Грейс

Бабушка — это хаос, хаос — это бабушка

— Это худший бант, который я когда-либо видела, — сказала я, глядя на стул, на котором Уильям только что завязал бант. — Это не шнурки, Уильям.

Он поднял стул и посмотрел на него:

— Что с ним не так? Это бант.

— Он весь обвис! — Я подняла ленточку и снова уронила, чтобы продемонстрировать свою мысль. — Что ты с ним сделал?

— Завязал. — Он поставил стул обратно и сделал шаг назад. — Ладно, да, он немного жалкий по сравнению с остальными.

— Немного жалкий? Он выглядит так, будто ты просто дважды завязал кроссовки. — Я опустилась на колени и нахмурилась, глядя на бант. — Я показывала тебе это трижды, как ты до сих пор не научился? Ты не можешь завязывать эти штуки!

— Послушай, Золушка, тебе придется смириться с тем, что я просто не парень для бантов.

— Золушка? С чего это ты Золушка?

Я усмехнулась и посмотрела на дверь.

— Потому что у меня злая мачеха.

Бабушка ответила мне точно такой же ухмылкой.

— Это один из способов её описать.

Мораг улыбнулась, стоя рядом с ней.

— Посмотрите, кого я нашла, крадущуюся у ворот.

— Я не кралась. Я вообще не крадусь. Мне сказали, что моя внучка здесь, и просто хотела узнать, что она делает в замке в Шотландии, когда должна быть дома и поливать мои цветы.

— Я дала Эмбер твой ключ. Она поливает твои цветы, — ответила я, с трудом сдерживая смех. — Мне стоит задать тебе тот же вопрос: что ты здесь делаешь?

— Приехала на свадьбу, как и все остальные. Включая тебя, — парировала бабушка, заходя внутрь. — Господи, какой грустный бант. Неужели ты не можешь сделать лучше, Грейси?

Я указала на Уильяма:

— Вините Лорда Шнурки.

Мораг засмеялась:

— Ему и шнурки не сразу покорились, если я правильно помню.

— Ладно, — пробормотал Уильям. — В этом нет необходимости.

Я усмехнулась ему:

— Уильям, это моя бабушка, Олив.

Бабушка прищурила глаза, глядя на него:

— Ты внук Мораг. Я видела твои фотографии. Думаю, у меня есть несколько твоих голых фото в саду моей дочери.

Я плотно сжала губы и закрыла глаза, отчаянно пытаясь не рассмеяться.

— Ну, это один из способов снять напряжение, — ответил Уильям, и я как раз успела увидеть, как он взял её руку и поцеловал. — Простите, но я вас не помню, так что рад встретиться с вами снова.

— Конечно, ты забыл. Я сливаюсь с толпой.

— Ты носишь жёлтые брюки и резиновые сапоги цвета лайма, — заметила я.

— Я попрошу кого-нибудь отнести твои вещи в комнату, Олив, — сказала Мораг. — Дай мне своё пальто, дорогая, я его повешу, пока ты болтаешь с Грейс. — Она подмигнула мне, взяла пальто и вышла из комнаты.

— Так, — сказала бабушка, садясь на один из ещё не украшенных стульев. — Что ты здесь делаешь? И не говори мне, что тебя пригласили. Я знаю, твой отец сказал, что ты не приедешь.

— Откуда ты это знаешь? — спросила я, перевязывая бант, который сделал Уильям. — Вот, я сама сделаю, ты в этом бесполезен.

Он отдал мне стул с насмешливым салютом.

— Я позвонила ему, когда узнала, что ты здесь, — ответила бабушка. — Хотела узнать, привезет ли он свою демоническую жену и их отродье. Он сам не знал, что ты здесь. Так что, что ты здесь делаешь? Я думала, ты не общалась с Гленроками много лет. Мораг, конечно, ничего мне не говорила.

— Это всё из-за него, — сказала я, указывая на Уильяма, и скользнула к другому стулу, чтобы завязать на нём бант. — Мы случайно столкнулись у кофейни, он купил мне новый кофе и хитростью выманил у меня номер телефона...

— Хитростью — это слишком сильно сказано, — вмешался Уильям. — Я увидел возможность и не упустил её.

Бабушка мудро кивнула:

— Очень разумно.

— А потом он умолял меня приехать сюда. Правда, ни один из нас не узнал друг друга, иначе я бы сразу сказала, куда ему идти. Но если кто-то спросит, мы познакомились на помолвке общих друзей.

— Да, Мораг упомянула, что у вас отношения. Я так понимаю, это чушь собачья?

Если не считать недавний поцелуй, то да.

— Что чушь собачья? — спросила Кэти, подходя к нам в бальный зал. — Олив! Давно не виделись!

Лицо бабушки озарилось, и она встала:

— Кэти, дорогая! Как ты?

— Лучше буду, когда свадьба закончится, — ответила Кэти. — Что чушь собачья?

— Их отношения, — ответила бабушка. — Ой, чёрт. Она в курсе?

— Да, — устало ответила я. — Но, пожалуйста, прекрати кричать об этом, потому что не все знают.

Она вздохнула:

— Это выматывает меня. Придётся притворяться, что вы на самом деле встречаетесь, и спрашивать, когда у вас будут дети.

Я уставилась на неё:

— Пожалуйста, не надо.

Бабушка посмотрела на нас обоих, её глаза лукаво блестели:

— У вас были бы очень красивые дети.

— Осторожнее, — предостерегла я её. — Я решаю, в какой дом престарелых ты отправишься.

— Ты не отправишь меня в дом престарелых. Ты позволишь мне жить в своей гостевой комнате.

— Ни за что.

— Почему нет? Эмбер живёт с тобой бесплатно. Почему я не могу?

— Одного халявщика вполне достаточно, — отрезала я, вызвав улыбки у Кэти и Уильяма. — Если ты разговаривала с папой, то знаешь, что Кармен и Винсент приедут?

Выражение её лица сказало всё.

— Надеюсь, она наденет белое, чтобы у меня был законный повод пролить на её платье красное вино.

Кэти сдержала смешок:

— Мне придётся проверить план рассадки, чтобы убедиться, что вы не будете сидеть рядом за ужином.

— Нет, пожалуйста, посадите нас вместе, — возразила бабушка. — Я хочу посмотреть, как она будет изворачиваться.

Я перешла к следующему ряду стульев, продолжая завязывать банты и покачивая головой.

Уильям взял ленты и передал мне одну:

— Она её действительно не любит, да?

— А ты бы любил? — спросила я, бросив на него выразительный взгляд.

— Нет, — ответил он спустя секунду. — Пожалуй, нет. Нам придётся держать их поодаль?

— Нет. Кармен, скорее всего, поприветствует её, но бабушка с большим удовольствием будет делать вид, что не имеет понятия, кто она такая. — Я перешла к следующему банту. — Бабушка будет вести себя прилично. В основном.

— Если нет, посадим её рядом с моей тётей Сесилией.

— Это та, которая рассказывает про части тела, которые у неё удалили?

Он легонько постучал мне по голове:

— Гениально. Да, это она. Посадим Кармен с ней. Эй, мам. — Он посмотрел через меня на Кэти. — Посади Кармен и Винсента с тётей Сесилией.

Глаза Кэти засияли:

— Превосходная идея. У неё нескончаемая коллекция историй о всех удалённых органах.

— Забудь о Кармен, — сказала бабушка. — Посади её со мной. Звучит интересно.

Я посмотрела на Уильяма:

— По крайней мере, это её займёт. Если она будет занята, она не сможет навести хаос.

— Я не наводила хаос, — возразила бабушка. — Хаос находит меня.

— Это она всем так говорит, — добавила я. — Но это неправда.

Уильям сдержал улыбку:

— Ты тоже будешь такой через пятьдесят лет?

— А тебе бы хотелось это узнать. — Я фыркнула и перешла к следующему ряду стульев, войдя в ритм завязывания бантов. — Нет. Ещё одной бабушки никто не выдержит.

— Ну, всё, — сказала бабушка. — Я пожалуюсь твоему отцу.

— Нет, не пожалуешься.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты не разговариваешь, и я цитирую, «с этим лживым, подлым, сопливым мерзавцем», если не вынуждена, а ты уже говорила с ним сегодня. Нет шансов, что ты сделаешь это снова. — Я самодовольно улыбнулась ей. — Да и рассказывать-то нечего. Зачем мучить его, когда у тебя есть идеальный способ замучить его жену?

Бабуля прищурила глаза:

— Что ты имеешь в виду?

Кэти тоже внимательно посмотрела на меня:

— Да, какой способ?

Я указала на Уильяма:

— Насколько Кармен знает, я встречаюсь с будущим герцогом. Это её разозлит.

Глаза бабушки засверкали:

— Я скажу ей, что вы собираетесь пожениться.

— Нет, — сказала я в тот же момент, как Уильям сказал:

— Валяй.

Я злобно посмотрела на него:

— Никакого «валяй». Что ты имеешь в виду под «валяй»? Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Я убью тебя через несколько недель. Мы это уже обсуждали.

— И, как я уже говорил, это того стоит, — засмеялся он.

— Молодая любовь, — протянула бабушка. — Разве это не отвратительно?

Кэти прикрыла рот рукой, сдерживая смех:

— Как бы мне не нравилось это шоу, у меня есть дела. Уильям, ты помогаешь или мешаешь, раз уж завязывание бантов ты забросил?

— Меня забанили, — с печалью ответил он. — Говорят, они выглядят как шнурки.

— Грейс, — обратилась ко мне Кэти. — Он помогает или мешает? Я могу найти для него другое занятие.

— Всё нормально, — отмахнулась я. — Оставь его здесь. Он только помешает кому-нибудь другому. По крайней мере, он хоть немного полезен — ходит за мной с лентами.

— Смотри-ка, — вставила бабушка. — Уже понял своё место в отношениях.

— Ладно, я пошла придумывать речь для твоей мачехи о том, что ты однажды станешь герцогиней.

Я посмотрела, как женщины вышли, и повернулась к Уильяму:

— И в какой момент я согласилась выйти за тебя замуж?

— Ни в какой.

— Спасибо.

— Но это не исключено.

— Что это ещё значит?

Он ухмыльнулся:

— Совсем недавно ты умоляла меня поцеловать тебя. Однажды ты будешь умолять выйти за меня.

— Во-первых, я не умоляла, так что следи за языком, — ответила я. — И я не планирую никому делать предложение, уж тем более тебе.

— Ох, ты ранила меня. — Уилл театрально схватился за грудь, чуть не уронив ленты. — Я же уговорил тебя поцеловать меня, верно?

— Нет, ты тянул время, как дурак, пока я не разозлилась и не накричала на тебя. Большая разница. Подвинься, — сказала я, толкая его в ноги. — Ты мне мешаешь.

Он положил ленты на стул рядом с собой и встал, обняв меня за талию и подняв вместе с собой.

— Уильям, поставь меня на место. Мне нужно ещё на восемьдесят трёх стульях завязать банты, а у тебя координация как у...

Он заставил меня замолчать ещё одним поцелуем, тем самым оборвав очередное неуклюжее оскорбление, которое вот-вот готово было сорваться с моих губ. Я прижалась к нему, медленно обвивая одной рукой его шею, затем другой, а его руки скользнули мне на талию, крепко удерживая меня рядом с ним.

— Я не соглашалась на это, — пробормотала я прямо в его губы.

— Я же говорил, что ты совершила огромную ошибку, — прошептал он в ответ. — Теперь, когда я знаю, что ты хотела этого поцелуя, я буду пользоваться этим знанием.

— Это грубо.

— Нет, это эксплуатация. — Он ухмыльнулся, отстранившись лишь настолько, чтобы я могла разглядеть игривый блеск в его глазах.

— По крайней мере, ты это признаёшь.

— Не вижу, чтобы ты пыталась меня остановить.

Я надула губы, и он, конечно же, принял это за знак, чтобы поцеловать меня снова, что собственно и сделал. К сожалению, Уильям был прав. Я не пыталась остановить его. У меня не было ни малейшего желания это делать, потому что хотела этого поцелуя.

Честно говоря, мне совсем не хотелось прекращать эти поцелуи.

Это была проблема.

— Ну, ладно.

Мы резко отстранились друг от друга и повернулись к двери, где стояла Фрейя с хитрой улыбкой на лице.

— Вы точно притворяетесь, — сказала она, а затем развернулась и ушла, оставив нас снова наедине.

Мои щеки загорелись, и я схватила коробку с лентами, всунув её обратно в руки Уильяму.

— Прекрати отвлекать меня.

Он ухмыльнулся:

— По крайней мере, теперь все поверят в нашу игру.

* * *

Я: Я поцеловала его.

Я смотрела на телефон, ожидая, пока появятся три маленькие точки, показывающие, что Эмбер набирает ответ.

Эмбер: Это всё, что вы сделали?

Я: Я В ПАНИКЕ.

Эмбер: Ох, бедняжка, ты застряла в замке с горячим миллионером-герцогом, который хочет тебя поцеловать. Прости, но мне совсем не жаль тебя.

Я: Технически, он не герцог. Всего лишь виконт.

Эмбер: Всего лишь виконт, говорит она.

Я: Ну, если ты так это ставишь...

Эмбер: Он хотя бы хорошо целуется?

Я: Как в мечте.

Эмбер: У него есть брат?

Я: Нет.

Эмбер: А друзья-герцоги, горячие миллиардеры?

Я: ...Есть.

Эмбер: Да, но ты с ними не общаешься, так что какой в этом толк для меня? Ты же не собираешься меня с ними знакомить.

Я: Я с ними общаюсь.

Эмбер: Ваша семейная группа в чате не считается.

Я: Там только один герцог, и он немец.

Эмбер: Он свободен?

Я: Да. Я вас познакомлю. Можно вернуться к моей проблеме?

Эмбер: Это вообще не проблема, если честно. Ты целуешься с горячим ВИКОНТОМ, который унаследует шотландский замок. С которым ты была когда-то друзьями в детстве. Его семья обожает тебя. Ваши притворные отношения выведут Кармен из себя. Честно говоря, единственная проблема здесь — это то, что ты с ним ещё не переспала.

Я: Боже. Я, наверное, умру, если это сделаю.

Эмбер: Отлично, хотя бы не придётся больше слушать твои жалобы.

Я: Я заставлю тебя платить за аренду.

Эмбер: Нет, не заставишь. Если заставишь, перестану загружать посудомоечную машину.

Я: ... Туше́.

Эмбер: Переспать с ним — это худшее, что может случиться? Если он хорош в поцелуях, то в постели он тебе голову снесёт. Тем более, вы уже делите одну.

Я: Дело не в этом. Я не то чтобы стесняюсь. Просто… не знаю.

Эмбер: О Боже. Ты его любишь.

Я: Я этого не говорила.

Эмбер: ПРОШЛО ВСЕГО ДВА ДНЯ.

Я: Прошло больше, чем два дня.

Эмбер: Ладно, пять дней. Ты что, с ума сошла?

Я: Мы знали друг друга в детстве. Это другое… да? Плюс, мы спим в одной кровати и проводим практически всё время вместе.

Эмбер: О Боже. Он твоя родственная душа.

Я: Родственные души — это чушь.

Эмбер: Я твоя платоническая родственная душа.

Я: Это другое.

Эмбер: Едва ли. Наши души говорят друг с другом.

Я: Моя душа говорит твоей: «Отвали».

Эмбер: Моя душа обнимает хаос.

Я: Этот разговор стал немного странным.

Эмбер: Он твоя родственная душа, говорю тебе.

Я: Тебе нужно почаще выходить на улицу. Он не моя родственная душа.

Эмбер: Ты уже наполовину влюблена в него.

Я: Перестань вкладывать слова в мои уста. Я чувствую к нему привязанность, да, но я также чувствую привязанность к пицце и розовому джину. И к кошкам.

Эмбер: Пицца и розовый джин. Вот это родственная душа, которую я понимаю. Пошла в Tesco за пиццей. Вернусь.

Я: Пожалуйста, не приноси домой кошку.

Эмбер: Никаких обещаний.

Я покачала головой и отложила телефон в сторону. Надо было догадаться, что бесполезно искать сочувствия у неё. Она — хаос во плоти, как и бабушка. Ни одна из них не стала бы сочувствовать, если можно отпустить саркастическую шутку.

— Ты выглядишь обеспокоенной, — заметил Уильям, вытирая волосы полотенцем.

— Ты веришь в родственные души? — спросила я, облокотившись на спинку дивана и глядя на него. На нём были только джинсы, и случайная капля воды скатилась с его тёмных волос на плечо, а затем потекла по груди.

— Перестань пялиться, а то я покраснею, — усмехнулся Уильям, стирая каплю, прежде чем она успела завершить своё путешествие.

Это было грубо.

— Почему ты спрашиваешь? — наконец произнёс он.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Просто задумалась. Ты веришь в них? В романтические или платонические?

— Ого. Я тебя дважды поцеловал, и вот какой допрос меня теперь ждёт?

— Я просто спросила. — Я лениво бросила в его сторону подушку. — Потому что я не верю.

— Не веришь? — Уилл приподнял брови, хватая футболку с кровати, и прошёл через двойные двери, присоединившись ко мне в гостиной. — В платонические или в романтические?

— В платонические, наверное, больше, — ответила я. — Вот, например, Эмбер — моя платоническая родственная душа. Мы дружим столько, сколько я себя помню, и я не могу представить свою жизнь без неё. А в романтические? Не знаю.

— Я думаю, и то, и другое существует, — ответил он, надевая футболку и садясь на диван рядом со мной. — Вопрос в том, встретишь ли ты этого человека. Но я верю, что у нас есть кто-то — возможно, даже несколько человек, — ради кого мы готовы на всё.

Я скривила нос.

— Но у нас с тобой, вероятно, разные взгляды на любовь, что, возможно, и формирует наши чувства по этому поводу, — заметил он, внимательно глядя на меня. — Я вырос в семье, где мой отец рисковал всем ради женщины, которую любил, даже потенциально мог потерять своё наследие, лишь бы быть с ней.

Я сжала губы.

— А я выросла в семье, где её просто бросили, потому что она оказалась недостаточно хороша.

Уильям поморщился.

— Ох, это довольно жёсткое заявление.

— Именно так это всегда казалось мне. Я не сын. Я не могу унаследовать. Он нашёл ту, кто могла дать ему то, чего не могла моя мать. — Я пожала плечами, обхватив колени. — Это просто факт жизни.

— Ты когда-нибудь… не знаю, говорила с ним об этом?

— Мы ходили на терапию, как ни странно.

Уильям приподнял бровь.

— Ваш терапевт явно был не очень. Без обид.

Я изобразила шок.

— Ты намекаешь на мои проблемы с отцом?

— Трудно не упомянуть их, когда речь идёт о нём, Грейс.

Я открыла рот, чтобы возразить, но передумала и лишь сжала губы.

Да.

Он был прав.

— Ладно, хорошо. У меня серьёзные проблемы с отцом. Ты не можешь меня за это винить, — вздохнула я. — Как мы вообще перешли от родственных душ к этому?

— Я просто указал, что твоё отношение к родственным душам, скорее всего, связано с тем, что ты видела в своей жизни. И у тебя не так много хороших примеров.

— Не знаю. — Я поморщила нос. — Оба моих дедушки и бабушки были женаты до самой смерти, и, насколько я знаю, их браки были счастливыми. Хотя, вероятно, моя бабуля всегда была бисексуальной, но это никак не повлияло на её отношения с дедом.

— Мне кажется, в их поколении было легче быть би, чем геем, — заметил Уильям.

— Я действительно думаю, что бабуля стала счастливее, когда начала встречаться с Марси — хотя, кстати, ты не должен говорить ей это. Она настаивает, что Марси просто подруга, но друзья не целуются.

Он ухмыльнулся.

— Я поцеловал тебя дважды.

— Мы не друзья.

— Тогда кто мы?

— Не знаю. Двое людей, оказавшихся вместе в неприятных обстоятельствах? Не усложняй, Уильям. — Я пнула его колено. — Я не думаю, что бабуля была несчастлива с дедом. Они прожили в браке сорок лет до его смерти, а родители моего отца были вместе с четырнадцати лет, и бабушка так и не встречалась ни с кем после его смерти.

Уилл наклонил голову на бок.

— Она пережила его надолго?

— Двадцать с лишним лет.

— Ух ты.

— Ага. Она говорила, что он был её единственной любовью, и даже несмотря на то, что смерть разлучила их физически, она обещала ему своё сердце, и оно по-прежнему принадлежало ему, так что они всё ещё вместе.

Его губы искривились в лёгкой улыбке.

— Это милое представление.

— Действительно. Когда бабуля услышала это, она фыркнула и сказала, что, возможно, у деда было её сердце, но у неё также был клитор, а он никогда не умел его находить. У неё были потребности, и теперь, когда он умер, она могла их удовлетворять, не раня его чувства.

Уильям опустил подбородок на грудь, и его плечи затряслись от беззвучного смеха.

— Как ты вообще берёшь её с собой на серьёзные мероприятия?

— Никак. Ей нельзя доверять. — Я прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — От неё я унаследовала эту черту, хотя у меня она под контролем, в отличие от неё.

— Я не слышал, чтобы ты что-то подобное говорила с тех пор, как ты здесь.

— Сегодня утром, у башни, когда я накричала на тебя.

— Я бы не назвал это словесным поносом.

— А я бы назвала. Я собиралась ограничиться «отвянь» и уйти от тебя, но мой мозг не остановился.

Он сдвинулся по дивану, ухватился за мои ноги и перекинул их через свои колени.

— И могу ли я сказать, — произнёс он низким голосом, обнимая меня за плечи, — что я очень рад, что твой мозг не остановился?

— Нет. Не можешь.

— Слишком поздно. — Он склонил голову и поцеловал меня в челюсть, постепенно приближаясь к нежной точке у моего уха. — Я уже сказал это.

— Возьми свои слова обратно, — пробормотала я.

— Ни за что. Как же иначе я уговорю тебя позволить мне выиграть в бинго?

Я не смогла удержаться от смеха, слегка отстранившись.

— А если ты не выиграешь? Пытаешься изменить моё мнение?

— Да.

— Я впечатлена тем, что ты признался.

— Я не привык лгать. — Он сделал паузу. — Ну... иногда я просто скрываю информацию, прежде чем ты напомнишь мне про всю эту историю с моим дедом-герцогом.

Я поморщилась.

— Я не могу напомнить, правда? Я ведь тоже кое-что скрыла.

— Да. Хотя это объясняет, почему вся моя семья буквально очарована тобой.

— Кроме тебя, надеюсь.

— Только потому, что я знаю, что ты храпишь.

Я ахнула.

— Я не храплю!

— Ладно, ты не храпишь, но ты точно хихикаешь во сне. Это довольно мило.

— Я не хихикаю во сне. Что за бред, — возразила я. — Зато ты храпел прошлой ночью. Мне пришлось пнуть тебя, чтобы ты перестал.

Уильям наклонил голову в сторону.

— Хм. Это была ты? Я думал, мне это приснилось.

— В следующий раз я тебя ущипну.

— Если ты ущипнёшь меня, я проснусь и обниму тебя.

Я сморщила нос.

— Нет, спасибо.

— Что, ты не любишь объятия?

— Обожаю объятия, но не в постели.

— Почему? Боишься не устоять перед моим обаянием? — Уилл улыбнулся криво. — Боюсь, что тебя соблазнит моё объятие?

— Соблазнит объятие? — Я рассмеялась, наклоняясь вперёд и упираясь лбом ему в плечо. — Это звучит как название дешёвого любовного романа.

Он уже собирался что-то сказать, но его телефон вдруг зазвонил, и ему пришлось отпустить меня, чтобы выключить будильник.

— Уже половина пятого. Скоро ужин. Ты собираешься принять душ перед тем, как начнётся наше великое притворство?

Я вздохнула, убирая ноги с его колен.

— Думаю, стоит. Иначе бабуля непременно укажет на это. — Я встала, но тут же остановилась. — Подожди. Мачеха ведь не придёт?

— Боишься, что она испортит тебе аппетит?

— Честно говоря, да.

Уильям рассмеялся.

— Нет, её не будет. Только семья и ближайшие друзья. Может, пятьдесят или шестьдесят человек.

Я кивнула.

— Ладно, хорошо. Сколько у меня времени?

— Чуть больше часа.

— Ой.