Я возвращаюсь домой к десяти вечера, расстроен, но все-таки я дома. Я заглядываю в холодильник в надежде найти там ужин, но все, чем мне приходится довольствоваться, – это холодные спагетти и немного горошка. Пропихивая все это в себя с помощью остатков водки, я ужинаю в глубоком унынии.

Пока я жую, в голове крутятся мысли о том, что я буду делать, если Джули не вернется. Раз у меня не останется жены, значит, мне придется опять начать знакомиться с женщинами? А где я буду с ними знакомиться? Внезапно я представляю себе, как, стараясь привлекательно выглядеть, стою у стойки бара в берингтонском «Холидей Инн» и завожу разговор с незнакомыми женщинами, спрашивая у них: «Кто вы по гороскопу?»

О господи, что меня ждет! К тому же сегодня так знакомятся? Да и вообще, так когда-нибудь знакомились?

Неужели у меня нет ни одной знакомой, с которой можно начать встречаться?

Какое-то время я сижу, перебирая в памяти имена известных мне женщин. Кто из них хотел бы со мной встречаться? С кем я хотел бы встречаться? Список заканчивается довольно быстро. Потом мне в голову приходит одна женщина. Я поднимаюсь со стула, подхожу к телефону и минут пять смотрю на него.

Попробовать?

Нервничая, я набираю номер и тут же, даже не дождавшись первого гудка, вешаю трубку. Да что за черт? В худшем случае она просто откажется! Я опять набираю номер. Насчитываю гудков десять, прежде чем там снимают трубку.

– Алло? – это ее отец.

– Позовите, пожалуйста, Джули.

Пауза.

– Минуту.

Проходит какое-то время.

– Алло? – трубку берет Джули.

– Привет, это я.

– Ал?

– Да. Послушай, я знаю, уже поздно, но я просто хотел спросить тебя кое о чем, – говорю я.

– Если ты опять насчет развода или возвращения домой…

– Нет-нет, – успокаиваю я ее. – Я просто подумал, что, пока ты обдумываешь свое решение, наверное, не было бы никакого вреда, если бы мы иногда встречались.

– Ну… наверное, нет, – говорит Джули.

– Отлично. Что ты делаешь в субботу вечером? – спрашиваю я.

На том конце провода воцаряется тишина, и я чувствую, что на лице Джули появляется улыбка.

– Ты что, приглашаешь меня на свидание? – интересуется она.

Ее явно забавляет эта ситуация.

– Да, приглашаю. Долгая пауза.

– Ну, так ты бы хотела со мной встретиться? – спрашиваю я.

– Да, и очень, – слышу я наконец.

– Отлично. Подойдет, если я подъеду за тобой в полвосьмого?

– Я буду готова, – отвечает Джули.

На следующее утро вместе с нами в совещании, которое я провожу в конференц-зале, участвуют начальники тех участков, где расположены наши бутылочные горлышки. «Мы» – это Стейси, Боб, Ральф и я. Тэд Спенсер работает начальником участка термообработки. Это пожилой мужчина, с волосами, похожими на стальную стружку, и телом, напоминающим стальной шкаф. На совещании также присутствует Марио Демонте, начальник рабочего центра с NCX–10. Марио столько же лет, сколько и Тэду, только он немного полнее.

Я замечаю, что у Стейси и Ральфа покрасневшие глаза. Прежде чем мы рассаживаемся, они сообщают, чтó сделали для сегодняшнего совещания.

Составить список просроченных заказов было нетрудно. Компьютер выбрал и рассортировал их по степени просроченности. Это не заняло и часа. А вот потом Стейси и Ральфу пришлось просмотреть списки материалов для каждого заказа и выбрать детали, проходящие через бутылочные горлышки. Затем они выясняли, есть ли в наличии материалы для производства этих деталей. На это ушла почти вся ночь.

Как утром сказала мне Стейси, этой ночью она впервые по достоинству оценила значение компьютера.

Перед каждым из нас лежит копия составленного Ральфом рукописного перечня. В компьютерной распечатке 67 пунктов: все просроченные нами заказы. Они расположены в порядке убывания сроков задержки.

Самая плачевная ситуация была с заказом, который превышает срок исполнения, обещанный клиенту отделом маркетинга, на 58 дней. Самыми благополучными в этом списке являлись заказы, просроченные только на день, – их три.

– Мы кое-что проверили, – говорит Ральф, – и выяснили, что почти для 90% просроченных на настоящий момент заказов нужны детали, проходящие через одно или оба бутылочных горлышка. Из них около 85% застряли перед сборочным цехом и ждут недостающих комплектующих для сборки и отправки.

– Таким образом, эти детали получают сейчас абсолютный приоритет, – говорю я обоим начальникам участков.

Ральф продолжает:

– Кроме того, как для печей, так и для NCX–10 мы подготовили список деталей, которые они должны обработать, и указали, в какой очередности это делать в соответствии с принципом убывания сроков задержки. Где-то через неделю компьютер сможет уже сам выдавать этот перечень, и нам больше не надо будет сидеть ночами.

– Фантастика, Ральф! Вы со Стейси отлично поработали, – хвалю я их, а затем поворачиваюсь к Тэду и Марио: – А теперь, джентльмены, все, что от вас требуется, – это проследить за тем, чтобы мастера выполняли работу в соответствии с установленной очередностью.

– Это несложно, – говорит Тэд. – Думаю, справимся.

– Вполне вероятно, кое-что придется поискать, – замечает Марио.

– Ну так посмотрите, что там в запасах незавершенного производства, – говорит Стейси. – В чем проблема?

Марио, нахмурившись, отвечает:

– Да проблем нет. Вы хотите, чтобы мы делали все в соответствии с этим списком?

– Да, все верно, – говорю я. – Это мое распоряжение. Никто из вас не должен делать ничего из того, чего в данном перечне нет. Если экспедиторы начнут создавать вам проблемы, отправляйте их ко мне. И проследите за тем, чтобы работа выполнялась именно в соответствии с установленной очередностью.

Тэд и Марио кивают. Поворачиваясь к Стейси, я говорю:

– Надеюсь, ты понимаешь, насколько важно, чтобы экспедиторы не вмешивались в этот список приоритетов?

– Хорошо, – говорит Стейси, – только пообещай, что не будешь менять его из-за давления со стороны отдела маркетинга.

– Честное слово, – обещаю я, а потом обращаюсь к Тэду и Марио: – Надеюсь, вы оба понимаете, что NCX–10 и термообработка – это самые важные операции на заводе. От того, насколько успешно вы справитесь с управлением ими, может зависеть судьба всего предприятия.

– Сделаем все возможное, – говорит Тэд.

– Можешь быть спокоен, они сделают, – добавляет Боб.

Сразу после окончания совещания я отправляюсь в отдел кадров на встречу с Майком О'Доннелом, председателем местного профсоюза. Войдя туда, я вижу, что начальник отдела Скотт Долин сидит, сжимая подлокотники кресла побелевшими пальцами, а О'Доннел почти кричит на него.

– В чем проблема? – спрашиваю я.

– Вы отлично знаете, в чем проблема. В этих новых правилах по обеденному перерыву в цеху термообработки и для станка с ЧПУ, – говорит мне в ответ О'Доннел. – Это нарушение договора. Посмотрите раздел семь, параграф четыре…

– Хорошо-хорошо, – говорю я. – Подожди, Майк. Я думаю, пора ввести профсоюз в курс последних событий.

Все утро я описываю ему ситуацию, в которой оказался завод. Потом рассказываю, что мы обнаружили, и объясняю, почему необходимы изменения.

Подводя итог, я говорю:

– Ты ведь сам понимаешь, что это затронет максимум 20 человек?

О'Доннел качает головой.

– Послушайте, я очень высоко ценю то, что вы решили попробовать объяснить ситуацию, – говорит он, – но у нас есть договор. Если мы отступим от какого-нибудь одного пункта, то где гарантия, что вы не начнете менять все, что вас не устраивает?

– Майк, – говорю я, – честно говоря, я не могу обещать, что нам больше не придется вводить изменения. В конце концов, на данный момент речь идет о рабочих местах. Я ведь не прошу снижения зарплаты или уступок по вопросу пособий. Я прошу гибкости. Нам нужно определенное пространство для маневра, чтобы осуществить изменения, которые дадут заводу возможность делать деньги. Или через несколько месяцев он просто перестанет существовать.

– Очень смахивает на тактику запугивания, – замечает Майк, помолчав.

– Майк, это все, что я могу сказать. Если вы хотите подождать пару месяцев, чтобы посмотреть, запугиваю я кого-нибудь или нет, то что-то делать будет уже поздно.

Какое-то время О'Доннел молчит. Наконец он заявляет:

– Мне нужно подумать. Нам нужно посоветоваться и все такое. Мы свяжемся с вами.

Утро закончилось, и я чувствую, что ждать больше просто не в состоянии. Мне не терпится узнать, как работает наша новая система приоритетов. Я пытаюсь связаться с Бобом Донованом, но он где-то в цехах. Тогда я решаю пойти и посмотреть сам.

Сначала я подхожу к NCX–10, однако там мне спросить об этом не у кого. Поскольку станок автоматический, то большую часть времени он работает без чьего-либо присмотра. Однако проблема в том, что, когда я прихожу, этот чертов станок просто стоит. Он не работает, и никто не занимается переналадкой. Это выводит меня из себя.

Я отправляюсь на поиски Марио.

– Почему, черт возьми, станок не работает? – спрашиваю я.

Марио направляется к мастеру за разъяснением. Наконец он возвращается.

– У нас нет материалов, – говорит он.

– Как это у вас нет материалов? – рявкаю я. – А как вы тогда называете все эти повсюду наваленные горы железа?

– Но вы же сами сказали, чтобы мы работали строго в соответствии со списком, – отвечает Марио.

– Ты хочешь сказать, что вы закончили делать все детали для просроченных заказов?

– Нет, они сделали две первые партии деталей, – объясняет Марио, – а для партии, идущей по списку третьей, нужных заготовок не оказалось. Поэтому мы остановили станок до тех пор, пока они не появятся.

Сейчас я готов его задушить.

– Это ведь именно то, что мы должны делать согласно вашим указаниям. Разве не так? – спрашивает Марио. – Вы хотели, чтобы мы делали только то, что в списке, и только в указанной очередности. Вы ведь так сказали?

– Да, – говорю я наконец, – я сказал именно так. А тебе не пришло в голову, что, если вы не можете делать какой-то один пункт из списка, нужно браться за следующий?

Марио беспомощно смотрит на меня.

– Ладно, так где же те чертовы заготовки, которые вам сейчас нужны? – спрашиваю я.

– Понятия не имею, – отвечает он. – Они могут быть где угодно, тут с полдюжины возможных мест. Думаю, Боб Донован уже отправил кого-нибудь на поиски.

– Ладно, значит так, – говорю я, – отправь наладчиков готовить станок к обработке следующей по списку детали, для которой у вас есть все необходимое. Эта бандура должна работать безостановочно.

– Да, сэр, – говорит Марио.

Кипя от бешенства, я возвращаюсь в офис, чтобы вызвать к себе Донована. Я хочу знать, в чем дело. На полпути, проходя мимо токарных станков, я как раз вижу его. Он разговаривает с Отто, одним из мастеров. Не знаю, можно ли назвать его тон вежливым. Присутствие Боба у Отто явно не вызывает восторга. Я останавливаюсь и жду, когда Боб закончит свою тираду и заметит меня. Это происходит практически сразу же. Отто отходит и подзывает к себе механиков. Боб подходит ко мне.

– Уже знаешь, что делается? – спрашиваю я.

– Знаю, – отвечает он, – потому я и здесь.

– В чем проблема?

– Да нет никакой проблемы, – говорит он, – просто стандартная операционная процедура.

Оказывается, объясняет мне Боб, заготовки, которые были нужны для NCX–10, пролежали здесь с неделю. Отто в это время работал с другими партиями, а о важности деталей для NCX–10 просто не знал. Для него они ничем не отличались от других деталей, а судя по размеру партии, и выглядели-то незначительно. Когда пришел Боб, там как раз шла обработка какой-то большой партии, процесс был длительный, половина партии была еще не готова, и Отто не хотел останавливать работу… до тех пор пока Донован не объяснил ему, что к чему.

– Черт, Ал, это то же самое, что и было, – говорит Боб. – Они только подготовили станок к одной работе, а теперь вынуждены прерывать обработку на середине, чтобы мы могли закончить просроченный заказ. Все осталось по-прежнему!

– Подожди, – говорю я. – Давай немного подумаем.

– Да о чем тут думать? – трясет головой Боб.

– Давай просто посмотрим, – настаиваю я. – В чем состояла проблема?

– Детали не поступили на NCX–10. Таким образом, операторы не смогли запустить в обработку ту партию, которую должны были, – как заученную песню барабанит Боб.

– А причина заключалась в том, что детали для бутылочного горлышка были задержаны этим не бутылочным горлышком, обрабатывающим детали для другого не бутылочного горлышка, – говорю я. – Поэтому теперь мы должны спросить себя, почему так случилось.

– Парень, который работает на этом участке, просто старался быть занятым делом. Вот и все, – говорит Боб.

– Верно. Потому что, если бы он не был занят делом, явился бы кто-нибудь вроде тебя и устроил бы ему взбучку, – говорю я.

– Это точно, поскольку, если бы этого не сделал я, явился бы кто-нибудь вроде тебя и устроил бы взбучку мне, – продолжает Боб.

– Несомненно. И все же, несмотря на то что этот парень был занят делом, он никак не способствовал нашему продвижению к цели, – говорю я.

– Ну…

– Боб, это так! Посмотри, – указывая на детали, предназначенные для NCX–10, пытаюсь объяснить я. – Они нужны нам сейчас, а не завтра. А детали для не бутылочных горлышек могут понадобиться нам через недели или месяцы, если вообще когда-нибудь будут нужны. Таким образом, продолжая обрабатывать детали для не бутылочных горлышек, этот парень, по сути дела, мешал нам отправить заказ и получить деньги.

– Но как он мог знать? – замечает Боб.

– Вот именно. Он не мог определить, какая партия деталей имела значение, а какая нет, – говорю я. – А почему?

– Ему никто не сказал.

– До тех пор пока не появился ты, – продолжаю я. – Но ты же не можешь быть повсюду, значит, такая ситуация повторится. Нам надо подумать, как сообщить всем на заводе, какие детали имеют первоочередное значение.

– Выходит, нам нужна какая-то система, – подводит итог Боб.

– Именно. Давай подумаем, как это сделать. С этой ерундой надо заканчивать, – говорю я. – Но прежде всего необходимо, чтобы те, кто обслуживает бутылочные горлышки, твердо уяснили, что партии должны обрабатываться по порядку, в соответствии со списком.

Боб еще раз, для подстраховки, повторяет Отто, что должно быть сделано с деталями, и после этого мы с ним отправляемся к бутылочным горлышкам.

Когда мы наконец возвращаемся в офис, я вижу по его лицу, что происшедшее не дает ему покоя.

– Что происходит, Боб? Ты выглядишь так, будто не очень-то веришь в эту затею, – говорю я.

– Ал, что же будет, если мы постоянно станем прерывать процесс для того, чтобы запускать детали для бутылочных горлышек? – спрашивает Боб.

– Это позволит нам не допускать простоев в бутылочных горлышках, – отвечаю я.

– И что тогда будет с затратами в 98% остальных рабочих центров? – интересуется он.

– Это пусть тебя пока не тревожит. Главное – обеспечь бесперебойную работу бутылочных горлышек, – говорю я ему. – Я уверен: все, что ты сделал, было правильно. А ты разве не уверен?

– Может быть, то, что я сделал, и было правильно, – отвечает Боб, – но, чтобы это сделать, я был вынужден нарушить все правила.

– Тогда надо менять правила, – твердо говорю я. – Возможно, эти правила вообще неверны. Ты сам знаешь: нам постоянно приходилось прерывать процесс для того, чтобы протолкнуть горящий заказ. Разница между тем, что было, и тем, что мы делаем сейчас, только в том, что мы делаем это до того, как ситуация станет экстремальной. Мы должны верить в то, что делаем.

Боб кивает, соглашаясь со мной. Но я знаю: убедить его смогут только доказательства. Да и меня, наверное, тоже, если уж начистоту.

Проходит несколько дней, в течение которых мы разрабатываем систему для того, чтобы исправить положение. И вот в восемь утра в пятницу, перед началом первой смены, я сижу в заводском кафетерии, наблюдая, как оно заполняется работниками завода. Рядом со мной – Боб Донован.

После того случая, происшедшего несколько дней назад, я решил, что о существовании бутылочных горлышек и о том, насколько они важны, должно знать как можно больше работников. И сегодня утром мы проводим 15-минутные встречи со всеми, кто трудится в первую смену, – как с мастерами, так и с почасовыми рабочими. После обеда такое же собрание мы проведем со второй сменой, а поздно вечером я буду встречаться с третьей сменой. Когда все собираются, я поднимаюсь и начинаю свою речь.

– Вам всем известно, что в последнее время дела на заводе идут неважно. Но вы еще не знаете, что мы намерены изменить ситуацию, – объявляю я. – Сегодня мы пригласили вас на собрание, чтобы познакомить с новой системой работы, которая, по нашему мнению, сможет повысить производительность завода. Сейчас я хочу кратко объяснить, что привело нас к решению разработать эту систему. А затем Боб Донован расскажет, как она работает.

Пятнадцать минут, которые мы отвели на собрание, не позволяют нам вдаваться в подробности. Но, используя аналогию с песочными часами, я кратко объясняю, что такое бутылочное горлышко и почему мы должны отдать приоритет деталям, которые, согласно своему технологическому маршруту, должны пройти через термообработку и NCX–10.

То, что я из-за нехватки времени не могу объяснить сейчас, появится в специальной рабочей газете, которая будет выходить вместо прежней и в которой будет сообщаться о дальнейших изменениях и функционировании новой системы.

Потом я передаю микрофон Доновану, и он рассказывает, каким образом будет действовать система приоритетов при обработке заготовок так, чтобы все знали, какие именно из них должны запускаться в обработку.

– К концу сегодняшнего дня все запасы незавершенного производства, находящиеся в цехах, будут помечены ярлыками с номерами, – объявляет он и показывает всем несколько ярлыков. – Они будут двух цветов: красного и зеленого. Красный означает, что партия имеет первоочередной приоритет. Красные ярлыки крепятся на все материалы, которым требуется обработка в бутылочном горлышке. Партии, помеченные таким образом, должны запускаться в обработку немедленно по их прибытии на ваше рабочее место.

Боб объясняет, что такое «немедленно по их прибытии». Если рабочий в этот момент обрабатывает что-то другое, он может закончить то, что делает, при условии что на это уйдет не более получаса. Партии, помеченные красными ярлыками, должны без каких-либо исключений запускаться в обработку не позже чем через час после их прибытия.

– Если вы в это время занимаетесь наладкой, немедленно оставляйте ее и готовьте станок для «красных» деталей. После того как вы закончите делать детали для бутылочного горлышка, возвращайтесь к тому, чем занимались до этого. Теперь о зеленых ярлыках. Если вам приходится выбирать между деталями, помеченными зеленым ярлыком и красным ярлыком, первыми запускайте в работу детали с красным ярлыком. Пока зелеными ярлыками будет помечено большинство запасов незавершенного производства. Несмотря на это, вы работаете с «зелеными» заказами, только если у вас в очереди нет «красных». Это что касается приоритета, обозначенного цветами. А что делать, если вы получите две партии одного цвета? На каждом ярлыке будет стоять номер. Вы должны начинать обработку той партии, на ярлыке которой стоит меньший порядковый номер.

Донован объясняет еще кое-какие детали, отвечает на пару вопросов, после чего я подвожу итог.

– Это собрание было моей идеей. Я решил оторвать вас от работы, поскольку хотел, чтобы вы все одновременно узнали о том, что мы делаем, и лучше поняли, что происходит сейчас на заводе. Я на это очень надеюсь. Но была еще одна причина. Я знаю, что большинство из вас уже в течение долгого времени не получали никаких хороших новостей о положении завода. То, что вы услышали сегодня, – это только начало. И все же благополучие нашего предприятия, как и сохранение ваших рабочих мест, будет обеспечено только тогда, когда мы опять начнем делать деньги. Самое важное, что вы можете сейчас сделать, – это действовать заодно с нами. И все вместе мы должны сделать так, чтобы завод работал.

Ближе к вечеру у меня в кабинете звонит телефон.

– Добрый день. Это О'Доннел. Можете утверждать новые правила по перерывам на обед и кофе. Мы не будем выступать против.

Я сообщаю эти новости Доновану. Вот такими маленькими победами завершается эта неделя.

В 19:29 в субботу я паркую вымытый, отполированный и вычищенный пылесосом «бьюик» у дверей дома Барнеттов. С переднего сиденья я беру букет цветов, выбираюсь из машины и иду через лужайку к дому. На мне приличествующий случаю новый, с иголочки, костюм. Ровно в 19:30 я нажимаю кнопку звонка.

Джули открывает дверь.

– Отлично выглядишь! – говорит мне она.

– Ты тоже, – отвечаю я.

Так оно и есть.

Несколько неловких минут разговора с ее родителями. Мистер Барнетт интересуется, как дела на заводе. Я отвечаю, что дела, кажется, пошли на лад, и в двух словах рассказываю о новой системе приоритетов и о том, какое значение это имеет для NCX–10 и термообработки. Родители Джули смотрят на меня с выражением полного безразличия на лице.

– Ну что, пошли? – говорит Джули.

Шутливо я обращаюсь к ее матери:

– Я приведу ее домой к десяти часам.

– Хорошо, – отвечает миссис Барнетт. – Мы будем ждать.