– Держите! – говорит Ральф.

– Неплохо, – замечает Стейси.

– Неплохо?! Да это намного лучше, чем просто неплохо, – заявляет Боб.

– Мы делаем в точности то, что надо, – говорит Стейси.

– Да, но этого недостаточно, – бормочу я себе под нос.

Прошла неделя. Мы собрались у компьютерного терминала в конференц-зале. Ральф только что распечатал список просроченных заказов, которые мы отправили на прошлой неделе.

– Недостаточно? По крайней мере, это прогресс, – заявляет Стейси. – На прошлой неделе мы отправили 12 заказов, что для нашего завода совсем неплохо. К тому же это были наиболее просроченные заказы.

– Кстати, самый неблагополучный на сегодняшний день заказ просрочен только на 44 дня, – замечает Ральф. – А было, если помнишь, 58.

– Порядок! – говорит Донован. Я отхожу к столу и сажусь.

Их энтузиазм в какой-то степени оправдан. Новая система с ярлыками, указывающими на приоритетность и технологические маршруты партий, работает довольно неплохо. Бутылочные горлышки своевременно получают нужные детали. Собственно говоря, горы скопившейся незавершенки перед ними даже увеличились. После обработки в бутылочных горлышках детали с красным ярлыком быстрее добираются до сборочного цеха. Мы как будто проложили через весь завод «экспресс-линию» для деталей, проходящих через бутылочные горлышки.

После того как мы стали проводить контроль качества перед бутылочными горлышками, выяснилось, что около 5% деталей для NCX–10 и 7% для термообработки не соответствуют стандартам качества. Если такая доля брака останется неизменной и в будущем, мы сэкономим время для создания дополнительного прохода.

Кроме того, вступило в силу положение о том, чтобы бутылочные горлышки обеспечивались операторами на время обеденного перерыва. Что мы там выиграли – неизвестно, потому что не знаем, что теряли до этого. По крайней мере, сейчас мы делаем то, что надо. Однако я знаю, что временами NCX–10 простаивает, и не из-за того, что кто-то ушел на перерыв. Донован должен разобраться, в чем там причина.

Сочетание всех этих действий позволило нам отправить самые неблагополучные заказы, причем в большем количестве, чем обычно. И все же я знаю: мы движемся недостаточно быстро. Несколько недель назад мы еле тащились, сейчас идем шагом, а нам нужно бежать трусцой.

Я бросаю взгляд в сторону терминала по обработке данных и вижу, что все смотрят на меня.

– Послушайте… Я знаю, мы движемся в верном направлении, – начинаю я. – Но нам надо ускорить процесс. То, что мы отправили 12 заказов на прошлой неделе, – это очень хорошо. Но у нас появляются новые просроченные заказы. Их не так много, могу вас уверить, и все же мы должны работать лучше. У нас не должно быть ни одного просроченного заказа.

Все отходят от терминала и садятся за стол рядом со мной. Боб Донован начинает рассказывать, как планируется усовершенствовать то, что мы уже сделали.

– Боб, – говорю я, – план отличный, но он даст незначительное улучшение. А что относительно других рекомендаций, которые дал Иона?

Боб смотрит в сторону.

– Ну… мы рассматриваем их, – говорит он.

– Я хочу, чтобы к совещанию в среду ты подготовил для нас рекомендации по разгрузке бутылочных горлышек.

Боб кивает, но ничего не говорит.

– Ты сможешь это сделать? – спрашиваю я.

– Во что бы то ни стало, – отвечает он.

После обеда я встречаюсь у себя в кабинете с Элроем Лангстоном, менеджером отдела контроля качества, и Барбарой Пенн, которая занимается связями с работниками. Барбара пишет материалы для заводской газеты, которая сейчас объясняет причины перемен на заводе. На прошлой неделе мы распространили первый выпуск. Сейчас я пригласил ее вместе с Лангстоном, чтобы она занялась новым проектом.

Детали, выходящие из бутылочного горлышка, практически ничем не отличаются от тех, которые входят в него. Лишь в некоторых случаях при близком рассмотрении тренированный глаз может заметить различие. Вопрос в том, как сделать так, чтобы работники без труда могли различить уже обработанные и еще не обработанные бутылочным горлышком детали, и как достичь того, чтобы на операциях после бутылочного горлышка рабочие так обращались с деталями, чтобы большинство из них доходило до конечной сборки и отправки без потери качества. И вот Лангстон и Пенн сидят у меня в кабинете и излагают свои идеи.

– Для начала у нас уже есть красные ярлыки, – говорит Пенн, – которые свидетельствуют о том, что помеченные ими детали проходят через бутылочное горлышко. Что нам сейчас нужно, так это какой-то простой способ выделить детали, которые надо обрабатывать с особой аккуратностью, как если бы это было золото.

– Уместное в данном случае сравнение, – замечаю я.

– А что, если после того, как детали пройдут через бутылочное горлышко, просто наклеить на ярлыки желтую полоску? – продолжает Пенн. – Это будет знаком, что с данными деталями нужно обращаться как с золотом. Кроме того, я проведу внутреннюю информационную кампанию, чтобы все знали, что означает желтая полоска. Для этого мы можем использовать доску объявлений и написать сообщение, которое мастера зачитают почасовым рабочим; может быть, имеет смысл сделать плакат и повесить его на заводе и так далее.

– При условии, что наклейка этой полоски не будет задерживать работу бутылочных горлышек, это звучит неплохо, – говорю я.

– Уверен, можно придумать, как это сделать, не мешая их работе, – говорит Лангстон.

– Отлично, – подвожу итог я. – Только вот что меня волнует: не хотелось бы, чтобы это просто превратилось в очередную шумную кампанию.

– Это понятно, – отвечает Лангстон с улыбкой. – Сейчас мы систематически определяем причины сбоя в качестве при обработке в бутылочном горлышке и на последующих операциях. Выяснив, что требует особого внимания, мы немедленно разработаем специальные процедуры для деталей, проходящих через бутылочные горлышки, и для процессов по их технологическим маршрутам. И как только они будут приняты, мы проведем специальные занятия с рабочими, чтобы обучить их данным процедурам. Но на это, естественно, уйдет какое-то время. А пока мы требуем, чтобы существующие процедуры обработки деталей в бутылочных горлышках подвергались двойной проверке.

Мы обсуждаем это еще несколько минут, и в общем, на мой взгляд, все их идеи звучат довольно здраво. Я говорю, чтобы они реализовывали все намеченное как можно быстрее и держали меня в курсе.

– Отличная работа! – говорю я, когда они поднимаются, чтобы уйти. – Кстати, Рой, я думал, что Боб Донован тоже должен был присутствовать на этом совещании.

– Да его сейчас вообще трудно поймать, – отвечает Лангстон. – Но я ему вкратце расскажу, о чем мы тут говорили.

Тут раздается телефонный звонок. Одной рукой я тянусь к трубке, а другой машу на прощанье Лангстону и Пенн, выходящим из кабинета.

– Привет, это Донован.

– Не поздновато звонишь, чтобы сообщить, что заболел? – интересуюсь я. – Ты разве не знаешь, что было совещание?

Боба это не смущает.

– Ал, у меня для тебя кое-что есть! – объявляет он. – Есть время на небольшую прогулку?

– Найду. Что там такое?

– Да… я тебе объясню, когда подойдешь, – уклончиво отвечает Боб. – Я – на разгрузочной площадке.

Я отправляюсь на площадку. Боб там. Он стоит и машет мне рукой, как будто без этого я бы его не заметил. К площадке подогнан для разгрузки грузовик с плоской передвижной платформой. Посредине платформы стоит какой-то громоздкий объект, покрытый серым брезентом и перевязанный веревками. Двое рабочих возятся с мостовым краном, чтобы снять эту штуку с грузовика. Как раз в тот момент, когда я подхожу к Бобу, они начинают ее поднимать. Он подносит руки рупором ко рту.

– Потише там! – кричит им Боб, наблюдая за тем, как эта большая серая штука раскачивается в воздухе.

Кран медленно переносит ее с платформы и осторожно опускает на бетонный пол. Рабочие отпускают подъемные цепи, и Донован велит им снять веревки.

– Через минуту будет готово, – уверяет меня Боб.

Я терпеливо жду, а Боб все же не может удержаться, чтобы самому не приложить к этому руку.

Наконец, когда все веревки развязаны, Донован берется за брезент и с явным удовольствием срывает его, представляя на всеобщее обозрение то, что под ним скрывается.

– Тум-пум-пу-рум-пу-рум-пу-рум! – провозглашает он, отступая и указывая на то, что оказывается образцом самого древнего оборудования, которое мне когда-либо доводилось видеть.

– Это еще что? – спрашиваю я.

– Это «Змегма», – говорит Боб, а затем берет тряпку и начинает вытирать смазку. – Их больше не производят, – объясняет он.

– Очень рад это слышать, – отвечаю я.

– Ал, – говорит Донован, – «Змегма» – это именно то, что нам надо!

– Похоже, она была произведением искусства 1942 года. Какой нам от нее прок?

– Ну, я не могу не признать, что ее никак нельзя сравнить с NCX–10. Но если взять эту малышку, – говорит он, поглаживая «Змегму», – один из тех «Скрумейстеров», – показывает Боб на один из стоящих невдалеке станков, – и вон тот станок в углу, то вместе они могут делать все, что делает NCX–10.

Я смотрю на эти станки. Все они устарели и уже какое-то время не эксплуатируются. Я подхожу к «Змегме», чтобы поближе рассмотреть ее.

– Это, должно быть, один из тех станков, которые, как ты сказал Ионе, мы продали, чтобы освободить место под склад, – говорю я.

– Точно, – подтверждает Боб.

– Да это же, по сути дела, антиквариат! И те тоже, – говорю я, имея в виду другие станки. – Ты уверен, что они могут обеспечить нам приемлемое качество?

– Ну, это не автоматизированное оборудование, так что, учитывая большую вероятность ошибки при обработке оператором, уровень погрешностей может оказаться несколько выше, – говорит Боб. – Но если тебе нужна мощность, это самый быстрый способ ее получить.

Я улыбаюсь.

– А дела налаживаются! Где ты ее откопал?

– Позвонил сегодня утром приятелю, он работает на нашем заводе в Саут-Энд, – начинает рассказывать Боб. – У них оказалась парочка таких станков. Мой приятель сказал, что им эти станки не нужны и что он без всяких проблем расстанется с одним из них. Так что я прихватил парня из отдела техобслуживания, и мы подъехали туда посмотреть.

– И во что нам это обошлось? – спрашиваю я.

– Оплата за аренду грузовика для доставки сюда, – отвечает Боб. – Этот парень из Саут-Энда сказал, чтобы мы забирали его просто так. Он просто спишет станок. Учитывая ту бумажную волокиту, которая ожидала бы его в случае оформления продажи, моему приятелю было проще отдать его просто так.

– А она еще работает?

– Работала до того, как мы ее забрали, – говорит Боб. – Сейчас проверим.

Техник вставляет кабель в розетку, расположенную на металлической стойке рядом с нами. Боб протягивает руку к выключателю и нажимает кнопку «Пуск». В течение секунды ничего не происходит. Потом откуда-то из глубины старого станка раздается медленный, набирающий обороты гул, из древнего вентилятора вылетают клубы пыли. Боб поворачивается ко мне. На его большом лице чертовски довольная ухмылка.

– Ну, дела, кажется, идут, – говорит он.