Грейс

Горькая правда

Звон телефона заполнил машину, как противный будильник. Каждая короткая трель ударяла по моей голове, пока звон, наконец, не прекратился, и вместо него я не услышала:

— Грейс?

— Папа. Ты дома? — спросила я с облегчением, больше не слыша раздражающего повторяющегося звука.

— Да. Что случилось? Ты звонила три раза.

— Я в курсе. Тебе стоит иногда отвечать на телефон, — сухо ответила я. — Я буду у тебя через пять минут. Кто-нибудь ещё дома?

— Нет. Винсент в колледже, а Кармен с матерью в больнице. Почему?

— О. Сэнди в порядке?

— Да, это просто плановый приём у кардиолога по поводу её стенокардии. А почему ты едешь сюда?

— Разве дочь не может заехать к отцу? — с невинным видом спросила я.

— Нет, не может, если эта дочь — ты. Ты так никогда не делаешь.

— Ладно, хорошо, мне просто нужно с тобой поговорить. У тебя есть время?

— Для тебя у меня всегда есть время, Грейси. А если ты звонила три раза и уже почти здесь, то да, у меня точно есть время.

— Хорошо. Увидимся через пару минут. — Я потянулась и нажала на кнопку завершения вызова на экране, глубоко вздохнув.

В голове всё ещё шумело от того, что только что рассказала бабушка. Как это может быть правдой? Неужели мама действительно могла так поступить? У неё не было причин лгать мне и ещё меньше причин заступаться за отца, но всё это не вязалось с тем образом мамы, который я знала.

Она любила папу больше всего на свете. Я помнила, как она плакала, думая, что я сплю, а сама тихонько подползала к ней и забиралась к ней в постель, чтобы та перестала плакать.

Она всегда говорила мне, что это своеобразная «эмоциональная зарядка» — некоторые люди бегают или поднимают тяжести, чтобы поддерживать здоровье тела, а она предпочитала плакать, чтобы держать в порядке разум.

В каком-то странном смысле это было логично. Я тоже всегда чувствовала себя лучше после хорошего, сильного плача, но почему мама была так грустна, если это она всё начала?

Я не могла поверить, что она действительно это сделала.

Не могла поверить, что это она была той, кто сделал этот выбор.

Кто оттолкнул его.

Кто разрушил нашу семью.

Я не могла в это поверить. И не хотела верить.

И всё же что-то внутри меня грызло. Что-то подсказывало, что нужно быть открытой к этой мысли, что эта ситуация не такая простая, как мне казалось.

Я подъехала к великолепным воротам поместья Локсфордов и опустила окно, доставая брелок с кнопкой из отсека в двери. Одно нажатие — и замысловатые металлические ворота в викторианском стиле медленно распахнулись, давая мне возможность проехать по длинной подъездной дорожке, которая вела к дому.

Я въехала, зная, что через пять минут ворота снова закроются, и начала свой путь по аллее. По обеим сторонам выстроились высокие деревья, укрывая меня от зимнего солнца.

Я добралась до круговой подъездной дорожки и остановила машину рядом с фонтаном. И, как и последние несколько дней, меня снова охватило чувство печали.

Когда я была ребёнком, фонтан всегда напоминал мне тот, на который бросилась Золушка после того, как её сводные сёстры порвали её платье. Он был почти идентичен по дизайну, и это воспоминание закружилось в моей голове, оставив за собой след сожаления и тоски.

Золушка.

Конечно, я говорила с Уильямом, но одновременно и нет.

Я не сказала того, что хотела. Мы обсуждали только будничные вещи, мимолётные темы, те, что обычно обсуждают, когда пытаешься избежать чего-то более тяжёлого, чем погода.

А сейчас у меня было слишком много других дел, чтобы даже подумать о том, как бы сказать ему: «Эй, я провела с тобой одну неделю и теперь, кажется, одержима тобой».

Это было бы не слишком жутко, правда?

Одна из огромных дубовых дверей, ведущих в дом Локсфордов, открылась, когда я подошла, и я сглотнула, увидев, что папа стоит там, опершись о дверной косяк.

— Быстро ты, — сказал он, когда я подошла к ступеням.

Я кивнула.

— Сегодня на дороге не было овец.

— Ничего себе. Полнолуние, что ли?

— Наверное. — Я с трудом сдержала улыбку. — Ты точно успеваешь?

— Да, Грейси. Я же сказал, у меня всегда есть время для тебя. А теперь заходи, сядем, и ты мне всё расскажешь, раз это так срочно, что ты решила всё бросить и приехать. Ты меня уже встревожила.

Я проскользнула внутрь, а он закрыл за мной дверь и махнул в сторону гостиной, уводя меня в свой кабинет. Раньше это была ещё одна гостиная, но он всегда говорил, что ему надоело ходить на другой конец дома, чтобы попасть в свой кабинет, поэтому он перенёс его поближе к главному входу.

Работай умнее, а не усерднее, и всё такое.

— Горничные сейчас на этаже, так что закрой за собой дверь, — сказал папа, усаживаясь в кресло за своим столом. — Итак, что всё это значит?

Я закрыла дверь и посмотрела на него, всё ещё держа руку на дверной ручке.

— Бабушка мне всё рассказала.

— Я не понимаю.

— О тебе и маме.

Он слегка наклонил голову в сторону.

— Что ты имеешь в виду? Ты и так всё знаешь.

— Что? О том, что это она предложила тебе встречаться с другими, потому что была бесплодна и не могла подарить тебе сына, чтобы продолжить род?

Он опустил голову, зарыв лицо в руки.

— Чёрт возьми, Олив, — пробормотал он, круговыми движениями массируя виски большими пальцами. — Когда она тебе это рассказала?

— Примерно час назад, — ответила я. — Я хочу услышать это от тебя.

— Я не желаю это обсуждать, — тихо сказал папа, глядя на меня. — Тогда это не было твоей проблемой, и сейчас тоже не должно быть.

— Это моя проблема, — твёрдо сказала я. — Папа, я заслуживаю знать правду. Потому что провела последние восемнадцать лет, думая, что ты полностью ответственен за развод, что ты изменил ей и разбил ей сердце, потому что она была недостаточно хороша.

— Ты думала так? Думаешь?

— Что она была недостаточно хороша, потому что у тебя родилась только дочь? Да, прости меня, но учитывая, что ты женился на Кармен, как только узнал, что она ждёт мальчика, все знаки указывали на это.

Он тяжело вздохнул.

— Садись.

— Я не хочу. Просто хочу знать правду, папа. Мне двадцать восемь. Думаю, я уже могу с этим справиться.

— Это правда, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Всё, что рассказала тебе бабушка, правда. Развод был идеей твоей матери. Я никогда этого не хотел. Мне было всё равно, что она больше не могла иметь детей. У нас была ты, и этого мне было достаточно. — Он на мгновение замолчал. — И чтобы она поправилась. Я не был готов к той части клятв, где говорится «до тех пор, пока смерть не разлучит нас».

— Только ты ушёл, когда она была жива.

— Похоже, что так.

— Почему ты не рассказал мне правду?

— Просто ты была ребёнком. Когда мы разводились, ты была слишком мала, чтобы знать все подробности. Харриет хотела сказать тебе, когда узнала, что её рак неизлечим, но я не позволил.

Я сглотнула.

— Бабушка так и сказала.

— Мы много спорили об этом. — Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Она хотела, чтобы ты знала правду, ведь наши отношения были натянутыми, но я отказался очернить её ради своего благополучия.

— Ты должен был мне всё рассказать.

— Возможно, ты права, и я искренне сожалею, что не сделал этого, — тихо сказал отец. — Но я принял то решение, которое считал лучшим для тебя на тот момент.

— Мама поступила так же.

— Да, но, как и всё, что она делала, это было тем, что приносило ей боль, но другим — пользу. И вновь это помогло бы мне, но за её счёт. Однажды я уже позволил ей поступить так и не собирался допустить этого снова.

— Ты знал, как я себя чувствовала?

— Да.

— Ты мог это изменить, если бы рассказал правду. Наши отношения могли бы быть другими.

— Я не жалею об этом, Грейс. Если бы всё зависело от меня, ты никогда бы об этом не узнала. Твоя бабушка не должна была тебе рассказывать. Я знал, что ты винишь меня, и был готов жить с этой виной, если это значило, что ты видела свою мать так, как видел её я.

Я обняла себя, опустив взгляд.

— Ты уже потеряла свою мать, тебе не нужно было терять воспоминания о том, какой ты её считала, — мягко сказал он. — Мы знали, что она неизлечимо больна, задолго до того, как рассказали тебе. Ты уже сильно страдала, и я не видел смысла делать это ещё хуже.

— Почему она это сделала? — спросила я. — Заставила тебя уйти.

— Наследие нашей семьи древнее. Она знала, как важно для нас всех продолжить род, а она не могла этого сделать. Я один раз уговорил её передумать, но она так и не смогла отпустить эту мысль. — Он вздохнул, поднявшись и направившись к бару в углу комнаты. Потом открыл бутылку, налил себе виски и на мгновение уставился в стакан. — Твоя мама была подавлена, и хотя у неё был кто-то, с кем та могла поговорить о своём здоровье, о жизни в целом она не говорила. Я пытался её убедить так же, как и твоя бабушка, но она не хотела. Харриет была упряма, и если принимала решение, то уже не меняла его.

— Но ты всё равно это сделал.

— Я просто шёл у неё на поводу. В ту ночь, когда встретил Кармен... это была ошибка, Грейс. Я до сих пор не могу объяснить своих действий и на следующее утро всё рассказал твоей матери. Она меня простила. Сказала, что рада, потому что это значило, что я начинаю соглашаться с её мнением. — Папа усмехнулся, покачав головой. — Я не решился сказать ей, что был безбожно пьян, когда это произошло. После этого я говорил ей, что хожу на свидания, хотя это было неправдой, и это действительно делало её счастливой.

— Я не понимаю.

— Я тоже. — Наконец он повернулся и посмотрел на меня. — Я намеревался тянуть это как можно дольше, поверь мне. Она была счастлива, и хотя я ненавидел лгать ей... Не знаю, Грейси. Пока я лгал, это не казалось проблемой.

— Но Кармен оказалась беременна.

— Да. Я дал ей свой номер до того, как мы провели ту ночь вместе, и она сообщила мне. Кармен клялась, что я отец, и у меня не было причин ей не верить.

Я замерла.

— Ты ведь действительно отец Винсента, да?

Его глаза блеснули.

— Да, я его отец. Не волнуйся. Одним из условий, которые я поставил для свадьбы, было проведение теста на отцовство сразу после его рождения.

— Ох, хорошо. А то я не уверена, что смогу пережить ещё одну подобную новость сегодня.

— Твоя мать справилась со всем с достоинством. У неё уже были подготовлены документы на развод. Твоя мать не хотела ничего — ни алиментов, ни помощи. Я сказал ей, что она глупая, и что не буду обращать внимания на эти бумаги, и что она подпишет те, что подготовлю я, или мы останемся женаты.

— Думаю, я знаю, что это были за условия.

— Я всё оплатил, — подтвердил отец. — Она, может, и не хотела этого, но я хотел. И это была моя собственная глупость, которая поставила нас в такую ситуацию. Я дал ей развод, который твоя мама хотела, в обмен на то, что ни ты, ни она ни в чём не будете нуждаться. Это было условием и для Кармен. Ей пришлось принять то, что у меня уже есть семья, которая была не менее важна для меня, и в обмен она тоже никогда не будет ни в чём нуждаться.

— Она знала, почему ты на ней женишься?

— Да. Она знала, что я её не любил на тот момент, и я знал, что Кармен выходит за меня ради статуса. Когда мы поженились, это был чисто брак по расчёту.

Я опустила взгляд.

— Я ненавидел это, — признался он. — Со временем я полюбил Кармен, и она меня, и, конечно, я никогда не пожалею о Винсенте. Я люблю вас обоих, но это не значит, что я не жалею о другом. Твоя мать была и остаётся любовью всей моей жизни, Грейси.

— Поэтому ты был с ней? В конце?

— Да. — Отец сглотнул и отвернулся. — Это было то, где я должен был быть. Я обещал ей, что буду рядом до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Я нарушил много обещаний, но это сдержал.

Слёзы защипали мне глаза.

— Я не хочу, чтобы ты думала о ней плохо. Она делала то, что считала правильным, даже если мы об этом спорили. Твоя мама была самым самоотверженным человеком, которого я когда-либо знал, и если кто-то заслуживал долгой жизни, то это была она.

— Ты думаешь, всё было бы иначе? — спросила я. — Если бы она была жива?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Он знал, о чём я спрашивала.

Если бы она выжила, был бы он всё ещё женат на Кармен?

— Я не могу ответить на этот вопрос, и ты это знаешь, — сказал он после паузы.

— Не можешь? — спросила я. — Или не хочешь?

Отец посмотрел на меня достаточно долго, чтобы я поняла — скорее не хочет.

— Мне нужно будет серьёзно поговорить с твоей бабушкой о том, что она раскрыла тебе эту информацию.

— Как будто ей будет дело. Она сказала мне, что считает, что мама была глупа.

— Я попадал дома больше чем на одну бурю между ними из-за этого, — кивнул головой он. — Они могли выдумывать самые изобретательные оскорбления, хлопать дверьми, а через пять минут вместе печь пироги. Это было удивительно.

Я улыбнулась.

— Звучит, как я и бабушка.

— Мне кажется, это просто Олив с каждым. Обычно она кричит на меня. Будет приятно для разнообразия накричать на неё.

Я тихо рассмеялась.

— Папа? Прости, что я когда-то верила в то, что думала тогда, — и говорила тебе столько ужасных вещей, когда была младше. Прости, что я когда-то думала, что ты считал, что мама была недостаточно хороша для тебя.

— Ох, Грейс. Поверь мне, когда я говорю, что каждый день спрашивал себя, как мне удалось обмануть такую замечательную женщину, чтобы она влюбилась в меня. — Его губы растянулись в улыбке. — На самом деле всё было наоборот.

— Не знаю, — тихо ответила я. — Может быть, в каком-то странном смысле, вы просто идеально подходили друг другу.

Он улыбнулся, отведя взгляд.

— Может быть. Обещай мне, что ты не будешь думать о ней по-другому.

Я покачала головой.

— Никогда. Она всегда делала то, что считала правильным для всех, и это просто ещё один пример этого. Прости, что я винила тебя.

— Иди сюда. — Он поставил стакан и позвал меня в свои объятия.

Я подошла.

Он заключил меня в огромные объятия, и слеза скатилась по моей щеке, когда я ответила ему тем же.

— Никогда не извиняйся за свои чувства. Твои чувства всегда имеют право на существование, и не позволяй никому говорить тебе обратное. Если кто-то это сделает, ударь их в лицо.

Я засмеялась, но это был какой-то странный смешок, наполовину смех, наполовину плач, который чуть не привёл к тому, что я сморкнулась прямо на его рубашку.

— Кстати, если меня когда-нибудь арестуют, я буду использовать это как защиту. Ты сам сказал, что можно, так что всё в порядке.

— Я оплачу тебе адвоката. — Он усмехнулся. — Только не плачь на мою рубашку.

— Ничего не обещаю.

— Я тебя развеселю — в эту пятницу семейного ужина не будет.

— Почему? — Я отстранилась и вытерла глаза.

— Во-первых, я не уверен, что это хорошая идея после того, что мы узнали, — сказал папа, смотря на меня понимающим взглядом. — А во-вторых, сегодня утром я услышал от Виолетты, что похороны Эрика пройдут в эту субботу днём, так что в пятницу нас не будет.

Я сжала губы.

— Я подумал, что мы с тобой можем пойти одни.

— А как же Кармен и Винсент?

Он покачал головой.

— Я скажу Виолетте, что они уехали куда-нибудь, а Кармен скажу, что были приглашены только мы с тобой.

— Папа, чему нас научил опыт о том, что нельзя говорить неправду?

— Что иногда врать — это нормально. — Он ухмыльнулся. — На похоронах будут Гленроки. Ну, Стюарт, Кэти и Уильям.

Я сглотнула.

— И я не думаю, что Кармен понравится вспоминать о нашей жизни до неё, — добавил он, пристально посмотрев на меня. — И теперь мне нужно узнать, как ты случайно оказалась на свадьбе Фрейи, потому что я знаю, что ты не встречаешься с Уильямом по-настоящему.

Я вздохнула.

— У тебя осталось немного виски?