Грейс

Ирония судьбы

— Эта погода просто сумасшедшая, — заметила я, обхватывая себя руками и зябко кутаясь в кардиган, пока смотрела в окно. На улице уже стемнело, но снежные вихри были видны сквозь тьму. Снег всё валил и валил.

— Никто не мог предсказать такое, — отозвался Уильям, подходя ко мне сзади. — И не похоже, что это скоро закончится.

— Надеюсь, электричество не пропадёт?

Он фыркнул.

— Шансы пятьдесят на пятьдесят, но скорее всего пропадёт. Всё-таки это старый замок.

— Надо было поехать домой, — пробормотала я, сильнее запахивая кардиган. — Или хотя бы в отель. В отелях, наверняка, свет не отключат.

Уильям тихо рассмеялся, и этот звук прокатился по моей коже.

— В отелях тоже отключат. Эта погода слишком экстремальна даже для наших мест. В новостях её называют снежной бомбой или что-то вроде того.

— Они и снежинку называют метелью. Я бы не стала доверять их словам. — Я фыркнула и отошла от окна, запорошенного снегом, чтобы присесть поближе к камину. — Зато мы не замёрзнем.

— Ну, не совсем, — возразил он, наблюдая за мной, когда я плюхнулась на пол перед огнём. — Но если ты подойдёшь ещё ближе, то сгоришь.

— Зато не замёрзну.

— Зато умрёшь.

Честно говоря, это была та самая опасность, которую я готова была принять. Потому что, вероятно, скоро умру в любом случае. Если не от чего-то реального, то просто от стыда, когда придётся признаться Уильяму, кто на самом деле моя семья.

Я хотела признаться, правда. Начинала и останавливала себя раз пять за последние несколько часов, но так и не смогла произнести эти слова. Я понятия не имела, как подступиться к этому разговору, поэтому было проще просто не заводить его.

Я скажу об этом позже.

Или завтра.

Или тогда, когда у меня уже не останется другого выхода, кроме как раскрыть правду.

Может, будет легче, если меня загонят в угол. Например, если Кармен, Винсент или бабушка явятся сюда и заставят меня во всем признаться.

Не могу поверить, что бабушка в Данкри. Как она вообще узнала Гленроков — не укладывалось у меня в голове. Я знала, что её родители, мои прадеды, были относительно обеспечены, но никогда не думала, что наша семья имеет хоть какое-то отношение к аристократии.

Да, мама стала графиней после замужества, но бабушка никогда особо не любила папу, и я не припомню случаев, чтобы она хоть раз посещала мероприятия, где могла бы встретить кого-то вроде Мораг Гленрок.

Это было настоящей загадкой.

Что до Кармен... Чёрт побери. Не верю, что она тоже будет здесь. И та уж точно расскажет моему отцу, что я нахожусь тут, и тогда мне точно не избежать насмешек на тему того, что якобы встречаюсь с Уильямом.

Потому что нам придётся продолжать этот фарс. Никак нельзя признаться его бабушке с дедушкой, что на самом деле у нас ничего нет, а значит, эта маленькая мыльная опера перекочует и в мою реальную жизнь.

Чёрт возьми, я здорово всё запутала, да?

Эмбер была права. Это было ужасное решение. Надо было догадаться, что всё не окажется таким простым, как я себе это представляла.

И это было ещё до того, как я призналась себе, насколько меня тянет к Уильяму. Раньше, когда мы дурачились на диване, я хотела, чтобы он поцеловал меня. Его тело, нависающее надо мной, разбудило около двадцати миллионов нервных окончаний, и большая часть меня хотела принять очень плохое решение.

Поцеловать его.

И я могла бы это сделать. Могла бы позволить ему. Если бы не узнала, что мы с ним были друзьями в детстве.

Это многое объясняло. Когда мы встретились впервые, я почувствовала, что он мне знаком, и Уилл даже сам сказал что-то подобное. Мы не могли вспомнить друг друга, потому что прошло целых двадцать лет.

А теперь мне предстояло сказать ему правду.

Вот только слова не давались.

Мне стало слишком жарко у камина, так что я поднялась с пола и перебралась на диван, взяв плед с его спинки и накинув его на колени.

Уильям посмотрел на меня.

— Ты тут уютно устроилась. Не кажется ли тебе, что ты что-то забыла?

Я нахмурилась.

— Например, что?

— Я обещал показать тебе библиотеку сегодня, но мы так и не дошли до неё.

— Знаю, но я не для того таяла перед огнём целую вечность, чтобы идти в ледяную тундру, в которую превратится остальная часть замка, — возразила я, подтягивая плед повыше. — Тем более если свет погаснет. Последнее, чего бы мне хотелось, так это оказаться в отдалённой части замка, на милость стихии.

Уильям моргнул, глядя на меня.

— Что ты думаешь случится? Что кровожадный снеговик воспользуется отключением электричества, влезет в окно и покончит с нами, если мы осмелимся выйти из этой комнаты?

— Ну, теперь да!

Он стянул плед с меня и бросил его на пол.

— Пошли. Наши телефоны заряжены, если электричество отключат. Мы можем пойти в пижамах, и никто нас не побеспокоит.

— Но, но...

Он схватил мой халат в спальне, бросил его мне, а затем передал мой телефон.

— Вот. Ты не замёрзнешь. Дедушка обычно сидит в библиотеке по вечерам, так что там тепло.

— А как же этот огонь?

— Мы ненадолго. Я подброшу одно полено, и он будет ещё тлеть, когда мы вернёмся.

— Ладно, уговорил. — Я с трудом поднялась с дивана, взяв халат. — Если замёрзну насмерть, я хочу, чтобы ты признался, что поспособствовал моей смерти.

— Я немедленно сдамся в полицию, — поклялся он совершенно серьёзным голосом.

Я показала ему язык за спиной, натянула халат и надела свои угги. С тех пор как мы приехали сюда, они служили мне вместо домашних тапочек, и теперь я с радостью думала о том, что взяла их с собой.

Уильям закрыл за нами дверь.

— Не переживай, я защищу тебя от кровожадного снеговика.

— По-моему, ты не очень-то смешной.

— Жаль. Я считаю себя невероятно остроумным.

Я закатила глаза.

— Значит, у тебя ужасное чувство юмора.

Он рассмеялся, ведя меня по одному коридору, а затем по другому. Это место было настоящим лабиринтом, и я искренне удивлялась, как можно ходить здесь и не потеряться. Может, тут и правда есть карта с планом этажей?

Было бы весьма кстати.

Мы углублялись дальше в часть замка, где я ещё не была. Впрочем, это было неудивительно. Это место было просто гигантским, и я задумалась, был ли Уильям во всех комнатах. И задала ему этот вопрос.

Улыбнувшись, он покачал головой.

— Некоторые комнаты используются как склады для старых вещей, другие вообще не используются, а в некоторых, кажется, проводятся работы. Насколько я знаю, в восточном крыле идут внутренние ремонты, потому что полы там совсем изношены. Думаю, когда-нибудь я увижу их.

— Ух ты. Даже не представляю, сколько это стоит.

— Я тоже, и думаю, что не хочу знать.

— Наверное, это к лучшему. Моему дедушке пришлось полностью менять полы в одной части дома, и это обошлось ему в кругленькую сумму.

Уильям посмотрел на меня.

— Он ещё жив?

— Нет. Дедушка по папиной линии умер около тридцати пяти лет назад, ещё до моего рождения, а дедушка по маминой линии — двадцать лет назад.

— Теперь вы с папой остались вдвоём?

Я покачала головой.

— У меня есть бабушка — мама моей мамы. И сводный брат.

— Я помню, ты говорила, что ты почти как Золушка. Твой отец женился снова после смерти твоей мамы?

— Нет. Они развелись до того, как она заболела, — тихо ответила я, обнимая себя руками. — У него был роман с моей мачехой, и они развелись с мамой, когда выяснилось, что она беременна Вином — моим братом.

— Прости. Наверное, это было непросто. Я не хотел поднимать эту тему.

— Всё в порядке. — Я улыбнулась ему. — Я могу об этом говорить, просто стараюсь не впускать мачеху в свои мысли больше, чем это необходимо, чтобы сохранить здравый рассудок.

Уильям рассмеялся и распахнул передо мной огромные двустворчатые двери.

— Справедливо. Ты близка со своим братом?

— Ему семнадцать, мне двадцать восемь. Как ты думаешь, что у нас может быть общего?

— Если ему семнадцать, то, наверное, доставать его мать?

Я медленно кивнула.

— Мне действительно нравится помогать ему лгать ей. На нашем последнем семейном ужине он предупредил меня, что планирует что-то с друзьями на восемнадцатилетие и не хочет праздновать так, как она запланировала, и я с удовольствием встала на его сторону. Она была в ярости, но никогда не спрашивала его, как он сам хочет отметить.

— А что сказал твой отец?

— Проворчал что-то в своё виски и велел ей оставить всё как есть. Он уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, как отмечать день рождения. Всё, что его интересовало, — это отвезти его на обед и угостить первым легальным напитком, как он сделал для меня.

— Его первым легальным напитком? — усмехнулся Уильям.

— Он подросток. Я уже не раз покрывала его, когда он умирал где-то в поле от алкогольного отравления.

— Ах, обряд посвящения каждого подростка.

— Точно. Хотя почему его мать всегда верила, что он ночует у меня, я так и не пойму. Брат пару раз действительно оставался, но не так часто, как она думает. Совсем недавно, когда он по глупости покурил травку, его друзья позвонили мне, чтобы я забрала его домой. — Я закатила глаза, проверяя телефон. — Подожди, это библиотека?

Он засмеялся, отступая в сторону.

— Я ждал, когда ты это заметишь.

Я хлопнула его по руке.

— Мог бы и сказать!

— И лишить себя удовольствия слушать, как ты наслаждаешься мучением своей мачехи? Никогда, Золушка.

— Это теперь моё новое прозвище?

— Только если ты будешь называть меня Лордом Кинкерком, — ответил он.

— В какой сказке мы с тобой живем, — сухо заметила я, делая несколько шагов вглубь библиотеки и оглядываясь вокруг.

Уильям щелкнул выключателем, заливая комнату светом. Библиотека оказалась огромной. Потолки были высокие и богато украшенные, излучающие историю из каждой мельчайшей детали. Книжные полки тянулись вверх к потолку, возвышаясь над нами со всех сторон. Они уступали место лишь высоким окнам, через которые, как я представляла, в солнечный день здесь струился бы свет. А диваны были смесью стилей — с высокими спинками, словно королевские тронные кресла, и более простые, в духе Честерфилдов, все на удивление удобные, хоть и нелепые на вид.

Комната была впечатляющей.

Украшенные люстры свисали с потолка в нескольких местах, и когда обернулась, поняла, что библиотека гораздо больше, чем я сначала подумала, — минимум вдвое. Она тянулась куда-то вдаль, а часть полок, стоящих посреди комнаты спинкой к спинке, создавали своеобразную стену.

— О да, — пробормотала я. — Кажется, я только что испытала оргазм.

Уильям рассмеялся, закрывая за нами двери.

— Если бы я знал, что это на тебя так подействует, то привел бы тебя сюда сразу же, как только мы приехали.

Я обернулась и легонько шлепнула его по руке, затем, подпрыгнув на месте, подтянула халат плотнее к себе. В комнате было приятно тепло, и я заметила два горящих камина на противоположных концах зала.

— Два камина? Ну, вы и важничаете.

Его губы слегка приподнялись в хитрой улыбке, глаза заблестели от веселья.

— Что, для того чтобы комната была важной, в ней обязательно должны быть камины?

— Нет, но они определенно добавляют ей некий шарм.

— Очень верно.

— А где здесь книги по истории? — с надеждой огляделась я.

— Это единственное, что тебя интересует?

— Нет. Я еще фанатка романов и детективов, так что лучше будь осторожен.

— Почему? Ты собираешься сначала соблазнить меня, а потом убить?

— Не говори глупостей, — отмахнулась я, проведя кончиком пальца по ряду кожаных книг-классиков. — Я просто сразу тебя убью. Соблазнение не будет слишком сложным, но определенно напрасной тратой времени.

— Соблазнение меня — трата времени? — усмехнулся он.

Повернувшись, я развела руки в жесте «смотри на все эти книги».

— Когда можно вместо этого изучать историю твоей семьи? Абсолютно.

— Тогда ты не найдешь её, разглядывая полное собрание первых изданий книг о Шерлоке Холмсе.

— Ох, говори со мной грязно, — пробормотала я, жадно рассматривая книги, затем достала «Собаку Баскервилей».

Да, точно.

Вот оно — первое издание.

— Если ты скажешь мне, что где-то здесь есть первое издание Джейн Остин, я, может, и соблазню тебя перед тем, как убить, только чтобы добраться до этих книг. — Я аккуратно вернула книгу Шерлока на место, следя за тем, чтобы не поцарапать переплет.

Уильям молчал.

Я резко повернулась.

— Уильям.

— Кажется, бабушка держит их в сейфе, чтобы защитить, — медленно сказал он, нахмурившись. — И еще кое-какие другие книги.

Я моргнула, потрясенная.

— Уильям!

— По крайней мере Диккенс, а также сестры Бронте. — Уилл сделал паузу. — И, кажется, там ещё есть Марк Твен.

Я приложила руку к груди и глубоко вздохнула.

— Как насчёт того, чтобы пропустить стадию соблазнения и сразу перейти к браку?

Он уставился на меня на мгновение, прежде чем разразился смехом и подошел ближе.

— Эй, я не против, если ты за. Мы всегда можем притвориться, что твой отец — французский дворянин или что-то в этом роде.

Я нервно рассмеялась.

— Может быть. А где книги по истории?

— Ты так быстро переключилась.

— Я книголюб в старой библиотеке. Меня легко отвлечь. — Я отошла от книжного шкафа и огляделась. — Это как бросить ребёнка в магазин игрушек и не ожидать, что он будет носиться, как угорелый.

— Ты не носишься, как угорелая.

— Конечно нет. Я не хочу повредить книги.

— Это всего лишь книги, Грейс. Ты не можешь их повредить.

Я прижала палец к его губам и строго посмотрела.

— Тсс. Они могут тебя услышать.

Он игриво прикусил мой палец, прежде чем я отдернула руку, а затем развернул меня за плечи.

— Книги по истории — вон там. — Уильям повёл меня в другой конец библиотеки, подтверждая мои подозрения: это действительно была бесконечная комната.

— Вау, — прошептала я.

— Если я не смогу тебя найти, когда нам пора будет уходить, то хотя бы буду знать, где искать, — поддразнил он меня, остановившись перед стеклянным книжным шкафом.

— Этот шкаф другой, — заметила я.

— Да. — Уилл убрал руки с моих плеч и достал ключ из кармана. — Ты не сможешь трогать все книги — некоторые из них настолько старые, что дедушка разрешает прикасаться к ним только в перчатках, но новыми можно пользоваться спокойно. — Он вставил маленький золотой ключ в замок и повернул его. Крошечный щелчок был очень приятным на слух, и Уильям медленно открыл одну из стеклянных дверок.

— Они действительно настолько старые?

— И да, и нет. На протяжении последних двухсот лет наши предки вели личные дневники. Они описывают и повседневные дела, и что-то интересное. Я не думаю, что дело в возрасте, скорее дедушка просто не хочет повредить их, если это можно избежать.

— Это те самые дневники? — Я указала на полку с множеством книг, все они были разных размеров и форм.

— Да.

— Одна из них выглядит так, будто её уронили в кофе.

— Вот почему он не позволяет никому прикасаться к ним без перчаток, — ответил Уильям сухо. — Чтобы предотвратить повторение таких случаев.

— А есть ли дневник сумасшедшего дядюшки?

С легким смехом он протянул мне одну из книг.

— Нет, но моя пра-пра-пра-бабушка вела журнал всех его выходок, благодаря которому мы и знаем, что произошло.

— Пра-пра-пра-бабушка, — с усмешкой произнесла я, беря книгу. — Интересно.

— Я не хочу считать все эти «пра». Я всё равно собьюсь.

Я засмеялась.

— А что это за книга?

— Это история герцогства за последние двести лет. Мой прадед начал делать копии оригинальных дневников, когда один из них был одолжен Национальному историческому музею для выставки, — объяснил он. — Ему не хотелось расставаться с ним, но моя прабабушка его убедила. Тогда он решил начать профессионально делать копии, чтобы они всегда были в сохранности.

— Так почему я не могу читать эти копии?

— Потому что у нас их нет. — Он усмехнулся. — Ну, не здесь. Одна копия находится в нашем доме в Оксли, а несколько — в университетских библиотеках. Удивлен, что ты не натыкалась на них в своём университете, особенно с твоей специализацией.

Я поджала губы.

— Надо будет проверить, если они у нас в наличии.

— Можешь, конечно. Или я просто попрошу дедушку показать тебе оригиналы, перед тем как ты уедешь.

— Думаешь, он согласится?

— Не вижу причин, почему бы и нет, — начал он, но его слова прервались, когда комната погрузилась во тьму.

Единственным источником света был оранжевый отблеск камина, но мы были в дальнем углу, куда он едва доходил. Это был лишь слабый намёк на свечение, никак не помогающий разглядеть окружающее, тем более, если рядом стояли бесценные дневники.

— О, нет.

— О, нет, и правда, — согласился Уильям, доставая телефон. Он включил фонарик и поменял его на книгу, которую только что дал мне. — Надеялся, что свет продержится немного дольше.

— Говори за себя. Кажется, я умерла и попала в рай. — Неохотно вернув ему книгу, я быстро осветила фонариком пространство вокруг и прислонилась к пустому столу у стены. — Ты сможешь видеть, если я сяду здесь?

— Да, не волнуйся. — Уильям вернул книгу на полку и запер шкаф, затем повернулся ко мне. — Пошли. Вернёмся наверх.

Я посмотрела на его телефон.

— Разве ты не говорил, что он заряжен?

— Да, он был подключён днём. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что заряда осталось три процента.

Он нахмурился, забрав телефон.

— Чёрт. Видимо, его не подключили к розетке.

— Почему его не подключили

— Сегодня горничные убирались в наших комнатах. В этом доме катастрофически не хватает розеток, так что, думаю, кто-то отключил зарядное устройство, чтобы подключить пылесос, и забыл воткнуть его обратно. Я просто не заметил. — Он поморщился, глядя на телефон. — А твой?

Я сунула руку в карман халата и замерла.

— Эм...

— Я точно дал его тебе, и помню, что на нём было сто процентов.

— Ну, значит, он сейчас прекрасно заряжен на сто процентов и лежит на журнальном столике в нашей комнате, — медленно сказала я. — Ты дал его мне вместе с халатом, и я положила его на стол, пока надевала халат, а потом…

Он тяжело вздохнул.

— И не взяла его с собой.

— Похоже, что тот самый убийственный снеговик всё-таки доберётся до меня.

— Господи. Пошли, выбираться отсюда, пока мы не застряли среди книг.

— Я бы не возражала, — ответила я, оттолкнувшись от стола. — Хотя здесь, пожалуй, не слишком полезно находиться без света, чтобы читать.

— Именно.

Мы сделали всего три шага, как внезапно экран его телефона погас, и мы снова оказались в полной темноте. Единственный свет исходил от камина, но и того было недостаточно, чтобы освещать нам путь.

Я вздохнула.

— Прекрасно.

— Вот. — Уилл протянул руку и слегка коснулся моих пальцев, затем крепко взял меня за руку и потянул ближе. Я почти налетела на его бок и тут же легонько ударила его в грудь своей свободной рукой.

Я была настолько сосредоточена на Уильяме, что совершенно не заметила маленький столик прямо перед собой — тёмный и с крайне прочными ножками.

— Ай! — Я отпрянула, подпрыгивая на одной ноге. — Чёрт, как больно!

— Что случилось?» — спросил Уильям, оборачиваясь и протягивая руку ко мне. — Ты ударилась пальцем?

— Ты меня дёрнул, и я была больше сосредоточена на тебе, чем на том, куда иду. — Я использовала его для равновесия, схватив ногу и надавив пальцами на пульсирующий палец. — Ай.

— Конечно, вини меня. — Он засмеялся и обнял меня одной рукой, удерживая на одной ноге. — Через минуту всё пройдёт.

— Тебе легко говорить. У тебя нет ощущения, что палец вот-вот отвалится.

— Ты преувеличиваешь.

— Я только что ударилась пальцем, Уильям. Если уж когда-то и нужно преувеличивать, то именно сейчас.

Смеясь, он прижал меня к себе и осторожно повёл нас мимо столика, заставив меня поставить ногу на пол. Я осторожно перенесла вес на пальцы.

Почему всегда страдает мизинец? Как может такой маленький палец так сильно болеть?

— Всё будет в порядке.

— Он, возможно, сломан, — возразила я, пытаясь пошевелить пальцами.

— Если бы он был сломан, ты бы знала.

— Как?

— Просто знала бы. Вот почему я уверен, что он не сломан, — сухо ответил он. — Почему ты забыла свой телефон?

— Почему ты не проверил, что твой зарядился? — парировала я.

— Туше. — Его пальцы мягко коснулись моего бока, вызывая щекотку. — Мне тебя нести или ты сможешь выйти без того, чтобы не упасть?

Я фыркнула.

— Я справлюсь.

— Точно?

— Если продолжишь так себя вести, ты точно не выйдешь из библиотеки.

— О, мисс Браун в библиотеке с книгой. Вот чего не хватало в Cluedo.

Мисс Браун.

Но я ведь не мисс Браун.

Я застыла, останавливая его вместе с собой.

— Я...

— Что? — Уильям посмотрел на меня, и каким-то чудом, чёрт возьми, я прямо смотрела ему в глаза.

Они были такими яркими, несмотря на темноту.

Я не знала, как или почему это было так. Как Уилл всегда умудрялся выделяться. Он делал это с тех пор, как мы столкнулись в кафе.

Хотела бы я сказать, что с тех пор, как мы познакомились, но это было бы неправдой. Мы встретились задолго до того дня, и он всё ещё не знал об этом. Не знал, кто я, кем была моя семья.

Мне нужно было сказать ему правду.

— Ты уверена, что не сломала палец? — тихо спросил он, его голос был едва слышным. Уильям встал передо мной и посмотрел вниз.

— Я уверена, я... — Я глубоко вздохнула и отошла от него. Его рука всё ещё была вокруг меня, но я оттолкнула её, повернувшись к нему спиной и закрыв лицо руками.

Я смогу это сделать.

Всё будет в порядке.

А если нет, то это не имеет значения.

Правда?

— Грейс, что случилось? — в его голосе прозвучала тревога, и я прижала кончики средних пальцев к внутренним уголкам глаз, словно давление на них поможет признаться в том, что я большая лгунья.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — тихо произнесла я.

— Хорошо, — медленно ответил он. — Так скажи.

— Это не мисс Браун в библиотеке с книгой.

Отлично. Молодец, Грейс. Великолепное начало, ты дура.

— Браун — это не совсем моя фамилия, — продолжила я, опустив руки, но не оборачиваясь к нему. — Ну, то есть это так, но не совсем.

Он молчал.

— И кафе — это не первое место, где мы встретились. Но я тогда этого не знала. А если бы знала, то не была бы здесь, — фыркнула я. — Я столько всего устроила из-за того, что ты ничего не рассказал, хотя сама тоже не особо-то была честной насчёт того, кто я.

Опять тишина, а потом он произнёс:

— Прости, Грейс, но я абсолютно не понимаю, о чём ты говоришь.

— Тогда нас уже двое, — пробормотала я, наконец оборачиваясь к нему.

— Может, мы поговорим об этом где-нибудь ещё?

— Нет. Если ты сможешь на меня смотреть, я потеряю смелость.

— Потеряешь смелость? Сказал бы, что наличие смелости — это определённо секрет, который ты хранила.

— Уильям! — Я невольно засмеялась и провела пальцами по волосам, заправив прядь за ухо. — Я пытаюсь быть серьёзной.

— У тебя это ужасно выходит, — поддел он. — Если уж ты настаиваешь выложить все карты прямо здесь и сейчас, может, поторопишься? Пока наш камин в комнате не погас, и ты снова не начала жаловаться на холод.

Я надула губы, глядя на его плечо.

— Моя фамилия не Браун. Она Монтгомери-Браун.

Его руки напряглись, еле заметное движение в тусклом свете от огня в дальнем конце комнаты.

— И я не мисс.

— Почему? Ты замужем тайно?

— Нет. — Я подняла взгляд туда, где знала, что встретит его глаза. — Меня зовут леди Грейс Монтгомери-Браун.