Какое-то время я наблюдаю за колонной впереди меня. Как и раньше, промежутки между мальчиками начинают увеличиваться. Я качаю головой. Если я не могу справиться с этим в обыкновенном походе, что же тогда говорить о заводе?

Что же не так было с этой игрой? Почему хорошо сбалансированная модель не сработала? Около часа я обдумываю, что произошло. Дважды за это время мне приходится останавливать отряд, чтобы подтянулись идущие сзади. Где-то после нашей второй остановки я понимаю, что произошло.

У нас не было резерва. Когда мальчики в конце сбалансированной модели начинали отставать, у них не было дополнительной мощности, чтобы компенсировать отставание. И с накоплением отрицательных отклонений они все глубже и глубже проваливались в яму.

Тут в памяти всплывает давно забытое правило со школьного урока по математике. Это было связано с ковариацией – воздействием одной переменной на другие в той же группе. Математическое правило гласит, что при линейной зависимости двух или более переменных флуктуации переменных дальше по линии будут колебаться вокруг максимального отклонения, достигнутого любой предшествующей переменной. Это объясняет, что произошло в сбалансированной модели.

Ладно, а что мне с этим делать?

В походе, видя, насколько мы отстали, я могу поторопить отставших, сказать Рону замедлить шаг или совсем остановиться. И тогда мы ликвидируем разрыв. Внутри завода, когда цеха начинают отставать и накапливаются запасы незавершенного производства, людей перебрасывают с участка на участок, оставляют на сверхурочную работу, менеджеры «свистят плетью», продукт покидает цех и уровень материально-производственных запасов опять медленно сокращается. Точно, чтобы подтянуться, мы переходим на бег. (Мы всегда бежим, никогда не останавливаемся. Другой вариант: иметь какое-то количество незадействованных рабочих – это табу.) Почему же на заводе мы не успеваем? Такое чувство, будто мы постоянно бежим, бежим изо всех сил и уже задыхаемся.

Я смотрю вперед на отряд. Дело уже не только в том, что разрывы продолжают появляться. Они растут, и быстрее, чем когда-либо! Тут я замечаю нечто странное. Никто в колонне не наступает на пятки впереди идущему. Кроме меня. Я топчусь позади Герби.

Герби? Что он делает здесь, в конце колонны?

Я отклоняюсь в сторону, чтобы лучше видеть всю колонну. Впереди уже не Рон. Он идет третьим. Дэйви идет перед ним. Я не знаю, кто возглавляет колонну. Я не вижу так далеко. Ты подумай! Эти маленькие стервецы без моего разрешения поменяли порядок движения.

– Герби, ты что здесь делаешь, в самом конце?

– А, мистер Рого, – поворачивается Герби. – Я подумал: будет лучше, если я буду идти здесь, перед вами. Так я никого не задерживаю.

Он говорит это, пятясь назад.

– Ну ясно. Молодец, что подумал об этом. Осторожно!

Герби налетает на корень, торчащий из земли, и шлепается прямо на мягкое место. Я помогаю ему подняться.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Да, лучше я пойду лицом вперед, а? – говорит он. – Но так неудобно разговаривать.

– Ничего, Герби, – говорю я. – Ты просто иди. Мне все равно нужно подумать.

И это правда, потому что, кажется, Герби натолкнул меня на мысль. Я думаю, что он, только если не прикладывает особых усилий, как это было до обеда, движется медленнее всех в отряде. Герби хороший мальчик, и все в таком роде. Он очень ответственный, и это заметно, но идет медленнее всех. (Кто-то же должен быть медлительнее всех, так ведь?) Другими словами, когда Герби движется в темпе, который можно приблизительно определить как его «оптимальную» скорость, то есть скорость, удобную для него, он будет перемещаться медленнее любого идущего за ним. Например, медленнее меня.

В данный момент Герби не задерживает в движении вперед никого, кроме меня. По сути дела, мальчики сами (не знаю, специально или случайно) поменяли порядок движения в колонне так, чтобы каждый мог идти без каких-либо ограничений. Я осматриваю колонну и не вижу никого, чье движение задерживал бы впереди идущий. Порядок, в котором они перестроились, поставил самого быстрого мальчика во главу колонны, а самого медлительного – в конец. По сути дела, каждый из них, как и Герби, нашел для себя оптимальный темп движения. Если перенести данную модель на мой завод, это будет равносильно нескончаемому поступлению работы – отсутствию простоев.

Но посмотрите, что происходит: колонна растягивается больше и быстрее, чем когда-либо раньше. Расстояние между ребятами увеличивается. И чем ближе к началу колонны, тем больше становятся разрывы и тем быстрее они увеличиваются. На это можно посмотреть по-другому. Герби продвигается вперед со своей скоростью, которая ниже моей потенциальной. Но в результате зависимости моя максимальная скорость оказывается такой же, с какой идет Герби. Моя скорость – это проход, и ее диктует скорость Герби. Таким образом, на самом деле это Герби определяет максимальный проход.

Я чувствую, что у меня уже отваливается голова, потому что, посмотрите, на самом деле оказывается не важно, в каком темпе каждый из нас может двигаться или движется. Кто-то там, впереди, ведущий сейчас отряд, перемещается быстрее, чем со средней скоростью, например три мили в час. Ну и что? Помогает ли его скорость отряду в целом двигаться быстрее, чтобы получить больший проход? Нисколько. Каждый из мальчиков в колонне идет немного быстрее, чем идущий сразу за ним. Хоть кто-нибудь из них помогает отряду двигаться быстрее? Ни капли. Герби идет в своем, более низком темпе, и он диктует системный проход для отряда в целом.

Получается, тот, кто движется медленнее всех в колонне, диктует проход. И это необязательно будет Герби. До обеда он шел быстрее. И не было настолько очевидно, кто движется медленнее всех. Таким образом, роль Герби, который больше всех ограничивал скорость, может исполняться любым членом команды, идущим медленнее всех в определенный отрезок времени. Но, по большому счету, самую низкую мощность для ходьбы имеет Герби. Его темп в конечном итоге определяет скорость отряда. Это значит…

– Ой, посмотрите, мистер Рого! – окликает меня Герби.

Он протягивает руку в сторону бетонного указателя, стоящего у тропы. Я смотрю. Это… мильный столб! Самый настоящий мильный столб! Сколько речей я слышал, в которых разглагольствовалось о мильном столбе! Но вижу его впервые. На нем написано:

Гм-м-м. Это должно означать, что расстояние в обе стороны равно пяти милям. Это должна быть серединная точка маршрута. Еще пять миль.

А сколько времени?

Я смотрю на часы… Ничего себе! Уже половина третьего. А мы начали двигаться в полдевятого. И если вычесть время, которое ушло на обед, то получается, что мы прошли пять миль… за пять часов?

Мы движемся со скоростью не две мили в час. Мы движемся со скоростью одна миля в час. И если нам еще идти пять часов…

К тому времени, когда мы туда доберемся, будет уже ТЕМНО. А Герби стоит около меня, задерживая проход всего отряда.

– Давай, пошли! Пошли! – говорю я ему.

– Ладно, – отвечает Герби и, подпрыгнув, продолжает путь. Что мне делать?

Рого, говорю я сам себе, да ты слабак! Не можешь справиться даже с отрядом бойскаутов! Впереди тебя идет какой-то мальчишка, горящий желанием установить рекорд скорости, а ты застрял здесь позади толстяка Герби – самого медлительного во всем лесу. Через час, если тот мальчишка впереди действительно идет со скоростью три мили в час, он будет в двух милях от тебя. Это означает, что тебе придется бежать две мили, чтобы догнать его.

Если бы это был мой завод, Пич не дал бы мне даже трех месяцев. Я был бы уже на улице. «Спрос» был «пройти десять миль за пять часов», а мы преодолели только половину пути. «Уровень материально-производственных запасов» настолько высок, что уже скрылся из глаз. Затраты на их хранение возросли бы. Мы бы угробили фирму.

Но я ничего не могу сделать с Герби. Может быть, поставить его на другое место в колонне? Но это ведь не заставит его двигаться быстрее, так что не будет никакой разницы.

А может, все-таки будет?

– ЭЙ! – кричу я вперед. – СКАЖИТЕ, ЧТОБЫ ИДУЩИЙ ВО ГЛАВЕ КОЛОННЫ ОСТАНОВИЛСЯ!

Мальчики передают мою команду вперед.

– ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ В КОЛОННЕ, ПОКА МЫ НЕ ДОГОНИМ! – продолжаю кричать я. – МЕСТО В КОЛОННЕ НЕ МЕНЯТЬ!

Через 15 минут отряд стоит плотной колонной. Я обнаруживаю, что место впереди идущего захватил Энди, и повторяю, чтобы все оставались в колонне на тех же местах, что и во время движения.

– Теперь все возьмитесь за руки, – командую я.

Ребята смотрят друг на друга.

– Ну же! Давайте! – говорю я. – И не отпускайте руки.

Потом я беру Герби за руку и, точно так же как если бы я тянул цепь, начинаю двигаться вперед по тропе, минуя всю колонну. Держась за руки, весь отряд следует за мной. Я прохожу мимо Энди и продолжаю идти. И только пройдя расстояние, в два раза превышающее длину строя, я останавливаюсь. Что я сделал? Я перевернул отряд таким образом, что ребята оказались в колонне совершенно в обратном порядке.

– Теперь слушайте! – говорю я. – Никто не меняет место в колонне до тех пор, пока мы не придем туда, куда нужно. Все поняли? Никто никого не обгоняет. Все просто стараются не отстать от идущего впереди. Первым пойдет Герби.

Это совершенно ошарашивает Герби.

– Я?

Остальные тоже с недоумением смотрят на меня.

– Вы хотите, чтобы он шел первым? – переспрашивает Энди.

– Да он же двигается медленнее всех! – протестует кто-то из ребят.

Я говорю:

– Идея похода не в том, чтобы посмотреть, кто придет раньше всех, а в том, чтобы прийти всем вместе. Мы здесь не просто каждый сам по себе. Мы команда. Команда не считается прибывшей в лагерь до тех пор, пока не придут все.

Мы опять пускаемся в путь. Мой метод отлично работает. Без шуток. Все держатся позади Герби. Я возвращаюсь в конец колонны, чтобы иметь возможность контролировать ситуацию, и жду появления разрывов в колонне, но они не появляются. Тут кто-то в середине колонны приостанавливается поправить лямки рюкзака. Но как только он опять начинает двигаться, нам приходится немного прибавить шаг, и мы тут же нагоняем впереди идущих. Запыхавшихся нет. Подумать только, насколько это отличается от того, что было!

Конечно, вскоре более быстрые ребята в конце колонны начинают брюзжать.

– Эй, Герпес! – кричит один из них. – Я тут скоро усну. Ты быстрее не можешь?

– Он идет так, как может, – отвечает мальчик, двигающийся сразу за Герби. – Отстань от него!

– Мистер Рого, – спрашивает мальчик впереди меня, – а нельзя поставить впереди кого-нибудь побыстрее?

– Послушайте, парни, – отвечаю я, – если вы хотите идти быстрее, надо придумать, как помочь Герби двигаться быстрее.

Несколько минут все идут молча.

Потом кто-то из ребят сзади спрашивает:

– Слушай, Герби, что у тебя в рюкзаке?

– Не твое дело! – огрызается Герби.

Тут вмешиваюсь я.

– Погоди, остановись на минуту.

Герби останавливается и поворачивается к нам. Я велю, чтобы он подошел в конец колонны и снял свой рюкзак. Когда он снимает рюкзак, я беру его и чуть не роняю.

– Герби, да он весит целую тонну, – говорю я. – Что у тебя там?

– Ничего особенного, – отвечает Герби.

Я открываю рюкзак и начинаю доставать оттуда его содержимое. Сначала вытаскиваю шесть банок лимонада. Потом несколько банок спагетти. Следом на свет появляются коробка конфет, банка соленых огурцов и две банки тунца. Из-под плаща, резиновых сапог и мешка с колышками для палатки я вытаскиваю большой металлический котелок, а из угла рюкзака – складную стальную лопатку военного образца.

– Герби, с чего тебе пришло в голову взять все это с собой? – спрашиваю я.

– Ну, мы ведь должны быть в полной готовности, – смущенно отвечает он.

– Ладно, давай заберем у тебя часть добра, – говорю я.

– Я сам понесу, – настаивает Герби.

– Герби, послушай, ты и так тащил все это полпути. Но нам нужно, чтобы ты шел быстрее, – говорю я. – Если мы заберем у тебя часть вещей, ты сможешь идти быстрее.

В конце концов Герби соглашается. Энди берет котелок, несколько других ребят разбирают кое-что из того, что я вытащил у Герби из рюкзака. Бóльшую часть его вещей я запихиваю к себе в рюкзак: я здесь самый старший. Герби возвращается во главу колонны.

Мы снова пускаемся в путь. Но на этот раз Герби идет действительно ходко. Освободившись от большей части веса своего рюкзака, он, кажется, парит над землей. Мы просто летим, двигаясь всем отрядом в два раза быстрее, чем раньше. И не растягиваемся. Материально-производственные запасы сократились, проход увеличился.

В лучах вечернего солнца раскинувшееся внизу Чертово ущелье выглядит очень живописно. Сдерживаемая скалистым берегом, несется и пенится, разбиваясь о валуны, река Рампедж. Солнце пронизывает деревья золотыми лучами. Щебечут птицы. Откуда-то издалека доносится легко узнаваемый шум скоростного шоссе.

– Посмотрите, – кричит нам Энди, забравшись на скалистый выступ, – там торговый центр!

– А «Бургер Кинг» там есть? – интересуется Герби.

Дэйв разочарован:

– Послушайте, какая же это неизведанность?

– Ну, теперь просто нет такой неизведанности, как раньше, – говорю я. – Будем довольствоваться тем, что есть. Давайте разбивать лагерь.

Времени – пять часов. Таким образом, разгрузив рюкзак Герби, мы прошли четыре мили за два часа. Герби был ключевой фигурой, от которой зависела скорость передвижения всего отряда.

Мы ставим палатки. Дэйв и Эвен готовят ужин – спагетти. Чувствуя себя виноватым из-за того, что установил правила игры, аукнувшиеся им этой повинностью, после ужина я помогаю им помыть посуду.

Мы с Дэйвом ложимся спать в одной палатке. Мы оба устали. Дэйв какое-то время молчит, а потом говорит:

– Знаешь, пап, я действительно был горд за тебя сегодня.

– Правда? Почему?

– Потому, что ты понял, в чем было дело, смог сделать так, чтобы все держались вместе, поставил вперед Герби. Если бы не ты, мы бы никогда сюда не дошли, – говорит он. – Больше никто из родителей не захотел взять на себя ответственность. А ты взял.

– Спасибо, – отвечаю я. – Вообще-то, я многому сегодня научился.

– Правда?

– Правда. И это поможет мне выправить положение на заводе.

– Это как? Каким образом?

– Ты думаешь, тебе будет интересно?

– Конечно интересно, – убежденно говорит Дэйв.

Мы еще какое-то время разговариваем. Он слушает и даже задает вопросы. Когда мы заканчиваем разговор, все, что мы слышим, – это раздающийся из палаток храп, трескотня сверчков… и визг колес машины какого-то идиота, лихо поворачивающего на шоссе.