Грейс

Не Всё То, Чем Кажется

Уильям: Странно ли, если я скажу, что скучал по твоему храпу прошлой ночью?

Я нахмурилась, глядя на телефон. Вот уж сообщение, от которого можно проснуться.

Я: Из всех вещей, по которым ты мог бы скучать? Немного странно, да.

Уильям: Хмм. Тогда не буду об этом упоминать.

Я: Уже поздно.

Уильям: Полагаю, что так. Но я не скучал по тому, как ты меня пинаешь.

Я: Это потому, что ты занимаешь всю кровать. Мне приходилось тебя пинать, чтобы ты вернулся на свою сторону.

Уильям: Думаю, ты не права. Это ты занимаешь всю кровать. И думаешь, что пинаешь меня со своей стороны, но на самом деле просто выталкиваешь меня к краю.

Я: Ложь.

Хотя, если честно, это, наверное, не было таким уж преувеличением. Мы несколько раз просыпались, обнаруживая, что я лежу посередине кровати, а он опасно близко к краю. Это была его вина за то, что он обнимал меня во сне. Вот такая у меня версия, и я буду её придерживаться.

Уильям: Как ты спала?

Я: Я спала. А ты?

Уильям: Ужасно. Я вздремнул, когда вернулся из аэропорта, и это было очень плохое решение.

Я: Уверена, что ты не поставил будильник.

Уильям: Нет. Три часа спустя...

Я: Ты идиот.

Уильям: Не могу не согласиться. Чем ты занимаешься сегодня?

Я: Скорее всего стиркой. Хотя думаю, что мне нужен день полного безделья, если честно, и у Эмбер через час встреча по работе, так что у меня будет немного тишины. А ты?

Уильям: Помимо попыток удержать твою бабушку и попугая от неприятностей, не так уж занят. Жалею, что вчера не сел на самолёт вместе с тобой.

Я тоже, в общем-то, хотела бы, чтобы он прилетел.

Я: Моя бабушка и попугай?

Уильям: Они лучшие друзья. Это немного пугает.

Я: И всё же, каким-то образом, это абсолютно логично.

Уильям: Она всё угрожает переправить Чуи к себе домой.

Я: Если она это сделает, я лично отвезу попугая обратно к твоей бабушке.

Уильям: Не волнуйся, думаю, она не сможет провести его на самолёт. Можешь представить, как он будет себя вести там?

Я: Это переплюнуло бы мой вчерашний полёт. Ужас, такой кошмар.

Я: Мне надо вставать.

Я отложила телефон, потянулась и с тихим стоном поднялась с кровати. Хотя мне и нужно было, но совсем не хотелось вставать. Но я знала себя достаточно хорошо: если не загружу стирку сразу утром, то никогда её не сделаю.

Я накинула халат, сунула телефон в карман и направилась вниз, чтобы достать чемодан. Эмбер уже встала и кипятила чайник, а когда я, зевая, прошла на кухню, она обернулась ко мне.

— Я не ожидала, что ты уже встанешь, — сказала она. — Но доброе утро.

— Доброе, — пробормотала я сквозь очередной зевок. — Птицы меня разбудили, и мне нужно постирать вещи. Потом сходить за продуктами, так как феи этого не сделают.

Эмбер поморщилась, доставая из шкафа ещё одну кружку, когда я втащила чемодан в кухню и открыла его.

— Да, прости. Я сделала доставку продуктов, но только для себя. Правда распланировала бы всё лучше, если бы знала, что ты прилетишь вчера.

Я отмахнулась.

— Я забыла сказать тебе, когда села на самолёт. Ничего страшного. Мне самой тоже не хотелось готовить. — Я достала пакеты с грязным бельём и потащила их к стиральной машине, где вытряхнула всё в барабан.

— По крайней мере, я оставила её пустой для тебя, — бодро заметила Эмбер.

— Скорее уж ты просто не сделала свою стирку.

— Слушай, ты должна перестать меня подлавливать. Я планирую найти богатого мужа, который будет оплачивать домработницу для таких дел.

Я подняла на неё взгляд, когда она протянула мне кружку с чаем.

— И как продвигается твой план?

— Абсолютно отвратительно.

Я поджала губы в гримасе.

— Зато ты больше не встречаешься с тем парнем с — интересами.

— Ничего не вышло. А жаль, потому что в постели он был довольно неплох, когда находил правильное отверстие. — Она отпила чая. — Хотя уже это одно должно было стать тревожным звоночком.

— Не говори. Я же предупреждала тебя.

— Да, а потом ты улетела в Шотландию и влюбилась в старого друга.

— Влюбилась — это сильное преувеличение, — возразила я, ставя кружку на стол и доставая стиральный порошок из шкафа под раковиной. — Я сама ещё не знаю, что чувствую.

— Ты скучала по нему, когда проснулась сегодня утром?

— Господи Боже, что это, интервью для BBC News?

— Твоя правда, — пробормотала Эмбер, ухмыляясь за своей кружкой. — Когда он возвращается?

— В среду, вроде как. — Я вздохнула, поднимаясь. — Просто не уверена, что сразу же увидеть его — лучшее решение.

— Э-э, нет. — Эмбер потянулась и прижала палец к моим губам. — Ты не сможешь отступить, Грейс. И не будешь убегать только потому, что вернулась к реальной жизни.

— Но я...

— У тебя есть проблемы. — Она произнесла это твердо. — Проблемы, которые тебе нужно обсудить с кем-то. С твоим отцом или с терапевтом — выбирай сама. Ты позволяешь прошлому — причем это даже не твое прошлое отношений — управлять твоим будущим, и это неправильно.

Я сглотнула.

— Я знаю.

— Ты заботишься о нем. Он явно заботится о тебе. У вас есть связь с детства, и, бонусом, ты уже знаешь, как ваши семьи относятся друг к другу. Ты представляешь, насколько это упрощает отношения?

— Пожалуй.

— К тому же, я знаю, что ты пропала, потому что каждый раз была той, кто делал первый шаг. Он уважал все твои границы, а ты сама их изменяла.

— Ой, перестань. — Я нажала на кнопку стиральной машины и встала, поднимая кружку с чаем, и прижимала её к себе, пока опиралась на столешницу, злобно глядя на неё. — Я это знаю. Я знаю все это. Просто… Не знаю. Завтра у меня обед с бабушкой. Может, поговорю с ней об этом.

— Может, стоит поговорить с терапевтом, — медленно предложила Эмбер. — Разобраться с твоими — папиными проблемами.

— Пойду, когда ты пойдешь.

Она замолчала.

— Нет, не хочу заново переживать момент, когда вернулась из университета и застала оргию в гостиной.

Честно говоря, её можно было понять.

— Ладно, мне пора в туалет, а потом на встречу. — Эмбер положила свою пустую тарелку в раковину. — Оставь это, я разберусь с посудомоечной машиной, когда вернусь. И приготовлю ужин после того, как ты съездишь за продуктами.

— Может, я лучше начну встречаться с тобой, — пробормотала я. — У нас уже чёткое распределение обязанностей.

— Слушай. — Она остановилась в дверном проёме и указала на меня пальцем. — Если мы обе будем одиноки к сорока, мы поженимся и станем платоническими партнёрами по жизни. Будем дарить друг другу вибраторы на Рождество и устраивать драмы, когда одна из нас приведёт парня. Это их точно отпугнёт.

Я сжала губы.

— Хорошо. Но никаких тройничков.

— По рукам.

* * *

Дом бабушки всегда был для меня как теплое объятие. Я проводила здесь столько времени в детстве, почти столько же, сколько в Локсфорде, но именно здесь чувствовала себя по-настоящему дома.

Правда, Локсфорд не был таким уютным, главным образом потому, что Кармен обладала удивительным талантом заставлять меня чувствовать себя там немного лишней, но что уж тут поделаешь.

Я трижды постучала в переднюю дверь и, приоткрыв её, крикнула:

— Бабушка, это я!

— Я на кухне! — прозвучал её голос.

Я закрыла за собой дверь и прошла по коридору на кухню, остановившись, чтобы скинуть обувь в нишу под лестницей.

— Прости, что опоздала. Попала в пробку, выезжая из города.

— Ничего страшного, я так и подумала. У меня тут приготовлен обед. — На ней была стильная аквамариновая блузка с кремовыми льняными брюками, и она дополнила образ красными и зелеными браслетами на обеих руках, не говоря уже о её фирменных — пауковых ресницах, благодаря доброй половине тюбика туши.

— Что у нас на обед? — Я расстегнула пальто. — И как прошел полет? Вижу, тебе не удалось вывезти попугая.

— Сэндвичи с беконом, салатом и помидором, и да, мне не удалось украсть какаду. Хотя я подумываю его завести. — Она поставила сэндвичи на стол и пристально на меня посмотрела. — Откуда ты об этом узнала?

— Уильям рассказал, — спокойно ответила я, садясь. — Эта птица меня ненавидит, и я немного волновалась, что ты действительно воплотишь свой план.

— Увы, нет. Вы обсуждали что-нибудь интересное? — спросила она с невинным видом, усаживаясь напротив меня.

— Перестань быть такой любопытной.

— Никогда. Это моя работа.

— Мгм. Конечно. А откуда ты вообще знаешь Гленроков? Я была удивлена увидеть тебя там, и ты мне ничего не сказала.

Бабушка кивнула.

— После того как твои родители поженились, твоя мать несколько раз приглашала меня на мероприятия в качестве спутницы, когда твой отец не мог пойти. На некоторых из этих мероприятий была и Моран, и мы с ней подружились. Мы всё это время поддерживали связь, и я несколько раз гостила у неё в Шотландии, так что она пригласила меня на свадьбу Фрейи.

— Хм. А остальных членов семьи ты видела?

— Нет, дорогая. У них там свои проблемы, знаешь ли.

— Уильям рассказал мне. — Я замялась. — Ты знала, что мы с ним были друзьями в детстве?

— Да. Честно говоря, Грейси, я предполагала, что была причина, по которой вы так и не возобновили общение, и не хотела совать свой нос.

— Это ложь. Ты всегда хочешь сунуть нос.

Она кивнула в знак согласия.

— Правда. Но в этом случае это было как раз тогда, когда твоя мама заболела, а потом я просто забыла об этом. Да и младших я особо не видела, только Моран и Ангуса.

Я вытащила дольку помидора из своего сэндвича.

— Мир тесен, как ни крути.

— Ммм. А теперь ешь. Нам нужно кое-что обсудить.

— Если это про несуществующую свадьбу с Уильямом, то я не хочу об этом слышать.

— Нет, — заверила она. — Но я знаю, что ты не обедала, так что доедай, и потом обсудим.

Я немного помедлила, но, когда она бросила на меня строгий взгляд, сразу же подчинилась и принялась за еду. Потому что знала, лучше не игнорировать её, когда она так смотрит, и уж тем более не оставлять еду на тарелке.

Эта женщина была настоящим диктатором.

Когда я доела, то встала и убрала посуду.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— О твоих отношениях с Уильямом. Вчера мы с ним весьма интересно побеседовали.

Я застыла.

— Нам обязательно? Я сама в них не разобралась, так что не вижу смысла ходить по кругу.

— Да, обязательно. Я знаю, что ты избегаешь этого разговора из-за отношений твоих родителей, и...

— Нет, не только из-за этого, бабушка. Папа всё бросил ради того, кто мог бы дать ему то, чего не могли я и мама — наследника мужского пола. Ты думаешь, брак с будущим герцогом Гленроком не поставит меня в то же самое положение, в котором была мама? Я могу родить четверых детей, и все они окажутся девочками, и этого будет недостаточно.

— Садись.

— Я не хочу об этом говорить.

— Я сказала сядь, Грейс!

Я села. Быстро.

С ней не спорили, когда она использовала такой тон.

— Уильям не заслуживает твоих колебаний. Он хороший молодой человек и заботится о тебе больше, чем ты думаешь. — Она пристально посмотрела на меня. — Не перекладывай грехи твоих родителей на него.

— Моих родителей? Ты, наверное, шутишь? Папа был тем, кто…

— Твой отец не злодей.

Я уставилась на бабушку.

— О, пожалуйста, — фыркнула я. — Не начинай защищать его и его жену.

— Я не защищаю. Я говорю правду. Пришло время, чтобы ты узнала правду, прежде чем чужие поступки разрушат твою жизнь.

— Что это вообще значит?

— Измены твоего отца были идеей твоей матери.

Я застыла. Что?

— Бабушка. Как ты можешь такое говорить?

— Потому что это правда, — спокойно ответила она. — Я была там. Ты — нет. И твой отец убьет меня за то, что я тебе это рассказываю, но я не могу сидеть сложа руки и наблюдать, как ты делаешь ошибки, зная лишь половину истории. Так что сиди тихо и слушай.

Она подняла брови, и я сказала:

— Продолжай.

— Твоя мать боролась с раком, когда ты была маленькой. Тебе было около пяти.

Я сглотнула. Я знала, что она болела, когда я пошла в школу, но это всегда воспринималось как что-то, что пройдет. Очевидно, она победила болезнь в тот раз, но меня ограждали от ее состояния.

Как я никогда не связывала эти события?

— Твоя мать выжила, но лечение разрушило её репродуктивную систему. Они пытались завести ещё одного ребенка в течение двух лет, прежде чем ей сказали, что она больше не сможет иметь детей. И даже если бы смогла забеременеть, то не смогла бы выносить ребёнка.

— Я никогда этого не знала, — тихо сказала я.

— ЭКО не было вариантом из-за правила, которое запрещает наследовать титул приемному ребенку или ребенку, рожденному суррогатной матерью. Ты была единственным наследником твоего отца, и пока они были женаты, ты оставалась бы единственной.

— Но я — девочка.

— Именно. Титул Локсфорда не позволяет наследовать женщинам, так что он бы прекратил своё существование, если бы ты не родила сына до смерти твоего отца. Он мог бы назвать своим наследником внука, и все было бы в порядке, но никто не хотел возлагать на тебя такое бремя, — объяснила бабушка. — Слишком тяжело для кого-либо. Примерно через год после того, как они узнали это, твоя мать призналась мне, что собирается развестись с твоим отцом.

Я уставилась на нее.

— Что?

Бабушка пожала плечами.

— Твоя мама знала, как много семейная история значила для твоего отца и деда, и она отказалась быть причиной, по которой графство может вернуться к Короне. Я думала, что она сошла с ума, но та была непреклонна, что он должен двигаться дальше.

— Очевидно, он воспользовался шансом, — горько сказала я.

— Нет.

— Что?

— Нет. Не воспользовался. Твоя мать подала на развод, а, по ее словам, он принес бумаги на кухню, поджег их и сказал ей, что найдет ей психотерапевта, потому что она явно сошла с ума.

Мне захотелось улыбнуться.

Это был тот мужчина, которого я помнила.

— Можешь смеяться, — невозмутимо сказала бабушка. — Я смеялась, когда она мне это рассказала. И пыталась предупредить её, что та ведет себя, как безумная, но она не слушала. Твоя мама устроила себе крестовый поход, решив, что лучше знает, что сделает твоего отца счастливым, и совершенно не слушала, чего он хотел на самом деле.

— Как в тот раз, когда она устроила мне день рождения в стиле Ариэль, хотя я хотела вечеринку с Золушкой, — пробормотала я. — Всё потому, что у нас были одинаковые волосы.

— Точно так. В любом случае, она, наконец, рассказала всё твоему отцу, и, насколько я знаю, они посетили несколько сеансов у семейного психолога. А потом я ничего о них не слышала. Подумала, что она отказалась от своей идеи, потому что с момента подачи документов на развод прошло уже два или три года. Пока однажды твоя мать не появилась на моём пороге вместе с тобой, жалуясь на то, что не может пойти на вечеринку твоей подруги в тот уикенд.

Я нахмурилась.

— Я помню это. Это было вскоре после смерти дедушки, и она сказала, что тебе нужна наша помощь на некоторое время, поэтому мы собирались остаться у тебя на лето, а может, и дольше.

— Она солгала. — Уголки её губ дрогнули. — Она, наконец, измотала твоего отца. Я не знаю, почему он согласился, но они решили попробовать провести что-то вроде пробного расставания. На шесть месяцев. По их договорённости он должен был активно встречаться с другими женщинами, и если бы нашел ту, с кем мог бы построить отношения, они бы развелись, и твой отец был бы свободен жить, как захочет.

— Зачем ему это было нужно?

— Не знаю, Грейси. Это тебе лучше спросить у отца. Я была категорически против всего этого — считала это абсурдом. Но потом Харри рассказала мне, почему она это делает.

— Почему?

— Она только что обнаружила у себя уплотнение в груди, — мягко сказала бабушка. — Ей проводили обследования, но её врач сказал, что это, скорее всего, снова рак. Она не рассказала об этом твоему отцу, он сделал Кармен беременной, и так всё и случилось.

— Он всё равно изменил ей, вне зависимости от пробного расставания.

— Верно. И, полагаю, твой отец не будет с тобой спорить. По крайней мере, он точно не спорит, когда я ему это напоминаю. — Бабушка пристально посмотрела на меня. — Но, думаю, если бы не твоя мать, он никогда бы не ушёл.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что он до сих пор её любит.

Я фыркнула.

— Нет, правда. Уверяю тебя, дорогая, этот мужчина подарил бы твоей матери луну с неба при разводе, если бы мог. Он узнал о том, что у нее рак, только после того как женился во второй раз и родился твой брат.

— А тогда рака не было? Они прошли через всё это напрасно?

— Не напрасно, и нет, не с позиции сегодняшнего дня, — возразила бабушка. — Потому что болезнь вернулась через пару лет, и мы обе знаем, чем это закончилось.

Я опустила глаза на свои руки.

— Откуда ты знаешь, что он до сих пор её любит? Почему ты его защищаешь? Ты же никогда не любила его!

— Наоборот, раньше я очень любила этого прохвоста, — ответила бабушка. — Я любила его как сына, и это не изменилось, пока я не встретила Кармен и не увидела, как она к тебе относится после того, как ты отказалась принять её как мать. Его готовность позволять своей жене обращаться с тобой так, словно ты не часть его семьи, — вот причина, по которой я потеряла к нему уважение.

— Правда?

— Да. И кроме того, ты должна согласиться, что ни ты, ни твоя мать никогда ни в чем не нуждались. Когда у вас сломалась машина, он купил ей новую. Твои уроки танцев? Школьные поездки? Новая одежда и обувь? Наши с тобой отпуска? Хомяк, который прожил у тебя три недели, прежде чем его съела кошка?

— Я до сих пор не понимаю, как это произошло.

— Никто не знает. Но он всё это оплатил, Грейси. Каждый цент. Твоей матери не нужно было работать или делать что-то — он обеспечивал ваш дом так, как будто всё ещё был его частью.

— Я не знала, что доходило до такого.

— Доходило. И его жена ненавидела это. Если твоей матери что-то было нужно, он бросался помогать. Твой отец пропустил второй день рождения Винсента, потому что ты сломала руку на гимнастике и лежала в больнице. И неважно, что твоя мама застряла в пробке и что одной из учительниц пришлось поехать с тобой на скорой, — они спорили неделями, потому что он выбрал тебя.

Я сглотнула.

— И когда у Харриет снова появился рак, он был первым, кто пришёл. Был всюду. Он был как надоедливый запах, — продолжила бабушка, морщась. — Я слишком часто натыкалась на него на своей кухне, что было неприятно, потому что готовить этот человек совершенно не умеет.

Это было довольно справедливо.

Если ты хотела, чтобы папа приготовил тебе яйца всмятку, нужно было попросить сварить вкрутую, и наоборот. Бог знает, как он постоянно путал время приготовления.

— Тогда ты уже начала отдаляться от него. Ты видела его с новой семьёй и воспринимала всё так же, как и весь мир — он избавился от вас двоих и устроил свою жизнь с молодой женой, которая подарила ему сына и наследника. Как будто его новая семья была лучше старой.

— И это было не совсем неправильно, — пробормотала я.

— Она хотела тебе рассказать, — сказала бабушка. — Харриет знала, что умрёт. Она сказала мне в тот день, когда узнала, что рак вернулся, что проиграет эту битву. Твоя мама боролась изо всех сил, но как-то знала, что только продлевает свою жизнь, и делала это ради тебя. Ей хотелось, чтобы вы с отцом наладили отношения до её ухода, и думала, что, если ты узнаешь, что это она заставила твоего отца сделать то, что он сделал, всё изменится.

— Я была достаточно взрослой, чтобы понять. Я не была ребёнком. Почему они мне ничего не сказали?

— Твой отец отказался. Это было отложено до тех пор, пока она не перешла на хосписную помощь. — Глаза бабушки наполнились слезами, и она всхлипнула, моргая, чтобы не дать им упасть. — А потом всё вернулось. Твой отец был там каждый день, весь день. Я отвозила тебя в школу, а он забирал тебя, чтобы отвезти к маме. Он сказал Кармен, что ты нуждаешься в нём. Я не знаю, сколько ты помнишь из тех последних недель.

— Не так много, — призналась я. — Всё как в тумане. Я помню, как ненавидела его за то, что он делал вид, что ему не всё равно. Иногда я была ужасной с ним.

— Ты знала, что она умирает, Грейси. Мы все знали, что это значит, что в итоге ты останешься с отцом, хотя он бы и глазом не моргнул, если бы ты настояла на том, чтобы жить со мной, если бы это делало тебя счастливой. Ты была подростком. В твоей жизни и так было много всего, помимо семейных бурь. Он никогда тебя за это не осуждал.

— Нет. Он всегда был добр. Никогда не кричал на меня, даже когда я говорила ужасные вещи. Он всё терпел, — тихо сказала я. — О, бабушка. Я даже однажды обвинила его в том, что она заболела раком.

— Я знаю. Именно поэтому твоя мама хотела, чтобы ты узнала правду, но он отказался. За неделю до её смерти они поссорились так сильно, как никогда, и пять дней не разговаривали друг с другом. Я заходила в комнату, а они сидели рядом, молча.

— Серьёзно?

— Да. Он был там по двенадцать часов в день, уходя только затем, чтобы забрать тебя из школы и привезти к ней. Они разговаривали со мной, но не друг с другом. Иногда даже общались через меня. Оба были такими упрямыми ослами, твёрдо веря в то, что они знают, как будет лучше для тебя. В итоге оба оказались правы, конечно.

— Как они оба могли быть правы?

— Твой отец не был против того, чтобы ты узнала правду, но он считал, что тогда было не подходящее время. Ты была на каком-то танцевальном шоу, когда состояние твоей матери резко ухудшилось. Мы знали, что её конец близок, и он отказался, чтобы твои последние воспоминания о ней были омрачены правдой.

Я опустила глаза на стол.

— Он всю ночь ехал, чтобы привезти тебя домой и убедиться, что ты успеешь попрощаться. У нас было два дня с ней до того, как она ушла, и только после этого он пообещал ей, что однажды расскажет тебе правду.

— Но он так и не сделал этого.

— Нет. Он слишком любил её, чтобы позволить ей взять на себя вину за конец их брака. И был готов быть злодеем в этой истории. Как он однажды сказал мне, у тебя было не так много воспоминаний о твоей матери, как должно было быть — не стоило портить те, что у тебя были. — Она грустно улыбнулась. — Я не спорила. С правдой не поспоришь.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

— Потому что ты позволяешь их отношениям определять твою собственную жизнь, не зная и половины. С твоей стороны всё выглядит так, будто твой отец оставил вас, чтобы быть счастливее с новой семьёй, с сыном, которому он мог передать титул. Я знаю, что ты не хочешь такой жизни, Грейси, но всё не так однозначно, как ты думала. Он никогда бы не ушёл от неё, если бы мог, и я искренне верю, что, если бы Харриет победила рак второй раз, он бы развёлся с Кармен и снова женился на твоей матери.

— Что заставляет тебя так думать?

— Он сам мне сказал. — Её улыбка стала хитрой. — Однажды он сказал это и Кармен. Он женился на ней только потому, что ребёнок был мальчиком. Если бы это была девочка, он бы никогда не оставил твою мать. И даже тогда он сделал это только потому, что Харри заставила его.

— Неудивительно, что Кармен так ненавидит меня. А он вообще любит её?

Её глаза загорелись.

— Я уверена, что сейчас у него есть к ней чувства, но ни один из них не женился по любви. Ты бы назвала их брак счастливым?

— Я бы не сказала. Я... Кажется, я не провожу с ним достаточно времени, чтобы это понять.

— И это не твоя вина, — сказала бабушка, похлопывая меня по колену. — Твой отец будет в ярости от того, что я рассказала тебе правду, но мне всё равно. Уильям — хороший мальчик.

— Ему почти тридцать.

— И пока он не будет в моём возрасте, он остаётся мальчиком, — резко ответила она. — У вас с ним есть общая история с детства, и если нет ничего другого, то хотя бы связь с твоей матерью через Кэти. Не разрывай эту связь из-за решений, которые приняли другие люди.

Я уставилась на неё.

— Почему ты так об этом заботишься?

— Потому что я не смогла отговорить твою мать от принятия решения, которое разбило ей сердце, — сказала она, сжимая моё колено. — Но я могу отговорить тебя.

— А что, если я решу больше не видеться с ним, и это окажется неплохим решением?

— Если бы ты действительно верила, что больше никогда не говорить с ним — правильное решение, разве ты бы задала мне этот вопрос?

Я сглотнула, нервно вертя пальцы.

— Думаю, мне нужно поговорить с папой об этом.

— Согласна. И если он захочет поговорить со мной, сделай одолжение и скажи ему, что мой самолёт разбился. Я сегодня не в настроении выслушивать его нытьё.

Мои губы дёрнулись в улыбке.

— Обязательно, бабушка. Обязательно.