Грейс

Я согласна, я согласна, я согласна

Свадьбы были волшебными.

В них было что-то особенное, какая-то магия, которая витала вокруг в этот день — счастливое, мечтательное, ощущение полета, которое окутывало всех и словно дарило тысячи теплых объятий. Именно такой была свадьба Фрейи и Джеймса.

Это может звучать как клише, но она действительно выглядела как принцесса. Ее платье было прекрасно своей простотой: пышная юбка и драпированные спущенные рукава сами по себе притягивали взгляд. А в сочетании с нежным кружевом фаты, закрепленной маленькой бриллиантовой тиарой, она воплощала в себе тот образ невесты, о котором мечтает каждая маленькая девочка.

Правда, большинство девочек, наверное, не мечтали о ярко-розовых резиновых сапогах под платьем, но в некоторых ситуациях без этого не обойтись.

Джеймс же был воплощением Принца на белом коне в своем безупречно сшитом смокинге, а его галстук был такого идеального оттенка синего, что точно гармонировал с ее глазами.

Вместе Фрейя и Джеймс были настоящим воплощением счастья, и все это чувствовали. Оно буквально исходило от них волнами, и было видно, как сильно они любили друг друга и всех вокруг.

Она, конечно, иногда была настоящей «брайдзиллой», но, глядя на нее сейчас, когда та светилась от счастья, было очевидно, что Фрейя вовсе не капризничала. Ей просто действительно хотелось, чтобы этот день был идеальным. И забавно, что она получила все, о чем мечтала, именно тогда, когда отпустила это давление и перестала пытаться сделать день идеальным.

Даже в резиновых сапогах.

Наверное, это была моя любимая часть. Она нашла момент даже во время церемонии, чтобы показать свои сапоги. Наступило мгновение напряженности, когда она дошла до конца прохода, но как только она приподняла подол своего объемного платья и показала Джеймсу свои сапоги, улыбнувшись ему, все напряжение, как с нее, так и с него, мгновенно спало.

И с других тоже.

Кэти всю утро была настоящим комком нервов. Несмотря на всю помпезность и драму вокруг свадьбы, у них была одна из самых маленьких свадебных свит в истории человечества — брат Джеймса был его шафером, а шестилетняя дочь брата — подружкой невесты у Фрейи.

Я особо об этом не думала, пока Кэти не затащила меня в комнату Фрейи вместе с Мораг для тех мелких дел, которые происходят перед свадьбой. Мне удалось избежать фотосессии, к счастью, за исключением нескольких снимков, от которых я просто не могла отказаться. Это было неловко, но ничего критичного.

Я сама попросила, чтобы меня не включали в альбом из-за новизны наших отношений с Уильямом, и Мораг молча кивнула в знак согласия.

Кэти и Фрейя рассмеялись. Конечно, они знали правду о нас с Уильямом, но все же захотели сделать фото. Кэти — ради ностальгии, а Фрейя, потому что я была практически уверена: мне не удастся так легко избежать общения с ней в будущем.

Мы стали подругами.

Отвязаться от этой семьи оказалось сложнее, чем я думала.

Отчасти потому, что я не хотела этого.

Я не хотела лишать себя общения с Кэти и Стюартом, которые могли рассказать мне истории о моей милой маме. Не хотела разрушать возрождающуюся дружбу с Фрейей, которая, несмотря на весь стресс, была одной из самых приятных людей, которых я когда-либо встречала.

А Уильям...

Боже, я не знала.

Я не хотела возводить стену между нами, хотя меня пугали последствия, если этого не сделать.

Смогу ли я забыть, каково это было, когда он поцеловал меня?

Исчезнут ли воспоминания о его руках, обнимающих меня, пока мы спали?

Смогу ли я когда-нибудь вернуться к жизни, где его больше нет, а мое сердце не бьется быстрее при звуке его шагов?

Пройдет ли эта глупая, глупая маленькая влюбленность, те теплые, пьянящие ощущения, которые я испытывала рядом с ним?

Слишком много вопросов. Слишком много неизвестного. Слишком много пугающих вариантов.

Я просто... не хотела этого.

Не хотела.

Вот и все. Что бы это ни было, я не хотела. Не хотела его в своей жизни с этими нелепыми чувствами, но и не хотела, чтобы его не было рядом.

Я не хотела возвращаться в Оксли, зная, что он живет поблизости, и мы можем столкнуться в любой момент. Что, если мое сердце не справится с этой маленькой влюбленностью? Что, если он не испытывает ко мне того же, что я к нему, и встретит кого-то другого? И я увижу его с ней?

Смогу ли я быть в порядке с этим?

Смогу ли я быть счастлива, что он остался в моей жизни?

Более того, смогу ли я быть другом тому, кто заставлял меня чувствовать себя так волшебно?

Ну, я прочитала достаточно книг, чтобы знать ответ на этот вопрос.

Даже моя лучшая подруга не могла прекратить встречаться с мужчиной, который «случайно» сделал ей что-то весьма личное — не один раз — из-за того, что он заставлял ее чувствовать. Так что у меня был и реальный опыт, который подсказывал тот же ответ.

Я не смогла бы с этим смириться, я не была бы счастлива и не смогла бы остаться его другом.

Не после того, как я узнала, что такое быть чем-то большим, чем просто друзья.

Хотя мы даже не друзья. Я не знала, что у нас есть. И не хотела думать о том, что это что-то большее, потому что это было бы просто нелепо. Прошла всего неделя. Пусть мы провели почти каждую минуту вместе, и у нас была долгая история, но это не значит, что то, что я чувствовала, было нормально.

Это было ненормально.

И это пугало меня.

Я говорила себе, что все это из-за замка, свадьбы и волшебства вокруг нас. Ну ведь это же словно в кино, да? Заснеженный шотландский замок, будущий герцог, грандиозная свадьба... Это буквально основа для любовной истории.

Но неделя?

Нет.

Я была безумна.

Я медленно сходила с ума, и, несмотря на все мои чувства, не могла дождаться понедельника, когда поеду домой. Я была достаточно разумна, чтобы признать, что мне нужно пространство, нужно отделиться от этой ситуации, чтобы понять, что я чувствую на самом деле.

Мне просто нужно было дотянуть до этого момента, не потеряв разум окончательно.

— У тебя лицо, как будто тебя ударили по щеке, — сказала бабушка, протягивая мне бокал вина и садясь на стул рядом со мной. — Это свадьба. Улыбнись.

— Она не может, она слишком угрюмая, — сказал мой брат, наклоняясь через спинку моего стула.

Я подняла руку и шлепнула его.

— Ты маленький негодяй.

Бабушка посмотрела на него с прищуром.

— Ты свою мать сюда привел?

Мой стул слегка закачался, когда Винсент рассмеялся.

— Я не настолько глуп. Она занята своими связями.

— Она пытается свести тебя с кем-то, — огрызнулась я. — Найти тебе подходящую невесту.

Бабушка хмыкнула.

— Так не встречайся с теми, кого она предложит.

— Бабушка, — предостерегла я её.

— Нет уж, — сказал Винсент. — Я не думаю, что она на самом деле это делает. Просто она боится Оливии.

Упомянутая дама гордо расправила плечи.

Я повернулась к брату.

— Это действительно причина, почему ты здесь? Чтобы Кармен оставила тебя в покое?

— Нет-нет, — сказал Винсент, осматривая комнату так, как это делают подростки, когда ищут выход. — Я провожу время со своей любимой сестрой.

— Я твоя единственная сестра, а в последний раз ты делал это добровольно, когда тебе было четыре, и у меня был пульт от телевизора.

— На самом деле, это было в прошлом году, когда я купил тебе обед.

— Это была взятка, чтобы купить тебе алкоголь, — напомнила я ему.

— Если она не сделает этого, я сам возьмусь, — вмешалась бабушка. — Я возьму бесплатную еду.

Я вздохнула.

— Я сделала это. В чьём доме, ты думаешь, он пиво пил?

Винсент засмеялся.

— Мне пришлось косить ей газон шесть месяцев.

— Я тебя предупредила заранее. Если кто-то блеванет, ты будешь отвечать за газонокосилку. — Я пожала плечами. — Зачем ты тут без дела? У тебя нет никого, с кем поговорить?

— На самом деле, нет, — пробурчал он. — Я согласился прийти только потому, что папа был здесь, и знал, что он отпустит меня пораньше, если я попрошу. Мама не отпустит.

— Бедный ты. — Я потянулась, чтобы щипнуть его за щеку, но он увернулся. — Хочешь, я тебя отсюда вытащу? Скажу, что у тебя болит голова.

— Нет, она просто будет донимать меня всю следующую неделю.

— Подумай об этом так: всего шесть месяцев, и ты будешь в университете.

— Да, потому что поход в Кембридж избавил тебя от нее.

— Touché.

— А тебе почти тридцать, и все равно ты ужинаешь с ней раз в месяц. Надежды для меня нет, — пробормотал Винсент.

— О, как только тебе исполнится восемнадцать, ты сделаешь мне одолжение и скажешь, что больше не хочешь ужинать со мной, — сказала я, отпивая вино. — Часть этих ужинов — это время, проведенное с сестрой. Похоже, что ты, когда писался в мои туфли, когда тебе было пять, не сблизил нас достаточно.

Он сморщил нос.

— Это самая странная братская связь, которую я когда-либо испытывал.

— Ты можешь сказать это снова. Меня шантажировать, чтобы косить мой газон, было гораздо эффективнее.

Бабушка прищурилась на меня.

— Ты шантажировала подростка?

— Да. Не притворяйся, что ты никогда не делала этого со мной, — ответила я.

— Радует видеть, что ты все-таки пошла в меня.

— Господи, не пугай меня так.

Винсент засмеялся.

— Кстати, папа хочет, чтобы ты ему позвонила.

Я уставилась на него.

— Ты не мог сказать это вначале?

— Нет. Если бы я сказал, то уже вернулся бы, проводя субботний вечер с матерью, а это не в моих интересах.

Ох, снова быть семнадцатилетним.

— Ладно, — ответила я. — Он не мог сказать мне это сам?

— Может быть. Он сказал, что ты не ответила, когда он тебе звонил раньше, и ты тоже не написала ему в ответ.

— Конечно нет. Я на свадьбе. Какой невоспитанный малый достаёт телефон на свадьбе?

— Он достал, — сказала бабушка.

Винсент кивнул.

— Я достал. Играл в Candy Crush во время ужина.

Бабушка рассмеялась.

— Такое чувство, что ты пытаешься заставить мать выгнать тебя отсюда.

— Он действительно, — подтвердила я, в то время как он произнес:

— И то правда.

— Иногда я задумываюсь, как вы связаны, потому что вы совершенно не похожи, — сказала она, глядя на нас обоих. — А потом вы делаете вот это, и выходит ваш отец. Ужасно.

Я наклонила голову, зажимая переносицу.

— Мне это тоже не нравится, — ответил Винсент. — Он хочет, чтобы ты позвонила ему завтра, Грейс.

— Я постараюсь, — ответила я неопределенно. — Если нет, то позвоню ему, когда вернусь домой в понедельник.

— Я скажу ему, — сказал он, оглядываясь. — Здесь есть кто-нибудь, с кем я могу поговорить?

Я осмотрела комнату.

— Не знаю.

— Разве ты не знаешь всех этих людей?

— Не по своему желанию, — заметила я. — Ты ходишь на подобные рауты гораздо чаще, чем я.

— Не по своему желанию, — повторил он.

Я закатила глаза и повернулась, чтобы он мог смотреть на затылок моей головы. Многие люди не смогли приехать из-за погоды, и, судя по тем, кого я знала, большинство из них не включало никого, с кем бы Винсенту хотелось пообщаться.

Мне его было жалко.

Свадьбы были ужасны, когда ты подросток. В детстве они были веселыми, когда ты мог танцевать как угорелый, а как взрослый — опять же, ты мог танцевать как угорелый, только теперь уже пьяный. Но для подростков?

Не очень, особенно на таких более нарядных свадьбах, как эта.

Ему придётся с этим смириться.

— Это выглядит как просвещённый разговор, — сказал Уильям, вырываясь от своей тёти Сесилии.

Нас представили. Сразу после того как она рассказала мне о восемнадцати камнях в почках, которые ей удалили.

— Не наполовину так интересно, как твой, — ответила я, поднимая брови.

Его улыбка исчезла.

— Я пытался сказать ей, что уже знаю о том, как она удаляла аппендикс, но она сказала, что это было другое.

Винсент прищурился.

— Я думал, что у нас только один аппендикс.

— У нас есть, — сказал Уильям. — Я думаю, она говорила о желчном пузыре.

— У неё остались вообще органы? — спросила я.

— Нет, и спасибо богу, что она не может стать донором органов, иначе она вернулась бы и стала рассказывать нам обо всех этих пожертвованиях, — сказал он, заставляя бабушку смеяться. — Вы все прячетесь в углу? Всё, что вам нужно, это Кармен, чтобы сделать это семейным делом.

— Вот именно. Ты не женишься на моей внучке за этот комментарий, — заметила бабушка, вставая. — Я отзываю своё разрешение!

Я перевела дух, когда она вышла в толпу.

— Вау. Если бы я знала, что избавиться от неё так легко, я бы сказала это давным-давно.

Уильям усмехнулся, а Винсент стукнул меня по плечу.

— Ты выходишь замуж?

— Да, — ответил Уильям.

— Нет, — произнесла я в то же время, а потом стукнула его по руке и повернулась к брату. — Нет. Игнорируй его.

— Так почему вы встречаетесь, если не собираетесь жениться? — спросил Винсент, наклоняясь над спинкой моего стула. — Разве это не цель? Зачем встречаться с кем-то, если не собираешься на нём жениться?

Я открыла рот, чтобы ответить на его вопрос, но остановилась.

Ах.

Разве я не задавала этот вопрос прежде?

— Да, — произнес Уильям через секунду, растягивая слово, глядя на меня. — Почему мы встречаемся, если в итоге не собираемся жениться, Грейс?

Я медленно провела языком по губам, повернулась к нему и бросила ему самый плоский и в то же время смертоносный взгляд, на который была способна.

Я собиралась его убить.

— Ты мой пробный вариант, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — То, что делать не стоит, если хочешь знать.

Его губы изогнулись в улыбке, которая едва заметно проявилась.

— Я думаю, смогу убедить тебя в обратном.

— И на этом достаточно твоего флирта, — пробормотал Винсент, отталкиваясь от моего стула. — Ужасно.

Я дернулась, когда он исчез так же быстро, как и бабушка, а затем посмотрела на Уильяма.

— Я сегодня учусь, как быстро избавиться от членов семьи. Кто бы мог подумать, что флирт так отвратителен для подростка?

— Я знал, — ответил он. — Это не отвратительно, когда я это делаю, но отвратительно, когда моя сестра. Я его понимаю.

— Хорошо знать на будущее. Мне стоит регулярно брать с собой фальшивого парня.

Он рассмеялся.

— Потанцуем?

— Ты умеешь танцевать?

— Он точно не умеет, — сказал знакомый голос за мной. — Он наступил мне на ногу на моем двадцатилетии, и я до сих пор не простила его за это.

Я обернулась с улыбкой. Почему все подходят сзади?

— Могу представить, — сказала я Габриэлле. — Тебе стоило видеть, как он завязывал банты на стульях во время церемонии — это было похоже на то, как он завязывает футбольные бутсы.

Она медленно покачала головой, и её тёмные кудри качнулись с движением.

— Некоторые вещи, похоже, не меняются.

— Ты споткнулась о тачку три дня назад, — сказал парень рядом с ней. — Поэтому не уверен, что можешь тут кого-то упрекать, детка.

Габриэлла скривилась.

— Ладно. Это не моя вина, что тачка оказалась на пути. На самом деле, это была твоя. — Она толкнула его в грудь, а потом посмотрела на меня. — Грейс. Почему ты пряталась от меня?

Я улыбнулась.

— Вперёд! — Она подтолкнула меня, пока я не встала, затем убрала стул, на котором сидела, и обняла меня. С вздохом я ответила на её объятие, а Уильям взял мой бокал, чтобы не пролить его. — Я скучаю по тебе. Перестань игнорировать наши звонки.

— Я не игнорирую ваши звонки. Я просто забываю перезвонить, — ответила я честно. — Я как-то занята.

— Но не настолько занята, чтобы уехать в Шотландию на неделю, — возразила она, отстраняясь с тёплой улыбкой. — О, ты ещё не познакомилась с Майлзом. Майлз, это Леди Грейс Монтгомери-Браун, моя старая и дорогая подруга. Грейс, это мой парень, Майлз.

— Просто зовите меня Грейс, — сказала я, пожимая ему руку. — Пожалуйста.

Он улыбнулся, и его улыбка также отразилась в его глазах.

— С удовольствием. Я не смог бы запомнить титулы всех, даже если бы пытался.

— Забери Грейс с собой. Она — ходячая аристократическая энциклопедия, — вставил Уильям. — Она могла бы распознать всех по фотографии.

Габриэлла закатила глаза и посмотрела на меня.

— Адилейд и Ева здесь, и они сказали мне, чтобы я забрала тебя, чтобы мы могли пообщаться. Майлз, присматривай за Уильямом и следи, чтобы он не попал в беду.

— Я не попадаю в беду, — пробормотал Уильям.

— Ладно, тогда берегите друг друга. Я забираю твою девушку, — сказала она с улыбкой, схватив меня за руку. — Поехали.