, конечно, нельзя исключать… Я закрыла дверь на защёлку и дополнительный засов, мысленно приказав себе больше не забывать совершать это действо сразу после каждого своего возвращения в покои.

Вернувшись босыми ногами на мягкий персидский ковёр, я непроизвольно ловлю мурашки от того, насколько приятно ступать голой кожей по мягким ворсинкам… Сейчас же замечаю: камин, до сих пор не горевший, занимается тонким огоньком вокруг стопки сухих дров – позаботился тот, кто приходил, а раз огонь слабый, значит, таинственный некто приходил совсем недавно… И значит, еда не успела остыть.

Для начала я беру в руки записку, пристроенную между закрытыми серебряными крышками тарелок. Изучаю её своим металлическим обонянием и с лёгкостью определяю аромат Багтасара. Другого аромата в пространстве я не ощущаю, получается… От мысли о том, что он был здесь, пока я находилась голой в соседней комнате, внутри меня натягивается нервная струна… Но голод сильнее, а я уже ощущаю ароматы закрытых блюд, так что поспешно читаю записку, чтобы поскорее приступить к изучению меню:

“Приятного аппетита, неплотоядная.

Багтасар Р.”

Всё же не удержавшись от лёгкой ухмылки, прикусываю нижнюю губу и поспешно занимаю стул. Для начала открываю самые большие тарелки. На них оказались три ещё пышущие горячим паром блюда: запечённая в сливочном соусе картошка под хрустящей корочкой сыра; тёплый овощной салат с грибами; плов без мяса – овощной. Неосознанно улыбаясь, я хватаю украшенную завитушками вилку и начинаю уплетать всё вперемешку, периодически прерываясь на употребление ягодного компота, который подливаю в винный бокал из прозрачного графина… Я неплохо готовила в Диких канадских Просторах, но Кайя значительно лучше меня в этом искусстве… Чаще всего мы обходились сыроедением и, видимо, зря. Что ж, стоит признать, что столь вкусно я на своём металлическом веку давно не ела… Выскребя каждую тарелку до последней крошки – только металлический аппетит может поглотить столько пищи за один раз! – я наконец позволяю себе открыть последнюю тарелку, от которой пахнет терпкой сладостью. По аромату я понимала, что наверняка речь идёт о десерте, и потому ожидала чего угодно: торт, пирог, пудинг… Увидев же гору карамельных квадратиков, аккуратно присыпанных пудрой, я шокировано округляю глаза: это на самом деле… Рахат-лукум?! Но ведь я сказала о нём лишь десять часов назад…

Не веря своим глазам, я аккуратно беру один квадратик, рассматриваю его на просвет на фоне пылающего каминного огня и, наконец, кладу в рот… И сразу же таю прямо здесь, на этом стуле – это самый настоящий, нет, даже не так… Это самый вкусный рахат-лукум из всех, что мне доводилось пробовать! Может быть, дело в том, что в последний раз я ела эту сладость, обладая человеческими рецепторами, а быть может, я просто слишком давно мечтала об этом вкусе…

Налив из высокого чайника горячий чёрный чай в красивую фаянсовую чашку и разбавив его молоком – как же вкусно! – я за пятнадцать минут утоптала половину горы рахат-лукума, едва найдя в себе силы запретить себе съедать всё… Нет-нет-нет, вдруг тот, кто придёт забирать поднос с посудой, расскажет кому-то о том, что я съела всё, а значит, обалдела от кайфа – никто не должен знать о моей слабости, пусть даже такой маленькой… Ладно, ещё три кусочка и больше ни-ни!..

До окна я дошла едва ли не пританцовывая, с удовольствием облизывая сладкую пудру с пальцев… Чай с молоком – надо же! Почему я прежде не употребляла этот напиток подобным образом? Это ведь безумно вкусно!..

За окном разливается только-только вступившая в силу ночь, океан вдали отражает лунную дорожку – потрясающе волшебный вид! Всё это и вправду слишком: Дворец с винтовыми лестницами и я в высокой башне, в бальных платьях…

Мой взгляд цепляется за собственное отражение в высоком напольном зеркале. Закрыв окно тяжёлыми шторами, я подхожу к нему и начинаю себя рассматривать. Честно говоря, я не из любительниц смотреться в зеркала. Быть может, дело в знании: я знаю, что не по-человечески – по-металлически – красива, и этого достаточно… Однако сегодня столько раз разные обладатели металлического зрения назвали меня красивой и даже великолепной, что я решаюсь оценить себя в полный рост, в этом синем халате. Да уж… Красива. Но что с того? Моя красота до сих пор не помогла мне ни в чём существенном: не спасла Маршала, не спасла Томирис, не спасла Рагнара…

По своим резко опустившимся плечам поняв, что начинаю вгонять себя в печаль, кажущуюся неисчерпаемой, я резко закрываю эту дверцу в своём дрогнувшем сердце и направляю своё тело к постели. Сегодня я твёрдо решила хорошенько выспаться! У меня дела, я занята, отвлекаться нельзя… Прошлое прошло! Рахат-лукум всё ещё ощущается на языке, я счастлива… Я-счастлива-счастлива-счастлива! В этом моменте, здесь и сейчас, да! И всё остальное совсем не важно!

Завалившись на огромные мягкие подушки и накрывшись тяжёлым одеялом, я так и не смогла взять себя в узду: как там Кайя, где Борей… А я тут, на этих шёлковых простынях… Успокойся, Диандра! Успокойся… Своим присутствием у постели Кайи ты не поможешь ей вернуться в сознание, своим присутствием вблизи Борея можешь лишь спровоцировать Маршала на новую волну ярости… Так что отдохни. Если не для себя, тогда для тех, кому могут понадобиться твои восстанавливающиеся металлические силы.

Я всё же смогла уговорить себя заснуть. И поступила правильно: выспалась, как нигде и никогда не высыпалась за всю свою циркониевую жизнь. Всё-таки потрясающее место, этот волшебный Дворец.

***

Не знаю, что лучше: просторная постель или утренний тёплый душ? Не могу выбрать.

Уже причёсываясь красивой массажной расчёской, я думаю о том, стоит ли мне надеть новое платье или же лучше остаться в старом. В итоге решаю, что не знаю, кому может принадлежать весь этот гардероб, пусть даже вещи в нём и выглядят ни разу не ношенными, и ловко впрыгиваю в своё вчерашнее платье. Удивительно, но теперь оно не кажется мне неудобным и даже будто наоборот… Это как вернуться на страницы сказки, в которой ты – главная героиня. Примерно настолько приятно.

Первым делом, конечно же, я спешу навестить Кайю: мысли о ней и Борее с каждым прожитым часом гнетут меня всё сильнее, и хотя я помню, как сложно все мы отходили от предыдущего “прыжка”, всё же в этот раз я определённо точно пришла в себя быстрее, чем в прошлый, так что же мои всё ещё не спешат очнуться?..

В зале, в котором вчера утром меня встречали Проктор, Отталия, Сольвейг, Марен, Джодок и Рагнхильд, не оказалось никого, так что я, всецело погрузившись в свои беспокойные мысли, быстро миновала его и вышла в коридор. Очевидно, я слишком уж ушла в мыслительные треволнения, потому как не сразу обратила внимание на движущиеся по коридору в моём направлении силуэты… Это был тот самый широкий коридор, по которому вчера я выходила в сад: справа – глухая стена Дворца; слева – высокие арочные окна без стекол.

Оторвав задумчивый взгляд от каменного пола, я наконец замечаю двух девушек, плавно движущихся в моём направлении. По их сердцебиениям я с лёгкостью определяю их металлическую природу. Обе девушки очень красивы и внешне даже слегка похожи между собой. Обе в цвете “тёплого блонда”, но та, что слева, имеет короткую завитую стрижку, а та, что справа – длинные и вьющиеся волнами волосы длинной ниже поясницы. Длинноволосая чуть выше, взгляд величественный, если не высокомерный, и нос держит кверху; взгляд короткостриженной заметно мягче, а также, из неоспоримо очевидных плюсов внешности, она может похвастаться необычайно роскошными бёдрами, отлично подчёркнутыми суженным подолом её расшитого зеленью платья…

Мы останавливаемся практически одновременно – всего в трёх шагах друг от друга – и первой, к всеобщему облегчению, знакомство начинает короткостриженная милашка:

– Персефона Цамарали, очень рада знакомству, – широкая улыбка идёт её пухлым губам, так что я едва заметно улыбаюсь ей в ответ, когда она с энтузиазмом сначала протягивает мне свою руку, а после трясёт мою с таким ярким энтузиазмом, чтобы, очевидно, я не сомневалась в том, что она действительно очень рада нашему знакомству. – Я Таллий. А это моя старшая сестра: Флорентина Цамарали Лютеций.

– Глупая! – мгновенно и совершенно непонятно для меня, “сдержанно” взрывается Флорентина. – Зачем назвала наши металлические принадлежности?

– А что здесь такого? – наивным тоном интересуется Персефона, но, обернувшись через плечо и встретившись с грозным взглядом Флорентины, вдруг идёт на попятную: – Ой, прости… Я не подумала.

– Диандра Рокс, – наконец представляюсь я, почти ощутив неловкость оттого, что стала невольной свидетельницей непонятной мне семейной разборки.

Флорентина никак не отреагировала на моё представление – разве что ещё чуть сильнее задрала нос, – а Персефона, сложив ладони внизу, с мягкой улыбкой произнесла:

– Мы очень рады познакомиться с тобой, Диандра Рокс. К сожалению, вчера не представилось возможности, и поэтому особенно хорошо, что мы встретились вот так сейчас. А ты и вправду очень красивая.

За моей спиной раздаётся уже знакомый мне голос:

– И вправду?

Обернувшись, я вижу Рею: она сидит на окне без рамы и играется с кинжалом, подбрасывая его в руке. Прежде её здесь не было, я бы заметила, проходя мимо, значит, она впрыгнула в окно недавно…

– Ну и кто же вам разболтал о красоте нашей гостьи? – тоном, выдающим безбашенную оторву, интересуется Рея.

Персефона кокетливо хихикает, и, быть может, это кокетство заставляет Флорентину тяжело вздохнуть:

– Джодок, – она произносит имя тяжеловесно, словно снисходит до него.

– Ах, Джодок. Ну, кто-кто, а наш глазастый Джодок знает толк в женской красоте, да, Флорентина?

Слова Реи явно несли какой-то скрытый смысл. Иначе с чего вдруг на них реагировать надменным взглядом, резким срывом с места и уходом без пояснений? Персефона, словно извиняясь, пожав плечами и одарив меня кротким взглядом, спешит вслед за сестрой…

Окончательно повернувшись к Рее, я смотрю на неё красноречивым взглядом и медленно подхожу. В ответ не прерывая со мной зрительного контакта, она не перестаёт играть с ножом:

– Ну, чего надо, красотка?

– Ты девушка.

– А ты наблюдательная.

– Но ты не в платье.

– У меня исключительная привилегия.

– Значит, достать пару штанов…

Она не даёт мне договорить:

– Забудь.

– Что так сразу?

– Ты слишком красива в платье, так что в обычную “пацанскую” одежду тебе не дадут впрыгнуть.

Вместо того чтобы сосредоточиться на словосочетании “не дадут” и поинтересоваться, кто тут что даёт и наоборот, я продолжаю напор:

– Но ведь у тебя не “обычная пацанская” одежда. Дресс-код соблюдён и в штанах…

– Эй-эй… Я здесь не законодательница мод. Даже если бы хотела помочь – не могу. Да и потом, зачем тебе это? Ты вон как отлично вписалась в платье – словно влитая. Честное слово, будто для тебя этот весь маскарад и придумали, как знали о твоём приходе и заранее подготовились. Ни дать ни взять принцесса.

– Вот ты сейчас меня оскорбляешь или наоборот?

– Или наоборот, – собеседница ухмыляется, и я ухмыляюсь ей в ответ.

– Ладно, красотка, мне пора по своим металлическим делам. Не скучай тут. А если кто укусит – беги ко мне, я обточу дерзновенные клыки.

– Не думаю, что мне необходима защита.

– А ты подумай ещё раз, – эти слова, уже почти выпрыгнув через окно, Рений сказала неожиданно серьёзным тоном, бросив на меня красноречивый взгляд через плечо.

Девушка исчезла, а я осталась стоять в своих смешанных эмоциях. Что это было? Не предупреждение ведь? Или…

И всё-таки, что значит “не дадут” впрыгнуть в обычную одежду? Как будто я сама не могу взять и… Но по факту ведь не могу. У меня ведь нет другой одежды, кроме той, что размещена в гардеробной моих покоев. А если бы и могла переодеться, не стала бы, потому как было бы грубостью нарушать уставы приютившего тебя дома, но… Это был бы добровольный жест с моей стороны, а так… Получается ли, что меня “переодели” без моего разрешения?

***

Уже сидя напротив остающейся без сознания Кайи и держа её за неподвижную руку, я продолжаю думать о новопредставленных мне Металлах. Флорентина и Персефона Цамарали, сёстры с совершенно непохожими энергетиками: старшая сестра, очевидно, крайне высокомерна, в то время как младшая источает тёплое дружелюбие с лёгким налётом наивности, которая, конечно, может оказаться обманчивой. Среди местных Металлов много женщин – и красивых, и не очень привлекательных. Отталия, Сольвейг, Рагнхильд, Марен, Рея, Тофа, Флорентина и Персефона – все очень разные, и каждая по-своему хороша собой. Быть может, я до сих пор познакомилась не со всеми… Интересно, кто из них жена Багтасара и хозяйка Дворца? Что ж, из этого списка вариантов можно вычеркнуть разве что Сольвейг по причине её возраста, остальные же все годятся в невесты… Хотя ещё всё указывает на то, что Тофа также выбывает – слишком уж трепещет перед образом своего Короля. Прихожу к выводу, что совсем не удивлюсь, если Королевой окажется Флорентина: ходит же она с таким задранным носом, словно вес невидимой короны её златовласую голову назад оттягивает. Нужно бы узнать наверняка, чтобы понимать местную иерархию…

Из суетных мыслей меня вырывает скрип двери. Переведя взгляд с неподвижной Кайи на источник звука, я вижу высокую худую женщину, седовласую, с серыми глазами, в аскетичном сером платье. На вид ей не меньше шестидесяти лет… Ритм её сердцебиения сразу же выдаёт о ней самое важное… Ещё один Металл. Сколько же их здесь всего?