Грейс

Горящие от лжи

Уильям смотрел на меня так долго, что казалось, это длится вечность. Я была уверена, что меня сейчас вырвет — в животе всё скручивало, а комок в горле, состоящий из нервов, скоро не даст мне дышать.

Хотя это могло бы стать благословением в тот момент.

— Думаешь, сможешь дойти до камина, не причинив себе вреда? — наконец спросил Уильям. — Кажется, огонь скоро погаснет, а это явно у тебя займёт время.

Я заморгала.

— Это… это твой ответ?

— Ты много жалуешься, когда тебе холодно, а я бы предпочёл, чтобы ты не замёрзла до такой степени, чтобы чуть не сжечь себя, как это было раньше. Особенно учитывая отключение электричества, — пояснил он. — Ну?

— Если только никакие ножки стола не попадутся на моём пути, — пробормотала я.

Он шагнул вперёд, взял меня за руку, обхватив холодными, большими пальцами, и потянул к камину и зоне отдыха. Огонь из последних сил пытался удержаться, хватаясь за остатки поленьев, которые ещё могли гореть, и языки пламени время от времени взлетали, когда находили что-то, на что можно было опереться.

— Садись, — приказал он, отпустив мою руку и опустившись на колени перед огнём.

Не желая спорить, я сделала, как он сказал, и села.

Он потянулся за инструментами для камина, стоявшими рядом, и пошевелил угли, затем добавил щепок из ведра, а следом и одно из больших поленьев. Огонь был достаточно горячим, чтобы не потребовалось много усилий, и буквально через несколько секунд комната наполнилась приятными звуками потрескивания и щелчков, когда пламя полностью охватило дрова.

— Леди Грейс Монтгомери-Браун, да? — спросил Уильям, смотря в огонь. — Значит, твой отец — это...

— Граф Локсфорд, — тихо ответила я.

— Вот как мы были знакомы раньше. — Он потер переносицу. — Мы были совсем детьми, не так ли?

— Ты должен мне поверить, что я не узнала тебя в кафе. Я бы так и не поняла, если бы твоя мама не сказала мне сегодня утром.

— Нет, я верю тебе... Подожди, мама тебе рассказала? — Он посмотрел на меня, нахмурив брови. — Она знает?

— Она меня узнала. — Я нервно скручивала пальцы в руках. — Оказывается, твоя мама была лучшей подругой моей мамы до её смерти, а я очень похожа на неё, так что... — Я пожала плечами. — Она сказала, что мы много времени проводили вместе, когда были детьми, но потом вы переехали, и мы потеряли связь.

— Смутно помню это. Помню, как мы переехали и я больше не видел одного друга. Нам было что... десять?

— Кажется, восемь, — ответила я, переплетая пальцы, чтобы не стереть с них кожу из-за постоянного трения. — То есть, двадцать лет назад.

— Как странно. Фрейя тоже сказала, что узнаёт тебя, но я так и не сопоставил все факты.

— Я тоже. Я знала, что ты кажешься мне знакомым, и узнала твою маму, когда ты нас представил, но не могла вспомнить вас. А потом поступил тот звонок утром, и я поговорила с отцом, уже паникуя, а потом пришла твоя мама и сказала: «Эй, я тебя уже знаю», и она не сразу к делу подошла, а долго вокруг да около ходила.

— А теперь вдохни.

Я снова закрыла лицо руками, наклоняясь вперёд.

— О, это худшее.

— Ну, нет. Мы проводили много времени вместе в детстве. Это очень странный способ восстановить контакт, но могло быть и хуже.

— Как это может быть хуже? Моя бабушка оказывается лучшая подруга твоей бабушки и прямо сейчас находится в Данкри, а моя мачеха и брат уже едут сюда! А твои бабушка с дедушкой думают, что я просто какая-то случайная девушка, но на самом деле я именно тот человек, на котором твой дед хочет, чтобы ты женился, и я солгала всем о том, кто я на самом деле!

Благодаря огню, я могла видеть, как в его глазах постепенно приходит осознание: они расширились, а челюсть слегка отвисла.

— Да, — медленно произнёс он. — Это действительно проблема. Хотя мы можем свалить всю вину на меня, по крайней мере перед моими бабушкой и дедушкой. Я не против взять на себя ответственность за ложь о том, кто ты.

— Нет, никакой больше лжи. Это полный бардак, Уильям. Всё это ужасно запуталось, и это всё твоя вина.

— Моя вина? Ты не сказала мне, кто ты, и это моя вина?

— Да! Если бы ты с самого начала сказал мне, кто ты такой, я бы никогда не согласилась на эту... эту... авантюру.

Его губы скривились в одну сторону.

— Авантюра. В единственном числе.

— Я уже сказала «эту», и не хотела менять, — пробормотала я. — Ладно. У нас обоих проблемы с общением, и немного честности с обеих сторон не помешало бы.

— Ты права. Хотя это объясняет многое. Как ты знаешь столько всего, и тебя ничего не удивило, когда мы сюда приехали.

— Ты так думал? О, прекрасно. Я внутри сходила с ума, так что приятно узнать, что ты этого не заметил.

— Ты действительно волновалась?

— Я... не общаюсь с аристократией, — медленно сказала я.

— Не общаешься? Но ты ведь сама из аристократии. Твой отец — граф, у тебя есть титул. Как можно с этим не сталкиваться?

Я подвинулась назад на диване и подтянула одну ногу к груди, обняв её руками.

— Помнишь, я рассказывала тебе о своих родителях? О том, как мой отец изменил и женился снова, после того как забеременел от своей любовницы?

Его глаза расширились.

— Чёрт. Твой брат... Я его знаю. Он... Блин. Виктор, да?

— Винсент. Ему скоро исполнится восемнадцать.

— Ах, вот как. Конечно. Я даже не знал, что они приедут. А твой отец не едет?

Я покачала головой.

— Он ждёт, понадобится ли Фреду его помощь.

Уильям потер переносицу.

— Локсфорд. Конечно. Наши отцы были близки.

— Немного, — ответила я. — Он отправил Кармен и Винсента с извинениями, как я узнала сегодня.

— Подожди. А тебя не пригласили?

— Не знаю. Если да, он, наверное, просто не сказал мне, потому что знал, что я откажусь. Когда говорю, что не связана с аристократией, то имею в виду именно это. Я избегаю её любой ценой. Это не так уж странно — игнорировать преимущественно патриархальный класс, когда тебя отодвинули ради младшего брата только потому, что ему посчастливилось родиться мальчиком.

— Ну, если так сказать...

Я улыбнулась ему краешком губ.

— У меня есть некоторые проблемы.

— Больше или меньше, чем у Vogue?

— Ты хоть знаешь, что такое Vogue?

— Я не настолько глуп, Грейс. — Он усмехнулся, вставая и садясь на диван рядом со мной. — Значит... ты избегаешь высший свет, потому что злишься на то, что тебя обошли из-за брата.

— Не заставляй меня снова бить тебя подушкой.

Он закинул руку на спинку дивана, положив её за мою спину, и вздохнул.

— Я шучу, ты это знаешь. Это... многое объясняет. Я понимаю, почему ты решила отдалиться, особенно после того, как потеряла мать.

— Да, мне пришлось переехать к отцу и Кармен, и после того как я отказалась от её попыток заменить мою маму, она без всяких проблем напоминала пятнадцатилетней мне, убитой горем и потерей, что её сын унаследует всё, а я — ничего. И до сих пор она не может пережить этот «переходный» период.

— Я никогда её не любил, — задумчиво сказал он, мягко постукивая пальцем по моему плечу. — Она действительно говорит тебе такие вещи? Что об этом думает твой отец?

Я пожала плечами.

— Она никогда не говорит это в его присутствии. Мы ходили на терапию, чтобы он понял, насколько это травмирующе для меня — жить с ней. Он оплачивает моё обучение и купил мне дом, чтобы я не возвращалась к ним, но она всё равно жалуется. Говорит, что это якобы уменьшает наследство её сына.

— Это абсурд. Дед выделил деньги на дом Фрейи и Джеймса, хотя в этом и не было необходимости. Это довольно распространённая практика — заботиться обо всех детях, либо при жизни, либо через трастовые фонды. У тебя нет других средств?

— Есть трастовый фонд, и я знаю, что прописано в завещании отца. Кармен устроит грандиозную истерику, когда узнает, что одна очень дорогая мамина подвеска перейдёт ко мне, а не останется в основной семье после её смерти.

Тело Уильяма задрожало от тихого смеха.

— Она не знает об этом?

— После смерти мамы папа положил Локсфордский бриллиантовый кулон в хранилище. Мама его обожала, и по завещанию он перейдёт ко мне. Думаю, Кармен даже не знает о его существовании. Её до сих пор злит, что она не смогла надеть Локсфордскую тиару на их свадьбу.

— Почему не смогла?

— Потому что она была его любовницей и через неделю после свадьбы должна была родить. Я не думаю, что фамильная тиара подошла бы к обстановке в местном загсе. — Я замолчала. — Хотя в этом нет ничего плохого. Если судить по этому уикенду, бракосочетание в загсе кажется мне наилучшей идеей.

Он хмыкнул.

— Обстоятельства их свадьбы не совсем соответствовали дорогим украшениям, да?

— Именно. Это гораздо более изящное выражение, чем я могла бы подобрать. — Я хрюкнула, затем захлопнула рот рукой. — Извини. В общем, когда я поняла, кто ты такой, то запаниковала и должна была рассказать правду, но решила, что больше никогда не увижу тебя, и надеялась, что смогу выкрутиться без особых проблем.

Уильям слегка прижался ко мне.

— Ты ужасно всё просчитала.

Я вздохнула.

— Почему ты не злишься? Я была так разочарована, когда узнала, кем являются твои бабушка и дедушка, но ты совсем не возмущён.

— Ну… — медленно произнёс он. — Нет. Вовсе нет.

— Почему нет? Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы ты накричал на меня за ложь.

— Ты бы?

— Нет, наверное, нет, но я уже солгала достаточно, так что одна ложь не так уж страшна.

Он рассмеялся, притянув меня к себе и прижав к своему телу. Я ненавидела, что не оттолкнула его, но это было так комфортно, и честно говоря, Уилл отлично обнимал, а мне сейчас действительно нужен был ободряющий жест.

— Всё не так страшно. Ну, возможно, для кого-то это было бы проблемой, но меня это скорее забавляет. Сколько историй ты придумала, и все они прошли мимо меня... Я даже немного впечатлён, — признался он. — Но должен знать, действительно ли ты учишься тому, о чём говоришь.

— Это не ложь. Я действительно изучаю аристократию и рабство и их актуальность для современной британской жизни.

— И каков твой вывод? Потому что, — сказал Уильям, тихо подтягивая меня ближе к себе, — я не уверен, что хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни после этого уикенда.

Я замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Это не честно, — прошептала я. — Мы заключили сделку. Это просто… это было необходимо.

— И теперь ты хочешь просто исчезнуть? — Он смотрел на меня, его глаза были полны искренности и чего-то еще, чего я не могла распознать. — После всего этого?

— Да, потому что это был договор. — Я отвела взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. — Ты меня не знаешь. И я не знаю тебя. Это просто временная ситуация, вызванная твоей сестрой и этой сумасшедшей свадьбой.

— И что? Разве это не повод хотя бы попытаться? — Он наклонился ближе, его рука все еще мягко держала мое запястье. — Мы ладим. Я не могу просто так позволить тебе уйти.

Я вздохнула, с трудом удерживая слезы, которые угрожали прорваться наружу. Это не то, чего мне хотелось. Я не хотела, чтобы меня втягивали в этот мир снова, с его сложностями, традициями и ожиданиями. Но теперь... теперь было не так просто уйти.

— Уильям… — начала я, но слова застряли в горле.

— Просто подумай об этом, — сказал он, мягко отпустив мою руку и откинувшись назад. — Ты не обязана принимать решение прямо сейчас.

Я молча кивнула, чувствуя, как эмоции бурлят внутри меня.

— Для второго? Совершенно не актуально, если честно. Людей куда больше интересует прошлое, чем настоящее. Мы совершенно бесполезны для общества в целом.

— Ты именно тот человек, который способен вернуть нас всех на землю, — пошутил он. — Хотя я с тобой не спорю. Но это скорее разговор для моего деда. Он тебе даст хорошую дискуссию, даже если будет с тобой согласен.

— О нет. Он меня немного пугает. Твой дедушка разозлится? Нам придется признаться в нашей настоящей связи?

Уильям тяжело выдохнул.

— Ну, это зависит от того, кто знает.

— Твоя мама знает. Она догадалась.

— Это значит, что папа тоже в курсе. И Фрейя с Джеймсом должны будут узнать правду. А твоя бабушка? Она знает? Она может рассказать кому-то?

— Нет и нет. Она не особенно любит аристократию.

— Разве не твоя бабушка со стороны отца приедет?

— Нет, бабушка со стороны матери. — Я на мгновение замолчала. — Понимаю, что это звучит нелогично, но честно говоря, я уже давно перестала пытаться понять свою бабушку.

— Я сделаю вид, что понял всё это, и буду просто кивать и улыбаться, — ответил он, с трудом сдерживая смех. — А что насчёт Кармен и Винсента?

— Винсент — это подросток, с которым я говорю только когда мы с ним планируем вывести из себя его мать, а всё, что Кармен знает о моей жизни — это мой адрес, и я даже не уверена, что она его помнит полностью.

— Ну, тогда тут мы в безопасности. А если она расскажет что-то твоему отцу?

Я пожала плечами.

— Мне двадцать восемь. Мне не нужно его разрешение, чтобы встречаться с кем-то, так что это неважно. Я просто расскажу ему то же самое, что мы сказали твоей маме вначале, и он отпустит ситуацию. Мы не особо близки.

— Мне жаль, Грейс.

— Вот и хорошо. Я была счастлива, пока ты не столкнулся со мной и не разрушил мою жизнь.

Он запрокинул голову, смеясь.

— Это ты в меня врезалась!

— Ладно, но я не разрушила твою жизнь так, как ты разрушил мою.

— Не знаю, теперь я, возможно, буду судить всех женщин, которых встречу, по твоему остроумию и актёрским навыкам.

— Не будь таким нелепым, — я ударила его по бедру. — Как будто найдётся кто-то, кто сможет сравниться со мной.

Он посмотрел на меня, слегка склонив голову и приподняв уголки губ.

— Ну, я не хотел говорить, но…

Я снова попыталась его шлёпнуть, но он поймал моё запястье, мягко обхватив его пальцами. Электрический разряд пробежал по моему предплечью, и я глубоко вдохнула, когда он наклонился ближе ко мне.

— Это изменило твоё мнение? — тихо спросил он.

— Что изменило моё мнение о чём?

— Тот факт, что мы были близки в детстве. Это меняет твоё решение притвориться, что я не существую, когда мы уедем из Шотландии?

Я сглотнула.

Я думала, у нас уже была договорённость по этому поводу».

«Она есть, но это было до этого. Это изменило твоё мнение?»

«Не вижу причин, почему это должно что-то изменить. Я не шутила, когда сказала, что избегаю всего этого. Моя жизнь гораздо спокойнее без этого». Я сделала паузу. — Но я сдержу глупую маленькую договорённость, так что тебе придётся выиграть бинго.

Он несколько мгновений смотрел на меня.

— Ты уверена, что я не могу убедить тебя передумать?

— Нет.

— Тогда у нас проблема.

— Почему? Какая проблема?

— Если ты выиграешь в бинго, — что я, между прочим, предложил ради шутки, — это неважно, но если выиграю я... вот тогда и проблема.

— Я абсолютно не понимаю, о чём ты говоришь. Вот почему мы в такой ситуации. Ты либо говоришь слишком много, либо слишком мало, — фыркнула я, откинув голову назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нами. — Можешь просто объяснить нормально?

— Ладно. Я хочу, чтобы ты выиграла в бинго.

— Почему тебе это вообще нужно?

— Потому что тогда не будет иметь значения, если я сделаю вот это. — Он обхватил мою шею рукой и притянул меня ближе, поднеся своё лицо к моему, остановившись буквально в сантиметре от моих губ.

О, боже.

Он собирался меня поцеловать.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Проверяю, смогу ли это сделать, не получив пощёчину, — пробормотал он, проводя большим пальцем по моей шее. — Пока всё идёт хорошо.

— Ты вообще обдумал то, что собираешься сделать?

— Да. Поэтому я хочу, чтобы ты выиграла в бинго. Если ты никогда больше не собираешься со мной разговаривать, то не имеет значения, если я поддамся и поцелую тебя, правда?

— Это плохая идея. Ужасная, правда.

— Я знаю. — Он вздохнул, отпустил меня и поднялся. — Пошли, Золушка. Пора идти наверх, пока огонь не потух.

Я сглотнула и встала, обхватив себя руками.

Боже.

Он не поцеловал меня.

Моя кожа покалывала от одной только мысли об этом. От ожидания, от его близости, от ощущения, что вот-вот это может случиться...

Я знала, что это плохая идея, но это была та самая плохая идея, которую мне хотелось осуществить. Пусть даже на несколько мгновений, но хотелось получить ответ — узнать, как это на самом деле: почувствовать его губы на моих.

Но он этого не сделал.

И меня это расстроило гораздо больше, чем должно было.