Грейс

Снег не всегда холоден

— У него глаза из сосновых иголок, — сказал Уильям. — Просто... по одной иголке на каждый глаз. И на нём твой шарф.

— Он спит, — заметила я, оглядывая снеговика. — И я не хотела, чтобы он был голым. Это же преступление, знаешь ли.

— Я даже не буду отвечать на последнюю часть того, что ты только что сказала, — прокомментировал Уилл. — Почему снеговик должен спать?

— Не знаю. Может, он устал от твоих выходок.

Уильям провёл рукой по глазам, тихо смеясь.

— Если я сейчас засну, это значит, что мне не придётся слушать твои?

— Нет. Я буду говорить, пока ты спишь. Как те кассеты для гипноза, которые люди используют. — Я хмыкнула и оглядела нашего снеговика. — Он неплох. Похож на Брока.

— Брока?

— Да, из «Покемона».

Уильям посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты смотришь «Покемона»?

— Иногда бывает, — небрежно ответила я. — Кто не любит Тогепи?

— Он меня всегда раздражал своими писками, — задумчиво произнёс он. — Мне больше нравился Чаризард.

— Конечно, нравился.

— Что это должно значить?

— Все всегда были за Чаризарда или Пикачу. А знаешь, кто не получал достаточно признания в оригинальных сериях? Генгар.

— Не могу поверить, что мы сейчас обсуждаем «Покемона», — произнёс Уильям медленно. — Мы правда будем спорить о покемонах?

Я пожала плечами.

— А что ещё делать? Вернёмся?

— Хочешь помочь с подготовкой к свадьбе?

— Зависит от настроения твоей сестры, — честно ответила я. — Если она в таком же настроении, как утром, то нет. Я лучше брошусь в озеро.

— Вероятность этого пятьдесят на пятьдесят, но можем прогуляться к озеру. Отсюда недалеко — пара минут. Зимой там очень красиво.

— Хорошо, тогда пойдём, и я объясню, почему Генгар — лучший покемон.

— Брюс. — Уильям свистнул, и чёрно-белый колли, пробудившись от своей дремоты, тут же оживился.

Я завидовала собакам. Они могли проснуться так быстро. Мне требовалось как минимум пятнадцать минут, три жалобы, шесть стояний под солнцем с закрытыми глазами и бесчисленные прокрутки ленты в Instagram.

— Должен признать, я не ожидал, что ты назовёшь Генгара недооценённым. Мне казалось, что он был популярен, — сказал Уильям после короткой паузы.

— Нет, я думаю, большинство людей выбирали Алаказама. Он умел сгибать ложки.

— Я всегда хотел научиться сгибать ложки силой мысли, — согласился он. — Ты права. Алаказам был круче.

— Нет. Генгар всё равно выигрывает. — Я покачала головой. — Он большой, фиолетовый и призрак, и все его боятся. Не говоря уже о том, что, кажется, он мог бы обнять лучше всех. Он был бы лучшим питомцем.

— Как можно обнять призрака?

— Мы говорим о животных, которые могут сжиматься до размеров капсулы величиной с теннисный мяч. Думаю, мы можем допустить, что призрака можно обнять, — сказала я с усмешкой.

Уильям кивнул.

— Очень верно. Как они уменьшаются?

— Не знаю. Я никогда не задумывалась о научной стороне вопроса. Если начать разбираться в этом, то придется задаваться вопросом, как большой желтый мышонок может выпускать электричество из своих щек. Это скользкий путь к разрушению всей магии. Давай не будем это обсуждать.

— Некоторые вещи лучше оставить невыясненными, — согласился он. — Хотя мы с тобой явно разойдемся во мнениях насчет Генгара и Алаказама.

— Пожалуй. Хотя если бы ты привел своего Алаказама на бой против моего Генгара, я бы легко победила тебя.

— И как же?

— Психические типы слабы против призраков. Очевидно.

— Я думал, наоборот.

Я покачала головой.

— Ты явно не видел, как Дерека Акору рвали на части призраки в шоу «Самые ужасные места».

Уильям нахмурился.

— Разве не выяснилось, что это шоу было постановочным?

— Не знаю. Оно не столько пугает, сколько забавляет. Я смотрю его ради истории.

Он засмеялся и обнял меня, быстро притянув к себе.

— Конечно, ради истории. А какая отговорка для просмотра «Покемона»? Культурный аспект?

— Нет. Желание иметь электрическую мышь или маленького оранжевого дракона, который мог бы уничтожить любого, кто меня раздражает, наверное, перевешивает здесь.

— И это при том, что ты только что высмеяла меня за то, что мне нравился Чаризард.

— Я сказала маленький оранжевый дракон, а не Чаризард. Чаризард меня не впечатляет. Но Чармандер — это другое дело, он же просто милашка.

— Не могу поверить, что мы ведем этот разговор, — сказал Уильям, убирая руку с моих плеч. — Мне кажется, будто я целый день нахожусь в параллельной вселенной.

Я посмотрела на него, улыбаясь.

— Представь, каково мне быть здесь. Я давно не была в замках.

— Не могу поверить, что тебе удалось так долго скрывать это. Или что я не понял, что тут что-то не так. — Он свернул на небольшую тропинку, которую я узнала с другой ночи — ту, что вела к озеру.

По крайней мере, на этот раз я была в более подходящей обуви. И без пятен от кетчупа из Макдональдса на одежде.

— Я должен был догадаться, когда ты смогла назвать все титулы, просто услышав имена, — заметил Уилл, бросив на меня взгляд. — Хотя с Фредом у тебя это заняло слишком много времени.

— Я была немного смущена, — призналась я. — А вот с Габриэллой и Майлзом — это вообще позор. Она единственная, кого я знаю, кто встречается с садовником, так что я должна была догадаться.

— Тогда меня это не удивило, но теперь удивляет.

— Ну, не все могут быть идеальными. У меня в голове столько знаний. — Я подмигнула ему.

— Неудивительно, что ты нашла общий язык с моим дедушкой. Я был уверен, что он может ладить только с бабушкой, но вот ты — и вы уже практически лучшие друзья.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

— У нас есть общий интерес к истории, и он был очень рад поделиться тем, что знает о Винни. Я знала, что одна из моих предков вышла замуж за важного шотландца, но это всё.

— Я в шоке. Думал, ты знаешь больше о своей семье.

Я шутливо стукнула его по руке.

— Очевидно, недостаточно. Я просто думала, что это любопытный факт.

— Так и есть, — неохотно признал Уильям, словно не хотел соглашаться. — Иногда забываешь, насколько стары наши семьи. Мы также невероятно удачливы, что, в основном, у нас есть легко прослеживаемые генеалогические записи. Мы лучше других записываем нашу историю.

— Очень верно. — Я обхватила руками свою талию, опуская взгляд вниз, где Брюс вертелся у моих ног, вынюхивая что-то, что он уловил по запаху. — Знаешь, если бы меня так не увлекала история, думаю, я бы скорее всего занялась генеалогией.

— Правда?

— Да. Мне кажется, это безумно интересно. Но представь, как всё могло бы сложиться иначе, если бы, например, Винни не умерла при родах, — сказала я. — Родила бы она ещё одного ребёнка? Был бы это сын? Вся твоя семья была бы другой.

— Скандалов было бы точно меньше, — пошутил Уильям. — Но ты права. Её смерть навсегда изменила наш род.

— Тем более, что женщина, на которой он женился после, не была аристократкой, — заметила я. — Мэри, его любовница, была служанкой, без знатного происхождения. Сама свадьба уже была скандалом, даже без вопроса о том, кто отец Джона.

— Что ты думаешь?

— О чём?

— Кто был его отцом?

— Не знаю. Надо бы более тщательно изучить это, но по интуиции кажется, что Джон не был сыном герцога. Они поженились очень быстро, и он родился через восемь месяцев после свадьбы, так что велика вероятность, что это был не его ребёнок. Возможно, герцогу было всё равно, ведь ему нужен был наследник, а мальчик всё равно принадлежал его роду. — Я пожала плечами, когда мы подошли к берегу озера.

Захватывающее зрелище.

Холмы на другой стороне были покрыты снегом, и солнечные лучи делали его похожим не на снег, а на миллионы сверкающих бриллиантов, связанных в чудесный калейдоскоп из блесток.

Озеро было частично замёрзшим, особенно по краям, и ледяная вода плескалась у границ льда. Я наблюдала, как кусочек льда откололся и поплыл, нарушая полёт маленькой птицы, которая время от времени кружила над озером, спускаясь за глотком воды.

— Ого, — выдохнула я, осматриваясь. — Это место просто потрясающее.

— Рад, что ты здесь, — сказал Уильям, глядя на озеро. — Ты напоминаешь мне, насколько оно прекрасно.

Я улыбнулась ему, и моя улыбка стала ещё шире, когда он вытащил из кармана ключ.

— Отсюда не видно гор, — сказал Уилл с озорной усмешкой. — Пойдём. По крайней мере, на этот раз ты в правильной обуви.

— Да ладно тебе, — парировала я. — В прошлый раз я же не знала, что будет.

Уильям засмеялся в ответ, и я потопала за ним по тропинке. Деревья тянулись вдоль большей её части, но она всё ещё была покрыта льдом. Лёд хрустел под нашими сапогами, а Брюс петлял между деревьями, никогда не отходя от нас слишком далеко.

Этот пёс был очень послушным.

Я точно предпочитала его птице.

Почему бы Брюсу не быть охранной системой замка? Он бы, наверное, облизал всех до смерти, вместо того чтобы лаять, но всё равно. Мне не очень нравилось, когда меня облизывали собаки, но это было намного лучше, чем когда меня клевал нахальный попугай.

Уильям открыл дверь башни и придержал её, чтобы я вошла первой.

— На этот раз поднимайся до самого верха.

— Теперь я хотя бы вижу, куда иду, — пошутила я. — И у меня меньше шансов подвернуть лодыжку.

— Ну вот, теперь ты это сглазила. Брюс, оставайся здесь.

Я оглянулась через плечо, и увидела, как Брюс свернулся калачиком под ближайшим деревом и смотрел на нас своими большими, щенячьими глазами. Я надула губы, отвернулась, пока не поддалась желанию и не позволила ему пойти с нами.

Я не была уверена, что здание, простоявшее тысячелетие, — подходящее место для того маленького комочка энергии, каким был Брюс.

Осторожно, я начала подниматься по старым, неровным каменным ступеням. Сначала мы добрались до той самой промежуточной площадки, с которой вышли раньше, а затем продолжили путь вверх. Ступени становились все хуже, но ключом к успеху был медленный подъем. Вскоре мы добрались до круглой комнаты с толстой деревянной дверью.

Уильям шагнул вперед и достал еще один ключ, вставив его в замок и провернув. Замок щелкнул, и он открыл дверь, кивнув мне, чтобы я вышла наружу.

Боже. Ты. Мой. Если я думала, что вид с половины высоты был великолепен, то этот вид был просто неземным. Вдали открывалась панорама горной цепи, и все её суровые, каменистые вершины были покрыты белым снегом. Тучи нависали над ними в туманной дымке, не настолько плотные, чтобы принести новый снег, но вполне достаточные, чтобы придать пейзажу зловещий оттенок.

Небо здесь казалось синее, чем на земле, а вид вниз был одновременно и пугающим, и захватывающим. Мы были гораздо выше, чем я осознавала, но отсюда открывался великолепный вид на густые деревья, которые обрамляли башню, не преграждая этот потрясающий обзор.

И было холодно. Очень, очень холодно. Не думаю, что в Оксли было бы так холодно.

Я обняла себя руками и покачала головой.

— Это место потрясающее. Как можно не хотеть здесь жить?

— Башня не имеет водопровода, — ответил Уильям, смеясь рядом со мной. — И хотя можно купаться в озере, чаще всего это приводило бы к переохлаждению.

— Точно, — согласилась я, медленно кивая. — Не лучший вариант, правда?

— Совсем не лучший. Особенно с туалетами проблема.

— Зато теперь нам не нужно выливать ночные горшки в окно.

— В твоей голове всегда найдется полезный факт, да?

— Как минимум десять, — улыбнулась я. — Я не очень весела на вечеринках.

— Напротив, мне кажется, что ты была бы. Всегда найдется тот родственник, который считает, что знает все на свете.

— Это моя мачеха, и именно она настаивает на том, что я неинтересна на вечеринках, — пошутила я. — Хотя она и сама не поняла бы веселье, даже если бы оно скрутило её и отшлепало.

— Не то изображение, которое я хотел бы представлять, — засмеялся Уильям. — Ты замерзла? Ты оставила свой шарф у снеговика.

— Он был голым. Это было недостойно.

— Это всего лишь снеговик, Грейс. У него нет достоинства, а если и было, то он его потерял, когда ты почти решила слепить ему строительные штаны с трещиной.

Я сжала губы.

— Это был небольшой момент слабости, ладно?

Он засмеялся и снял свой шарф с шеи.

— Вот, надень это.

— Нет, я в порядке. Не так уж и холодно.

— Грейс.

— Уильям.

— Я надену это на тебя.

— Нет, не наденешь.

Он сложил шарф пополам, быстро накинул его мне на голову, как лассо, и дернул, разворачивая меня лицом к себе. Между нашими телами не оставалось много пространства, и его глаза лукаво блестели, когда он поднял шарф к моей шее, продел конец через петлю и затянул его.

— Не слишком туго?

— Нет, — проворчала я.

— Тогда ты выживешь. — Уилл шагнул ближе и аккуратно провел пальцами по моей шее, между кожей и волосами, освобождая их из-под шарфа.

Это были не его пальцы, а перчатки, но его прикосновение было таким нежным, что у меня по спине пробежала дрожь. Его губы чуть дернулись, будто он знал, что эта дрожь была из-за него, а не от холода, и я не могла не вспомнить тот раз, когда мы были здесь в последний раз.

Тогда мне хотелось его поцеловать.

И он почти поцеловал меня вчера вечером.

Во мне бурлило столько противоречивых эмоций, связанных с Уильямом. Я не знала, на чем сконцентрироваться, и это лишь усиливало хаос, пока я не могла разобраться в своих чувствах.

Я посмотрела на его лицо. Он был настолько красив, что смотреть на него было почти больно, и в нем было что-то, что притягивало меня, заставляло забыть обо всех мыслях и желаниях, выбросить их в окно и совершить череду плохих решений.

Хотя, если честно, я даже не была уверена, что пожалею о них.

— Грейс, — его голос прозвучал так мягко, что я почти подумала, что мне это послышалось.

— Ты почти поцеловал меня прошлой ночью, — неожиданно для себя произнесла я. — Почему?

Брови Уильяма поднялись.

— Почему?

— Да, почему? — Я выпрямилась, добавляя себе решительности. — Мы взрослые. И оказались в этой ситуации из-за недопонимания, но я не хочу больше путаницы. Так почему?

— Почему ты думаешь?

— Это не ответ на мой вопрос.

— Боже, Грейс. Потому что я хотел. Я хочу. По какой еще, черт возьми, причине? — В его голосе послышалась нотка раздражения. — Тебе стало легче, когда я это признал?

Я сглотнула.

— Нет.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я стараюсь. Изо всех сил пытаюсь уважать твои границы. С самого начала ты говорила, что после этой свадьбы не собиралась больше со мной общаться. Ты избегала аристократии, так в чем смысл? Я мог бы поцеловать тебя, но зачем? Чтобы самому разозлиться, зная, что ты никогда не захочешь, чтобы мы были чем-то большим, чем друзья?

— Этого ты хочешь?

— Я не знаю, но знаю, чего не хочешь ты, и я это уважаю. Черт, если мы уедем отсюда и ты захочешь остаться друзьями, я буду рад. Вся эта ситуация странная, и я это понимаю, но мне и так тяжело притворяться, что я не безумно тобой увлечен, и что лежать рядом с тобой всю ночь — это не чертов кошмар, а ты еще и задаешь мне дурацкие вопросы, почему я не переступил твою чертову границу.

У меня сжался живот.

— Ты прав. Прости.

— Нет. — Он выдохнул и потер лицо руками в перчатках. — Прости меня. Я сорвался на тебя, хотя не должен был. Ты задала вполне разумный вопрос. Это ведь не в первый раз, когда я удержался от того, чтобы тебя поцеловать, так что это справедливо.

Я опустила взгляд.

— Уильям…

— Нам пора возвращаться. Мы уже давно отсутствуем, и тут нет сигнала. Думаю, свадебных приготовлений нам больше не избежать. Ну, мне точно, — сказал он, не глядя на меня. — Ты можешь сказать, что учишься, а меня попросят испортить какую-нибудь ленту.

— Ты…

— Что? — Уилл повернулся ко мне и встретил мой взгляд. — Что, Грейс? Что еще я могу тебе сказать сейчас?

— Почему ты меня не поцеловал?

— Что?

— Каждый раз, когда ты почти меня целуешь, ты останавливаешься. Всё, что ты сейчас сказал — ерунда. Почему ты просто не сделал этого?

Его челюсть на секунду напряглась, и он ответил:

— Потому что если я поцелую тебя, то больше не смогу притворяться, что не хочу этого.

— Ну, откровенно говоря, я бы предпочла, чтобы ты просто сделал это и покончил с этим.

— С чем покончил?

— С тем, чтобы поцеловать меня. Потому что ты ужасный актер, и я бы уже давно вырезала тебя из своего фильма. — Я приподняла подбородок. — Просто сделай это и выпусти пар.

Его брови приподнялись.

— Для человека, который сказал, что не хочет недоразумений, это довольно запутанный способ попросить меня поцеловать тебя.

— Ладно. Меня раздражает, что ты каждый раз собираешься поцеловать меня, а потом передумываешь, так что, пожалуйста, просто сделай это.

— Всё ещё слишком длинная просьба. Я не до конца понимаю, чего ты хочешь.

Я смерила его взглядом.

Он сделал шаг ко мне.

— Попробуй ещё раз.

— Клянусь богом...

— Он тебе не поможет. У него здесь нет сигнала, — прошептал Уильям, подойдя ближе, так что наши тела почти соприкоснулись. — Давай, Золушка, выкладывай, иначе я оставлю тебя здесь.

— Это из другой сказки, — пробормотала я.

— Три... два... один. Момент упущен. Жаль.

Он что, серьёзно?

— О, да пошёл ты, — выругалась я, оттолкнув его и зайдя обратно в комнату. — Ты специально это делаешь. И прекрасно знаешь, что я пытаюсь сказать, а ты просто издеваешься. Это не так уж сложно — просто, ради всего святого, поцелуй меня!

— С удовольствием.

Я едва успела осознать его согласие, как его губы резко опустились на мои. Он прижал мою голову, другой рукой удерживая мое тело около себя, и поцеловал меня.

По-настоящему поцеловал.

Его губы были холодными, но мягкими, а легкая щетина на его подбородке чуть царапала мои губы, заставляя кожу буквально ожить. Я скользнула руками на его талию и обхватила спину и растопырила пальцы, как будто могла прижать нас друг к другу ещё ближе.

Всё моё тело запело. В этом поцелуе было что-то удивительно удовлетворяющее — наконец-то узнать, каково это, когда он целует тебя, каково это — быть прижатыми друг к другу, словно это единственное место, где мне следовало быть.

Мы подходили друг другу так, что я знала — это ощущение будет преследовать меня.

От того, как наши пальцы переплелись, до того, как он прижал меня к своему боку, до того, как наши губы встретились — всё это обрело смысл.

Часть меня кричала остановиться, но та глубокая часть души, что узнала его с самого начала, ликовала от радости.

Это было как знание.

Я знала.

Просто знала.

Что этот поцелуй был тем самым, что затмит все остальные, что ничто больше никогда не заставит меня чувствовать себя так же легко и мечтательно, ничто больше не даст мне ощущения сказки, как поцелуй с Уильямом.

И это было по-настоящему пугающе.

Но с этим я разберусь позже. А пока собиралась просто насладиться моментом. Утопала в мягкости его губ, целующих мои, и мир вокруг меня закружился.

Поцелуй с ним был всем, что я себе представляла, но намного больше. Мое воображение меркло в сравнении с реальностью, когда я скользнула руками между нами, обвила его шею и приподнялась на цыпочки, чтобы лучше дотянуться.

Уильям медленно изучал руками мою спину и бока, опускаясь к талии и бедрам, притягивая меня всё ближе и ближе, чтобы я могла ощутить всё, что этот поцелуй пробуждал в нас обоих.

И я знала. Знала, что это творилось с ним, потому что со мной происходило то же самое. Тело словно вспыхнуло, и с каждым мгновением желание всё сильнее овладевало мной, заставляя умолять снять эту проклятую одежду между нами.

Внезапно Брюс залаял у подножия башни, заставив меня вздрогнуть. Уильям тихо рассмеялся, скользнув руками вверх по моей спине. Он прижался лбом к моему, его теплое дыхание касалось моих губ, когда он выдохнул.

— Ты, — сказал он тем же низким голосом, которым смеялся. — Только что совершила огромную ошибку, Грейс.

— Я?

— Позволив мне поцеловать тебя, ты, возможно, сделала самую глупую вещь в своей жизни.

— Почему?

Он наклонил голову и снова слегка коснулся моих губ своими.

— Потому что если ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, когда мы уйдем отсюда, то тебе придется меня убить.