Внутри здание оказалось таким же интересным, как и снаружи: высокие своды, арочные окна с сюжетными витражами, под ногами каменная мозаика… Очень похоже на часовню, только без алтаря.

Кайя оказалась здесь: она лежит на деревянной кровати, расположенной впритык к чуть приоткрытому витражному окну. Увидев её, я сразу же бросаюсь к ней на металлической скорости и хватаю её неподвижную руку: её кожа совсем холодная…

– С ней всё будет хорошо, – раздаётся мягкий, мелодичный голос позади меня. – Меня зовут Тофа…

Резко обернувшись через плечо, я вижу сидящей на широком подоконнике девушку с интересной внешностью: невысокая, смуглая и пухленькая, она обладает очень красивыми чертами лица – ярко выраженные широкие скулы, большие серебристо-карамельные глаза интересно подведены чёрным цветом, пухлые губы также выкрашены в чёрный цвет… Подводкой глаз и губ, а также приличной массой тела её образ будто связывается с образом Отталии, но я сразу ощущаю разительную разницу между этими двумя личностями. И дело не в том, что Отталия предпочитает собирать волосы в пучки на голове, в то время как волосы Тофы гуще и собраны в толстые косы длиной до локтей. Дело в их взглядах и энергетике… При первом же взгляде на Отталию, при первом же звучании её голоса можно с лёгкостью определить её склонность к стервозности и даже деспотизму. Тофа же, напротив, и своим взглядом, и своим голосом мгновенно выдаёт свою добрую, быть может даже эмпатичную натуру.

– Эту девочку зовут Кайя, верно? Мне Проктор рассказал, а ему, должно быть, сказал Багтасар…

– Да, её зовут Кайя. А я Диандра.

– Ты переживаешь… Не переживай, я за ней внимательно приглядываю. Она ведь тоже Металл, так что рано или поздно она очнётся. Честное слово, её состояние заметно улучшилось за последние сутки: кожа чуть потеплела и пульс стал спокойнее.

– Спасибо. За то, что присматривала за ней всё это время.

– Не за что, – девушку явно трогает моя благодарность. – Но ты не думай, что я покину свой пост. За ней поручено присматривать мне…

– Что ж, я тоже могу…

– Нет-нет, Багтасар приказал не напрягать тебя. Вместо того чтобы сутками сидеть и ждать у постели, ты можешь познакомиться с Дворцом и его обитателями, чтобы после того, как Кайя очнётся, помочь ей быстро понять обстановку.

– Багтасар “приказал”? – я приподнимаю бровь. – Он что же, ваш начальник?

– Какое смешное слово “начальник”. Оно из Павшего Мира. Нет, Багтасар, конечно же, не начальник. Он наш Король.

– Король?

Мне ведь не послышалось?..

– Тебя удивляет это слово? Но ведь каким-то словом необходимо обозначать своего предводителя. Начальник – пустозвонное слово, согласись. У Багтасара есть Дворец и земли, и слуги. Король – слово, которое описывает его власть наилучшим образом.

– Это… Странно.

– Ты просто пока ещё не привыкла, а когда разберёшься со всем, так и странным ничто казаться не будет.

Мой взгляд снова возвращается к Кайе, и я усаживаюсь на стул возле изголовья её ложа, чтобы удобнее держать свою девочку за такую прохладную руку…

– Это я настояла разместить её здесь, – признаётся Тофа.

– Вот как? Почему?

– Здесь уютнее, чем во Дворце: нет эха чужих шагов, кроны деревьев на уровне окон, которые можно раскрывать, солнечный свет мягче, и пение птиц звонче. В такой обстановке восстановление происходит само собой.

Я обращаю внимание на книгу в руках собеседницы: обложка скрыта под чехлом изящной ручной работы.

– Ты любишь читать?

– Очень! А ты?

– Тоже.

– Здорово. Получается, у нас есть что-то общее.

Милая эта девушка. Рея с Тиберием также занимательны. С Багтасаром интересно и даже весело. Проктор доброжелателен. Быть может, я поспешила с выводами после несложившегося знакомства с прочими Металлами?..

Склонившись над Кайей, я сосредотачиваю температуру в своих руках и начинаю греть её ладони в своих, но это совсем не помогает – её ручки остаются холодными… Кайя-Кайя… Сколько всего ей пришлось пережить, в том числе и из-за моей слабости… Ничего, мы переживём и это. Я чувствую, что всё будет хорошо.

***

Мои мысли целиком и полностью были сосредоточены на лежащей передо мной Кайе и блуждающем где-то вдали Борее, так что я даже не заметила, что провела в неподвижном состоянии целый час. Из транса моих тягостных дум меня вырвала Тофа, всё это время тихо читавшая книгу, аккуратно перелистывая бумажные страницы на том же подоконнике, на котором я увидела её впервые. Девушка вдруг произнесла:

– Неужели на тропинке стоит Багтасар? – в её голосе послышалось удивление. – Обычно он в этой части сада не ходит…

Багтасар! Я совсем забыла о том, что он ждёт меня…

– Быть может, он здесь из-за тебя? – предполагает Тофа, и мы встречаемся взглядами. – Точно из-за тебя… Послушай, может, не стоит заставлять его ждать? В смысле… Ты можешь поступать как тебе угодно, конечно же… Но, может, тебе и даже Кайе будет лучше, если ты подружишься с Багтасаром?.. Он… Сильный защитник. И, знаешь, если он на твоей стороне, тогда… Ничего не страшно.

– Я Металл. Быть Металлом – синоним бесстрашия пред бытием.

– Ну, знаешь, разные Металлы бывают, – девушка замялась. – Есть такие, как я…

– Какие “такие”? Добрые?

– Спасибо… Обычно меня называют мягкотелой.

– Кто так говорит?

– Отталия, например.

– Она неправа. Быть добрым и мягкотелым – разные понятия. Однако жестокой неправотой своей она неплохо описывает себя саму. Значит, говоришь, бывают разные Металлы. И не все бесстрашны. А кто самый бесстрашный из вас?

– Багтасар, конечно же. Потому и говорю тебе: попробуй с ним, как бы это выразиться… Поладить. Заполучить его лояльность.

– И многие среди Металлов одарены его лояльностью?

– Он наш Король, так что… – поймав на себе мой красноречивый взгляд, Тофа поняла, что меня интересуют имена узкого круга, а не фразы вроде “он заботится о нас всех”. – Ближе всего к Багтасару находятся Проктор и Рея. Они одарены его безусловной лояльностью. Дальше… Пожалуй, Гектор и Жарноваль, как его верные подданные в жёстких делах, и ещё, конечно же, Сольвейг… – в окно вдруг влетел голубь и закурлыкал, чем отвлёк рассказчицу.

Носителей имён Гектор и Жарноваль я ещё не встречала, а вот имя Сольвейг меня удивило. Проктор и Рея мне понравились почти так же, как Багтасар, но Сольвейг вызывает у меня резко полярную эмоцию. Так почему вдруг он выделяет её? Ведь девочка совсем не примечательна, если не брать во внимание её неустойчивое психологическое состояние…

– Так ты будешь заставлять его ждать? – голос Тофы опускается до состояния шёпота, она смотрит на меня украдкой, исподлобья, как бы читая книгу. – Не переживай о Кайе, я за ней присмотрю, как если бы она была моей собственной сестрой, честное слово. И когда она придёт в себя, я сразу же пошлю к тебе гонца с новостью. Всё будет хорошо. Обещаю. А ты… Это… Не упусти шанс подружиться с кем-то более сильным, чем я.

– Думаю, ты здесь самая сильная.

– Пожалуйста, не льсти мне попусту.

– Я всегда говорю подобные вещи от чистого сердца, – поднявшись со стула, я направляюсь к двери и на ходу поясняю свою предыдущую мысль: – Нет большей силы, чем доброта.

– Ты права, но…

– Но?

– В королевствах зачастую Власть решает больше, чем Доброта. И жестокая Власть бывает спасительнее чаще, чем чистейшая Доброта, способная завести её избравшего в безжалостную пучину боли. Я знаю, о чём говорю, потому как живу здесь не первый день. Подружись с Багтасаром. Если сможешь.

***

Я выхожу на улицу и, ощутив тепло погожего сентябрьского дня – всё-таки в “часовне” прохладновато, – чуть зажмуриваюсь от солнца, благословенно озаряющего собой сад, но пока ещё не нас – мы в тени высоких деревьев.

Рядом с Багтасаром стоит какой-то крупный мужчина, по сердцебиению которого я с лёгкостью распознаю в нём Металла. Он высок, но ниже Багтасара, широкоплеч и можно сказать, что некрасив собой: тёмные волосы и борода растрёпаны, уши большие и, как обычно высказывается Кайя, “выражение лица злодейское”, взгляд недобрый. Одет в чёрные штаны, подпоясанные металлическим ремнём, мощный торс оголён, на плечах необычная для сезона шуба из натуральной шерсти крупного и неизвестного мне зверя. Он будто докладывал что-то Багтасару, но стоило мне появиться, как сразу же заглох.

– Диандра, – первым заговорил Багтасар, обернувшийся на звук скрипнувшей позади меня двери часовни. – Позволь представить тебе моего помощника: Скорч Жарноваль Литий.

Вместо того чтобы протянуть руку, остановившись рядом с Багтасаром, я представилась, сделав подобие реверанса одной лишь головой:

– Диандра Рокс.

Жарноваль, видимо, не владеющий никаким другим искусством, за исключением грубости, растерянно хмыкнул, будто не зная, что в сложившейся ситуации можно делать. Вблизи он не понравился мне вовсе. Мне показалось, что его звероподобная личина может отлично отражать его внутренний мир…

Быть может, мои мысли в какой-то мере отразились на выражении моего лица, потому как Багтасар поспешил прогнать своего подданного:

– Поговорим позже, сейчас же иди.

Стоило Литию сдвинуться с места, как мой взгляд зацепился за странное: люди, заходящие во Дворец… Женщины и мужчины: все в узких позолоченных платьях и с золотыми масками-щитами на лицах.

Багтасар поймал мой взгляд, в котором я не успела замаскировать своё неожиданно нахлынувшее беспокойство. Он улыбнулся, но, честно говоря, клыкастая улыбка при красных глазах – не лучшее визуальное успокоительное…

– Это слуги.

– Слуги? То есть… Обыкновенные люди? Они не работают здесь, а… Служат?

– Видишь ли, великолепная Диандра, это не просто люди. Они те, кого мы спасли от Вампрагмы. Когда ты увидишь их вблизи, поймёшь, что они немы – дело в том, что Вампрагма отобрала у них голос.

– Погоди… То есть, они были заражены? Вы нашли вакцину от Вампрагмы?

– Не совсем вакцину. Дело в том, во что они одеты.

– Эти странные головные уборы…

– Не только головные уборы: их одежда оплетена таким же золотом, из которого выплавлены их маски.

– Не понимаю…

– Эти люди полузаражены. От безумства их спасают золотые одеяния. Мы впустили их внутрь и одели их в золото, таким образом вернув им здравый рассудок, а также предоставили им свою защиту, пищу и крышу. Взамен они служат нам: работают в садах, поддерживают порядок во Дворце. Это союз.

– То есть, золото обезвреживает Вампрагму?

– Не совсем так. Заражённые остаются заражёнными, но ношение золота блокирует припадки ярости, и Вампы не впадают в безумие. Поэтому, чтобы в порывах беспамятной ярости не перегрызть друг друга, они вынуждены ходить в закрывающихся на ключ масках.

– Как ужасно! Неужели люди ходят в этих масках круглосуточно?!

– Снимать можно только на ночь и в своих покоях, оставаясь наедине с собой.

– Но это уже что-то. Я про золото. Получается, Вампы не обречены и заражённых можно хоть как-то спасти.

Багтасар, сцепив руки за спиной, начинает медленно идти по тропинке, и я двигаюсь вслед за ним.

– Необходимо много золота, а среди нас, к сожалению, нет ни одного Металла Золота. А так хотелось бы… Мы могли бы спасти большее количество людей, вернуть разум большему количеству Вампов. Но, видимо, не судьба.

– Как много золота нужно на одного Вампа?

– По-разному: кому-то больше, кому-то меньше… Кажется, мы расплавили всё золото, бывшее в нашем распоряжении и в окрестностях Дворца, для того чтобы одеть тех, кто теперь живёт при Дворце. Не думай об этом.

– Но почему же в округе не бегают безумные Вампы? Почему территория вблизи Дворца не заражена?

– Дело в барьере.

– В барьере?

– Мы сейчас находимся под непробиваемым силовым полем. Не удивляйся, – он улыбается, заметив, что я задрала голову, чтобы рассмотреть невидимое, – в хорошую погоду его не видно даже металлическому глазу.

– Но за барьер ведь можно выйти, правда? – в моём голосе звучит напряжение.

– Конечно можно. И снаружи можно проникнуть внутрь. Твоё присутствие здесь тому яркое доказательство, – он продолжает мягко улыбаться, и я, сдавшись, улыбаюсь ему в ответ. – К тому же, барьер спасает не только от Вампов, но и от внешних климатических условий. Погода в Австралии сейчас крайне нестабильна: грозовые штормы и пылевые бури – частое явление. У нас же здесь оазис.

Интересно, с ним так всегда? Сначала тяжёлое напряжение, и только спустя пять минут вовлечённого разговора становится легче…

– Тофа сказала, что ты Король. И у вас есть слуги. И самый настоящий Дворец. Это как-то… Слишком.

– Слишком хорошо или слишком плохо?

– Просто слишком, – я улыбаюсь. – Я не привыкла к такой чрезмерности. До сих пор я вела достаточно аскетичный образ жизни лесной отшельницы.

– Но тебе ведь нравится здесь? – он заглядывает в мои глаза, будто желая увидеть в них именно желаемую им правду.

Я продолжаю улыбаться:

– Здесь действительно очень красиво.

– С твоим появлением стало ещё красивее.

– Пожалуйста, не надо…

– Что?

– Делать мне комплименты.

– Ты не привыкла к комплиментам? Но это странно.

– Почему же?

– Потому что женщины, обладающие хотя бы толикой доступной тебе красоты, обычно не живут в условиях отсутствия совершенно естественных и соответствующих их сиянию комплиментов.

– Что ж, очевидно, свою жизнь я до сих пор жила в других условиях…

– Тем лучше, что теперь ты живёшь здесь.

– Я здесь не живу, Багтасар, – я смеюсь. – Я только лишь гостья в твоём доме.

– Но ты ведь сказала, что тебе здесь нравится.

– Но разве это повод для того, чтобы оставаться здесь жить?

– Какие ещё поводы тебе нужны?

– Не знаю… Это всё как-то слишком… Неожиданно. И потом, не думаю, что я понравилась твоей семье, а мнение семьи стоит учитывать.

– Во-первых, мы не семья в традиционном понимании этого слова. Скорее, сообщество, или ещё точнее – королевство. Ты разберёшься со временем. Но для начала лучше скажи, кому именно, по твоему мнению, ты не понравилась?

– Зачем тебе имена?

– Я убеждён в том, что не существует в этом мире людей или Металлов, или любых иных существ, которым ты могла бы не понравиться, а значит, если тебе показалось, будто ты кому-то не понравилась, ответ кроется в том, что этот кто-то был недостаточно учтив с тобой…

– Всё вовсе не так. Я ведь не идеал. И я могу не нравиться. И это совершенно нормально. И если твоя семья, то есть, твоё сообщество, не может принять чужаков – что совершенно нормально, повторюсь! – значит, задерживаться среди вас и тем самым беспокоить ваш мир мы не будем.

– Пожалуйста, Диандра, не обижай моё гостеприимство своим желанием сбежать, чтобы я не счёл себя недостойным твоего внимания.

Я даже ахнула от неожиданности такого поворота:

– Ах, нет же, ты не так меня понял! Ты очень добр ко мне, и я всем сердцем благодарна тебе за твоё внимание…

Он перебил меня:

– Значит, ты останешься?

– Багтасар…

– Если останешься, тогда обещаю не снимать с плеч го́ловы тех, кто не оказал тебе достойного почтения.

Я посмотрела на собеседника, и его улыбка успокоила меня – он шутит. Я заулыбалась в ответ:

– Ладно-ладно… Я ещё погощу в твоём прекрасном Дворце и понаслаждаюсь твоими прекрасными садами… – в этот момент у меня внезапно заурчал живот, так громко, что от неожиданности я резко остановилась и машинально положила на него ладонь. – Ой… – я заулыбалась от неловкости, поймав обеспокоенный взгляд хозяина Дворца на своей руке, прикрывающей источник шума, и вдруг совсем рассмешилась: – Со мной такого прежде не бывало в теле Металла…

– Ты голодна… Ужасное упущение с моей стороны.

– Да нет же…

– Подобное случается во время большой энергозатраты. И как я не подумал покормить тебя? Прости.

– Всё в порядке, я не так уж и голодна…

– Обещаю тебе самое лучшее питание для скорейшего восстановления сил. Ты предпочитаешь стейки с кровью или без крови?

– Оу… Я вообще не плотоядна… Можно что-нибудь растительное… Может быть, фрукты?

– Фрукты, значит, – он смотрит на меня недоверчиво, как хищник, не понимающий вкусовые предпочтения лани.

– Я очень люблю фрукты. И выпечку… Но к мясу я равнодушна, честно. Лучше не переводите его, стараясь накормить меня.

– Великолепная Диандра Рокс-с, – он едва уловимо протянул мою фамилию, и я поняла, что, оказывается, до момента знакомства с Литием не называла ему своё полное имя, а теперь он его знает. – Ты удивительна. Как можно насытиться фруктами?

– Я ведь Металл. Я и не такое могу.

Мы продолжили улыбаться друг другу, и на душе у меня было тепло. Дело и в том, что после разговора с Тофой я поняла кое-что очень важное: все ищут лояльности Багтасара, а он дарует её мне просто так… Меня это, естественно, прельщало и, почему-то, совсем не наталкивало на мысль о том самом бесплатном сыре, который бывает только в мышеловках, в которые, безусловно, попадаются только глупенькие мышки, но я ведь не мышка и я ведь не глупенькая…