Уильям

Родители

Я не помнил, когда в последний раз представлял женщину своим родителям. В основном потому, что всех, с кем я встречался — и это слово я использовал очень условно — за последние несколько лет, они уже сами видели. Мы вращались в одних и тех же кругах. Родители знали их родителей на протяжении многих лет, и, по определению, любую женщину, которая могла бы меня заинтересовать.

В этом были свои плюсы и минусы. Плюсы включали отсутствие необходимости проходить через всю эту драму представления родителям. Минусы включали необходимость объяснять, почему всё не сработало, когда отношения рушатся, и объяснять это несколько раз.

Это был первый раз за очень, очень долгое время, когда я встречаюсь с кем-то, кого мои родители не встречали прежде. И мы даже не встречаемся.

Я не был уверен, как мы это провернем. Мои бабушка и дедушка жили достаточно далеко, чтобы предположение, что мы вместе, казалось вполне логичным, но я на самом деле жил с родителями. В своем собственном крыле в большом доме, конечно, но все равно жил с ними.

Моя мать, безусловно, будет задавать вопросы о наших отношениях. Никаких сомнений. Я никогда не упоминал о Грейс до обсуждения моего плюс один. И хотя был взрослым мужчиной, способным хранить секреты, мама не оставит это так.

Я был на грани того, чтобы получить головную боль.

У меня были сомнения по поводу всей этой ситуации. Я не был уверен, что мы сможем это провернуть. Потому что так мало знали друг о друге, что это должно было быть очевидно для внимательного наблюдателя.

Нам только-только удалось придумать, как преподнести историю о том, как мы с Грейс встретились, черт возьми.

А это только вершина айсберга.

Оглядываясь назад, я осознавал, что это действительно моя вина. Потому что был тем, кто пригласил Грейс поехать со мной, и должен был знать, что мы окажемся в какой-то странной ситуации. И кто-то в моей семье обязательно предположит, что мы больше, чем друзья. Но я не ожидал, что это будет моя бабушка в первые секунды пребывания Грейс здесь.

Не то чтобы я думал, что убедить маму будет трудно. Она согласится, только чтобы избежать лишней драмы с моими бабушкой и дедушкой в течение следующих нескольких дней. Хотя определённо ожидал, что она выскажет свои опасения по поводу того, что Грейс не тот человек, которого бы одобрил дедушка, но мама не сделает этого при ней.

Слава Богу.

Нам не нужно будет повторять этот разговор.

— Ты выглядишь так, будто сожалеешь обо всех своих жизненных выборах, — сказала Грейс, толкнув меня локтем.

Я посмотрел на нее, с усмешкой на губах.

— Это так очевидно?

Она рассмеялась, убирая свои рыжие волосы за ухо.

— Немного. Ты действительно выглядишь довольно угрюмо.

Моя усмешка стала чуть менее ироничной и чуть более развеселенной.

— Правда? Я выгляжу угрюмо?

— Ну, не совсем угрюмый, — сказала она, прикусив губу. — Скорее, задумчивый.

— Так угрюмый.

— Да. Я пыталась быть милой.

Я рассмеялся, толкнув ее в бок.

— Просто я давно никого не представлял своим родителям, — медленно начал я, наблюдая за ней. — Обычно они уже знакомы с теми, с кем я встречаюсь.

— О. — На ее лице появилось понимание, и Грейс подняла брови. — Теперь это имеет смысл. И, наверное, я действительно появилась из ниоткуда, да?

— Немного. — Я провел рукой по лицу и вздохнул, когда мы увидели коттедж, где остановились мама и папа, на другой стороне холма. — Это тот самый коттедж.

Грейс перевела взгляд с меня на маленькое каменное здание и сделала вдох.

— Боже, здесь так красиво.

— Это просто коттедж.

Ее щеки немного покраснели, и она обняла себя, остановившись посреди гравийной дорожки на вершине холма, на который мы только что поднимались.

— Я знаю, но все здесь кажется красивым. Есть ли в этом месте что-то не так?

Я засунул руки в карманы и встал рядом с ней.

— Эм… В амбаре иногда водятся крысы, — сказал я, подумав. — Олени иногда ломятся в сарай.

Медленно Грейс повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Олени ломятся в сарай?

— Да. Мне было лет… — Я выдохнул. — Не знаю, лет шестнадцать? Летние каникулы я проводил здесь. Когда мне исполнилось двенадцать, дедушка заставил меня работать на поместье вместе с разными смотрителями и садовниками. Сказал, что нужно знать, как это работает, если это когда-нибудь будет мое.

Ее губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Помню, как однажды я работал со смотрителями — думаю, главного парня звали Конх.

— Конх? Как ракушка?

— Это было прозвище.

— Хотелось бы так думать.

Я рассмеялся.

— В любом случае, Конх был полным сволочью. Отличный человек, но ужасный в работе.

Грейс усмехнулась.

— Он постоянно заставлял меня таскать всякую ерунду, — продолжил я, когда мы начали спускаться с холма к коттеджу. — Он дал мне список инструментов, которые нужно было достать из его сарая. И когда я пришел, дверь была разбита, а внутри находился огромный благородный олень с самыми большими рогами, которые я когда-либо видел.

Она спрятала подбородок в шарфе, но я заметил, что ее плечи дрожат от тихого смеха.

— И что ты сделал?

— Закричал, чуть не наложил в штаны и пробежал милю до того места, где Конх пытался очистить заросли. — Я провел рукой по лицу, пока она смеялась, даже не пытаясь это скрыть. — До сих пор я никогда не был так испуган в своей жизни.

— Что с ним случилось? — спросила она сквозь смех.

— Конх и еще несколько парней из команды смотрителей сумели выгнать его обратно в лес, но я так и не смог этого забыть.

— Он до сих пор здесь работает?

— Что? Чтобы ты выведала у него ещё истории?

— Возможно.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Нет, он вышел на пенсию несколько лет спустя. Слава Богу. Хотя к тому времени я уже не проводил здесь так много времени каждое лето. То время, что я находился здесь, было посвящено моим бабушке и дедушке.

— Ты проводил все лето здесь? Каждый год?

— Почти каждый год, — ответил я. — Иногда мы откладывали начало, если у нас был семейный отпуск или что-то в этом роде, но по крайней мере четыре недели из летних каникул я проводил здесь. Мои родители оставляли меня и Фрейю. Фрейя не всегда выдерживала все четыре недели, но у меня не было большого выбора.

Грейс нахмурилась.

— Совсем не было выбора? Это обидно.

— Не совсем. Папа проводил неделю или около того здесь каждый год, чтобы следить за поместьем.

— Это должно было быть трудно.

— В детстве, да. Я ненавидел это. Но это изменилось, когда я повзрослел и начал осознавать всю важность семейной истории. Это место, — сказал я, осматривая окрестности, — это мое будущее. Я понимаю это сейчас.

— Вау. — Грейс медленно кивнула, убирая волосы за ухо. — Наверное, это правда. Ты собираешься переехать сюда?

Я покачал головой в замешательстве.

— Я не знаю, переедут ли мои родители, когда неизбежное произойдет, поэтому даже не думал об этом. Времена изменились, особенно это чувствуется, поскольку я вырос не в Шотландии. Во мне течёт и английская кровь, и я горжусь обеими частями своего наследия, но уверен, что многие были бы не рады видеть англичанина, который владеет шотландским титулом и живет здесь. Возможно, когда придет мое время, все будет по-другому, но кто знает.

— Наверное, — сказала она мягко. — А что ты будешь делать с замком? И с остальным поместьем?

— Оно останется под нашим контролем, конечно, но если я не буду здесь жить, то, вероятно, открою его для публики. Здесь есть что посмотреть, и это создаст поток туристов и рабочие места для местных сообществ.

— Похоже, ты все предусмотрел.

Я не мог не рассмеяться.

— Нет, не совсем. Это просто один из тех сценариев «что, если», которые нужно учитывать.

— Ты прав. А я просто пытаюсь разобраться, какие ручки лучше для заметок в моих исследованиях, — ответила она с легким смехом.

— Ты думала о том, что будешь делать, когда закончишь свою диссертацию?

Она глубоко вздохнула и выдохнула.

— Нет.

Я опустил подбородок, рассмеявшись, и посмотрел на нее краем глаза.

— Рассматривала преподавание?

— Я бы предпочла выколоть себе глаза вязальной спицей и взорвать свои барабанные перепонки ядерной бомбой, — ответила она, не моргнув. — Нет, я не буду преподавать.

— Разве тебе не нужно это делать с диссертацией?

— К счастью, нет. Это не было обязательным требованием. Только по желанию. Я выбрала категорическое «нет», — ответила она.

Я не мог её винить. Преподавание тоже меня не привлекало. Благослови тех, кто имеет терпение к этому, но я не был среди них. Особенно если речь шла о преподавании детям и подросткам. Я сам был таким когда-то. Знал, какие они могут быть ужасные.

— Этот путь намного длиннее, чем я думала… Оооо! — Грейс поскользнулась, когда гравий покатился под ней, и моё тело среагировало до того, как мозг осознал, что происходит.

Я схватил её за руку, не дав упасть, и обнял за талию для большей устойчивости. Короткие, частые вздохи вырывались из её приоткрытых губ. Правой рукой Грейс крепко держалась за моё пальто, настолько сильно, что я чувствовал, как ткань тянет вниз по всей моей верхней тела.

— Это было довольно пугающе, — пошутил я, глядя на неё.

Она повернулась ко мне и встретила мой взгляд. Её глаза немного расширились, и что-то внутри меня активировалось — почти как пробуждение.

Её глаза были завораживающими. Они были самыми красивыми ярко-синими, но её зрачки окружал более тёмный оттенок, почти переливающийся в зависимости от света, попадающего на её лицо.

И странно знакомыми.

Я, конечно, не встречал её раньше. Знал, что обязательно запомнил бы Грейс, если бы мы встречались, поэтому все, что я мог предположить, это то, что наши пути пересекались во времена университета. Возможно, через общих друзей или в какой-то похожей ситуации.

Или, возможно, я просто мимо проходил в супермаркете.

Но я так не думал.

Мог поклясться, что знал её. Это было похоже на зуд, как маленькая муха, которую я не мог полностью отогнать. Это чувство, что я её знал каким-то образом, проникло в меня и заняло своё место в самой глубине сознания, ожидая.

Чего, я не был уверен.

Может быть, неоновые огни на склоне холма, рассказывающие мне, почему я её узнал, или метеорит с инопланетной формой жизни, чтобы вернуть мне память.

Оба варианта подошли бы.

Грейс откашлялась и слегка отодвинулась от меня.

— Гравий, похоже, меня не любит.

— Всё в порядке? — Голос мамы донесся от подножия холма, и я посмотрел в её сторону.

— О нет, она это видела? — прошептала Грейс.

— Думаю, она могла нас ждать, — ответил я неопределённо.

— Значит, да.

Я рассмеялся и отпустил её с сомнением.

— Ты уверена, что не упадёшь снова?

— О боже. Это был один небольшой скользкий момент.

— Который мог закончиться тем, что ты села бы на задницу.

Она надула губы, глядя на меня с обидой.

— Давай уже покончим с этим.

Я не мог придумать ничего менее желанного.

— Давай, — ответил я, взяв её за руку.

Она посмотрела на наши переплетенные руки.

— Что? Я собираюсь представить тебя как свою девушку, а не как полузнакомую особу.

Грейс вздохнула.

— Я уже жалею об этом.

— Я пожалел в тот момент, когда ты это предложила.

— Я тоже. Я просто вежливо поступила.

Я рассмеялся и потянул ее за собой. Мама стояла немного в стороне, прикрывая глаза рукой, словно искала землю на горизонте, и я знал, что она вот-вот закричит, чтобы мы поторопились, пока собака не сбежала.

— О, Чарли! — закричала мама, в тот момент, когда маленький бело-коричневый комок устремился к нам.

Чарли стремительно подбежал и прыгнул ко мне, его передние лапы терлись о мои ноги, а хвост, казалось, был способен запитать маленькую электростанцию своим энергичным движением.

— Привет, Чарли, — произнес я, отпуская руку Грейс и наклоняясь, чтобы погладить нашего семейного пса. — Кто у нас хороший мальчик?

Грейс сдерживала смех, в то время как мама сложила руки на груди и смотрела на нас.

— Не он, судя по всему, — заметила Грейс.

— Эх… — Я взглянул на маму. Она стреляла на меня глазами. — Она переживет это. Это Чарли.

— Думаю, мне стоит сначала поздороваться с твоей мамой, а не с собакой, — медленно сказала Грейс.

— Да, пожалуй. — Я похлопал Чарли по бедру. — Пойдем, Чарли. Привет, мама, — поздоровался я, когда подошел к ней.

— Ты знал, что я не хотела его выпускать, — приподняла брови мама.

Она обладала особым талантом заставлять меня чувствовать себя лилипутом трехдюймового роста. Этот взгляд был предвестником этого таланта.

— Знаю, прости, — ответил я, наклонившись и поцеловав ее в щеку. — Мама, это моя девушка, Грейс. — Это было странно. — Грейс, это моя мама, Кэти.

Ну вот, вроде бы и все?

Чарли снова запрыгнул мне на ноги, и я отодвинулся, чтобы мама и Грейс могли поприветствовать друг друга.

В голосе мамы послышался оттенок удивления, когда она сказала:

— Девушка? О, как приятно познакомиться, Грейс.

— Взаимно, — ответила Грейс, почти неуверенно. — Мне вас звать Кэти или вы предпочитаете что-то другое?

Я заметил, как мама улыбнулась так широко, что уголки ее глаз сморщились.

— Кэти подойдет, — ответила она, хлопнув в ладоши. — Я бы представила вам моего мужа, но его нет здесь.

— Где папа? — нахмурился я.

— Твоя сестра в очередной раз втянула его в примерку костюма, — сказала мама, в ее глазах промелькнуло темное выражение. — Как будто предыдущих четырех было недостаточно.

Грейс попыталась сдержать улыбку.

— Слава Богу, что я не была здесь для этого, — произнес я, бросив взгляд на Грейс. — Она не ищет меня, не так ли?

— Я понятия не имею, что она делает. Если честно, Уилл, я избегаю твою сестру как чумы, — продолжала мама. — Если я этого не сделаю, одна из нас не доживёт до ее свадьбы.

— Дай угадаю. Ты ее в этот мир привела, и ты же сможешь ее оттуда вывести?

— Именно. Я это сделала, могу и, черт возьми, сделаю, если она продолжит так себя вести. — Она вздохнула. — Неудивительно, что твой дедушка ее выгнал.

— Должно быть, ситуация серьезная, если ты согласна с дедушкой.

— Иди внутрь и почисти рот с мылом.

— Я только указываю на очевидное, мама.

— Правда? Я думала, ты читаешь священное писание.

Грейс натянула шарф до нижней части лица и кашлянула в него, но я был уверен, что там прозвучал смех.

Я посмотрел между ними.

— Я, эээ, поставлю чайник, хорошо?

— Да, и возьми собаку с собой. Убедись, что помыл его лапы. Не хочу потом слышать от бабушки, что он оставил грязь на ковре.

— Да, мама. — Я взглянул на Грейс. — Значит, вы обе собираетесь обсуждать меня?

— Абсолютно верно, — ответила Грейс, не моргнув.

Мама улыбнулась.

— У меня уже готовы детские фотографии.

Фантастика.

Я вздохнул и посмотрел на собаку.

— Пойдем, Чарли. Я знаю, когда нас не хотят видеть.