Грейс

Доброе утро

Это было клише, но первое, что я почувствовала, когда сон начал медленно рассеиваться, была эрекция Уильяма. Мы лежали почти в той же позе, в которой уснули прошлой ночью, только его рука теперь была поверх одеяла, а не под ним, и наши ноги как-то сместились, как и руки, которые теперь простирались к другой стороне кровати.

Кажется, ночью я каким-то образом убрала его руку, которая была у меня под шеей.

Свобода и всё такое.

Но теперь, когда солнечные лучи пробивались сквозь щель в шторах, я более чем осознавала его лёгкое подталкивание к моим ягодицам.

Ну, по крайней мере, он действительно не соврал насчёт того, что я ему нравлюсь.

Не то чтобы у меня были основания сомневаться в этом. С тех пор как Уильям поцеловал меня вчера, в его поведении была только нежность, даже когда я видела, как он старался сознательно себя сдерживать.

Я думала, что мне это не понравится, но всё оказалось наоборот. Мне это нравилось. Мне нравилось ощущение его руки на моей пояснице, лёгкие прикосновения кончиков его пальцев к тыльной стороне моей ладони, мимолётные касания плеча, когда он играл с прядью моих волос.

Особенно это было важно вчера вечером после ужина. Нас буквально засыпали вопросами, и хотя я чувствовала себя достаточно подготовленной, чтобы справиться с ними, я всё равно сильно нервничала.

А что, если я ошибусь? Что, если запутаюсь во лжи? Что, если расскажу одну историю одному человеку, а его сестре — другую? Это было вполне возможно, и в этом заключалась проблема лжи — ты плетёшь коварную паутину, но она оказывается очень хрупкой.

Все эти лживые ниточки переплетаются в нечто блестящее и особенное, но одно неверное движение — и всё рухнет.

И вот, где я оказалась сейчас. Смогу ли я продержаться ещё одну ночь? Особенно с учётом того, что среди гостей были люди, которых я знала, — и, полагаю, они были друзьями Уильяма тоже. Мы могли бы разыграть это как что-то, что мы скрывали до сих пор, но тогда нам пришлось бы устроить расставание на глазах у большего количества людей, чем я предполагала.

До меня стало доходить, насколько это всё было плохой идеей. Наши круги общения были так тесно переплетены, и хотя я не знала этого вначале, оставаться здесь было ужасным решением. Я должна была уехать сразу же, как только поняла, кто он такой.

Так было бы проще во многих, многих отношениях.

Я бы не испытывала то, что испытываю сейчас, это уж точно. Я бы не чувствовала себя так спокойно, свернувшись калачиком рядом с ним, чувствуя его тёплое дыхание на своей коже. Мне бы не было так комфортно, когда он обнимал меня, когда тысячу раз касался меня, когда целовал меня так, как в самых сладких мечтах.

У нас оставалось два с половиной дня этой игры, а потом всё вернётся на круги своя.

Я вернусь к учёбе, отчаянно пытаясь вовремя закончить свою докторскую. Уильям вернётся к… чему бы он там ни занимался. Я даже не знала, чем Уилл занимается. Никогда не спрашивала.

Как это я не знаю?

В любом случае, всё вернётся в норму. Я вернусь к своей жизни, к жизни с моей лучшей подругой, а Уильям — к своей, какой бы она ни была.

Разве не так?

Со мной всё в порядке. Что бы это ни было — эта связь между нами — она исчезнет. Они всегда исчезают, хотя раньше я никогда не чувствовала ничего подобного.

С ним всё было так легко. Если бы не ложь, это совсем не ощущалось бы, как притворство. Чёрт, я чувствовала себя менее комфортно с настоящими парнями, будто быть настоящей девушкой было сложнее, чем это.

Но я не хотела этого.

Не хотела этой жизни высшего общества, полной сплетен и излишеств.

Я хотела нормальную жизнь. Нормальный дом, нормального мужа, нормальных детей, без обязательств, титулов и всего, что усложняет существование. И даже если я приму тот факт, что у меня есть чувства к Уильяму, такой жизни у него не будет.

Но хотела ли я этого?

Стоит ли отказываться от того, что ты думала, что хочешь, ради чего-то или кого-то, кого ты не знала, что нуждалась?

Я с первого дня была уверена, что никогда больше не заговорю с Уильямом после этих выходных, но было ли это теперь возможным для меня?

Нет.

Тот маленький шепот в глубине моего сознания был прав. Я не смогу игнорировать этого человека. Его семья хранит воспоминания о моей матери и моём детстве, и я хочу их услышать, а он — часть этой истории.

Может, я и не хотела больше никогда с ним говорить.

Может, я хотела.

Смогли бы мы стать друзьями? Возможно ли было сохранить дружбу, когда я чувствовала такое притяжение к нему? Сможем ли мы быть рядом, если кто-то из нас начнёт встречаться с кем-то другим? Буду ли я сравнивать всех с этим чувством?

А было ли это чувство настоящим?

Ведь мы в пузыре. В магическом, сказочном пузыре, в красивой сказочной обстановке. Я ничего не знала о нём, несмотря на то, что мы как бы знали друг друга всю жизнь.

Он любит кошек или собак? Какая его любимая фирма пасты? Кто для него лучший супергерой? Как он относится к гороховому пюре и карри в рыбацкой лавке?

Знаете, такие важные вещи.

Те самые важные вещи, которые теряют значение, когда его дыхание заставляет мою кожу гореть, а его прикосновение смывает все мои заботы.

И, знаете, слава богу, что оно смывает. У меня и так их предостаточно с учётом того, что моя мачеха должна приехать сегодня.

Просто одна мысль об этом заставляла меня напрягаться. Я не разговаривала с отцом с тех пор, как позвонила ему, и теперь, когда знала, что бабушка сказала ему, что я здесь, и что, по её словам, встречаюсь с Уильямом, была вероятность, что Кармен загонит меня в угол сегодня вечером и завалит вопросами.

Только потому что бабушка знала правду, это не значит, что она рассказала её отцу. И уж точно она не скажет ничего Кармен — да и я не хочу, чтобы та узнала.

Это было мелочно, но я была мелочной.

Особенно когда дело касалось её.

— О чём ты так думаешь, что напряглась? — спросил Уильям сонным голосом, просовывая руку под одеяло и обнимая меня.

— О свадьбе, — ответила я. — Точнее, о встрече с моей мачехой.

— Ммм, — пробормотал он, явно ещё не до конца проснувшись. — Натрави на неё свою бабушку.

— Мне не нужно натравливать её ни на кого. Она как сторожевая собака безо всяких приказов.

Он тихо хихикнул, но его смех был прерван тем самым огромным зевком, который оказался настолько заразительным, что и я не смогла удержаться.

Этот зевок вызвал ещё один сонный смех у него, такой, что он затрясся всем телом.

— Прости, — пробормотал он.

— Ммм, — отозвалась я. — Обязательно ли мне идти на свадьбу? Может, мне разыграть мигрень или что-то такое? Разве мы не обсуждали это как вариант?

— Нет. Ты не сможешь избежать этого сейчас. — Уильям поцеловал моё плечо, задержав губы на коже немного дольше. — К тому же, осталось совсем немного до того, как ты будешь свободна.

— Как бы не так, — пробормотала я. — С учётом того, сколько людей теперь думают, что мы в отношениях, я удивлена, что мой отец ещё не позвонил мне с требованием объяснений, почему я до сих пор не рассказала ему об этом.

— Что, если он позвонит? Что ты ему скажешь?

— Что я взрослая женщина, и мне не нужно его разрешение, чтобы встречаться с кем-то.

— И как это воспримет?

— Достаточно хорошо, чтобы перестать задавать вопросы, скорее всего. — Я вздохнула. — Он напишет мне сообщение позже, а завтра позвонит, когда Кармен успеет пожаловаться, что я игнорировала её весь вечер.

— Откуда ты знаешь, что она так сделает?

— Потому что я собираюсь игнорировать её весь вечер.

Он засмеялся, слегка сдвинулся, и его эрекция коснулась моей ягодицы.

— Правда?

— Да. Как ты думаешь, почему я не хожу на мероприятия с ними? Частично потому, что не всегда хочу, но даже на те, на которые я хотела бы пойти, я не хожу из-за неё. Ей нравится играть в счастливую семью и делать вид, что она лучшая мачеха на свете.

— Ты когда-нибудь давала ей шанс?

— Ты говоришь, как мой бывший терапевт.

Уильям подтолкнул меня, чтобы я перевернулась, и я развернулась, лицом к нему, надув губы.

— Мы должны это обсуждать прямо сейчас? — спросила я.

— Я просто интересуюсь.

— Ладно. Да, давала, — ответила я. — В университете я поняла, что, возможно, она не была таким уж ужасным человеком, как я считала. И пыталась наладить с ней дружеские отношения, но через несколько месяцев сдалась.

Он сжал губы в натянутой улыбке.

— Она дура.

Я пожала плечами.

— Я тоже была не самой приятной, но знаю, что сегодня вечером она будет играть роль заботливой и гордой мачехи, а потом снова станет самой собой. Она пыталась стать моей матерью после свадьбы с отцом, и, думаю, никогда не простит меня за то, что я её отвергла. Хотела бы я, чтобы она меня игнорировала, честно говоря.

— Я постараюсь держать тебя подальше от неё.

— О, мой настоящий Принц на белом коне, — с улыбкой поддела я. — Удачи с этим. Тебе придётся контролировать бабушку.

— Нет, я не смогу её контролировать. Она меня немного пугает.

— Это справедливо. — Я улыбнулась. — Нам, наверное, стоит встать. Удивительно, что твоя сестра до сих пор не влетела сюда.

Он покачал головой.

— Я видел её утренний план. Она занята, так что у нас есть немного покоя до предсвадебного обеда.

— Предсвадебный обед?

— Она хотела последний раз пообедать с нами перед свадьбой, так что бабушка устроила два отдельных обеда одновременно в разных концах замка.

— Это кажется слишком сложным.

— Ты встречалась с моей сестрой?

Я улыбнулась.

— Встречалась. И она мне очень нравится.

— Больше, чем я?

— Больше. Определённо больше. Она намного менее раздражающая.

Уильям зарылся рукой в мои волосы, нежно касаясь затылка.

— Придётся тебя переубедить, да? — прошептал он, притягивая мои губы к своим.

Я медленно закрыла глаза и обняла его, притягивая нас ещё ближе друг к другу. Одной рукой я нежно держала его за подбородок, а его пальцы скользнули под мою футболку, лаская кожу на спине.

Тепло пронзило меня. Было слишком рано для таких ярких ощущений, но моё тело не подчинялось времени. Каждая клеточка оживала под его поцелуями, особенно когда Уильям углубил его, проводя языком по моему.

Мне нужно было почувствовать его ещё сильнее, и я отдалась на волю ощущениям, которые стремительно нарастали внизу живота и рассеивались, пока не сосредоточились между ног, умоляя о большем.

Я перекинула одну ногу через его, прижимаясь к его эрекции. Она была твёрже, чем утром, и бесшабашная, неразумная часть меня хотела потянуть его трусы вниз, чтобы ощутить его по-настоящему.

Будто почувствовав это, Уильям перевернул меня на спину и навис надо мной, прижав мои руки к кровати. Его пальцы нежно сжали мои запястья, рассекая искры по моей коже. Я выгнулась, а он поцеловал меня ещё глубже, и я обвила его талию ногами, притягивая его к себе так близко, как только могла.

Это всё было плохой идеей, но мне было всё равно. Я хотела большего — его всего, настолько, насколько он мог мне дать, и столько, сколько я смогу принять.

— Грейс... — начал он.

— Заткнись, — прошептала я, сильнее сжав его ногами, чтобы передать своё желание.

Он тихо застонал, и этот звук пробежался мурашками по моей спине. Уильям отпустил мои запястья и, сняв футболку, позволил мне обнять его за шею, как только он был готов. Я цеплялась за него отчаянно, и Уилл скользнул рукой под мою голову, пока целовал меня ещё более страстно.

Моё сердце забилось быстрее, когда Уильям свободной рукой начал изучать моё тело. Скользнул по моему боку, поднимаясь к поясу моих шорт, и пальцами начал пробираться под мою футболку. Моя кожа горела там, где он касался меня, а сознание наполнялось ощущениями от каждого его прикосновения, распространяясь, словно лесной пожар.

С ним было так легко потеряться. Он был словно океан, в котором можно утонуть, если позволить себе, и именно это я и делала — позволяла себе тонуть, погружаясь глубже с каждой секундой.

И я не хотела всплывать на поверхность.

Я доверяла ему так, что меня это пугало, и когда он приподнял мою футболку и переместил свои поцелуи с моих губ на шею, лаская грудь свободной рукой, откинула голову назад. В этот момент я была полностью в его власти и готова была на что угодно, если это заставит меня чувствовать себя живой.

Будто читая мои мысли, Уильям сменил положение, ослабив мои объятия, и начал спускаться ниже, используя свои руки и губы, чтобы исследовать меня. Его язык играл с одним соском, а большой палец поглаживал другой, и я застонала, когда волна удовольствия пронзила меня.

Он сел, бросив мои ноги по обе стороны от себя, затем сдвинул своё тело, поставив одно колено рядом с моим бедром. Потом снова запустил руку в мои волосы, удерживая мою голову, целуя меня с той же ленивой страстью, что и раньше, но с глубокой жаждой, от которой я теряла рассудок.

Уильям опустил свободную руку между моих ног. Сначала поверх шорт. Пальцами скользнул по моему напряжённому и жаждущему внимания местечку, и мои бедра ответили движением.

Он целовал меня медленно, но жадно, затем его рукой пробрался под пояс моих трусиков к моей влажности.

Уильям тихо застонал, когда легко скользнул пальца и сквозь неё, и я тяжело дышала в его губы, когда он ввёл один палец в меня. Мои мышцы сжались вокруг него, и спустя несколько мгновений Уилл добавил второй, заставляя меня вцепиться в его плечи, пока основание его ладони терлось о мой пульсирующий клитор.

Я извивалась под его руками, мои бедра прижимались к его руке, отчаянно жаждая оргазма, который уже нарастал внутри. Другой рукой, запутавшейся в моих волосах, тянул мою голову назад, чтобы он мог целовать мою шею.

Я медленно распадалась на части, шов за швом, стежок за стежком. Его пальцы внутри меня и его рука, ласкающая мой клитор, были почти невыносимо хороши, и горячий разряд пробежал по моему телу, отдаваясь в ушах гулом, и…

Постой, нет. Это был не гул.

Кто-то стучал в дверь.

— Они уйдут, — прошептал он мне на ухо.

— Они не уходят, — ответила я, мой голос задрожал от прерывающихся вздохов, пока стук продолжался.

— Чёрт побери. — Он медленно вытащил свои пальцы из меня и из моих трусиков, поднялся и сердито направился в гостиную к двери. — Чего? — рявкнул он, открывая её.

— Чуи сбежал, — услышала я голос его матери. — Ты должен помочь нам найти его до свадьбы.

Я собиралась убить эту чёртову птицу.

— Ладно. — Уильям с грохотом захлопнул дверь и вернулся в спальню, с раздражением на своём красивом лице. — Если я найду эту птицу, я сверну ей чертову шею.

— Представь, что чувствую я, — пробормотала я, сжимая ноги, когда села.

— Считай, что это отсрочка, — предупредил он меня, срывая с себя шорты и боксёры, оставив свой напряжённый член свободно покачиваться, заставив меня невольно опустить взгляд. — Как только эта проклятая свадьба закончится, я кину тебя обратно на эту кровать, и ты не встанешь, пока я не закончу то, что начал.

Он стремительно вошёл в ванную, захлопнув за собой дверь, а я с тихим стоном откинулась на кровать, прикрывая глаза рукой.

Я ненавидела эту птицу.