Грейс

Жизнь богатых детей

— Я просто не понимаю, как это произошло, — проворчал Уильям, вытаскивая ключи из кармана. — Как вообще пицца могла оказаться холодной в середине?

Я натянула ворот свитера на лицо, пытаясь приглушить смех.

— Ты готовил её при слишком высокой температуре, — сказала я сквозь ткань воротника. — Поэтому края успели пропечься, а центр остался сырым.

— Да, но ведь это пицца. Она же плоская.

— Именно поэтому проблему было относительно легко исправить. К тому же ей в любом случае не хватило бы пару минут, — добавила я.

— Такое ощущение, что ты меня осуждаешь, — медленно произнёс он, толкая дверь в нашу маленькую квартиру.

— О, хорошо. — Я остановилась в дверях и встретила его взгляд. — Значит, это было заметно. А то я переживала.

— Я уже начинаю жалеть, что позвал тебя с собой, — пробормотал он.

— А я жалею с того самого момента, как узнала, что твои бабушка и дедушка — аристократы. — Я отпихнула ботинки к двери и поставила бутылку вина на журнальный столик.

Серьёзно, эта бутылка начала напоминать мне дополнительную руку. Мне нужно было срочно уезжать, иначе я рисковала пристраститься к вину, как к эмоциональной поддержке.

Иначе, судя по всему, скоро по новостям передадут, что по Шотландскому нагорью разгуливает подвыпившая англичанка в одних трусах.

Хотя, если честно, я не собиралась выходить на улицу в нижнем белье.

Или куда-либо.

Это было бы неуместно. И незаконно.

И на улице холодно.

— Всё ещё не могу поверить, что ты не устроила истерику. Большинство женщин... ну, в общем, теряют голову, когда узнают, что я однажды унаследую замок. — Уильям запер за собой дверь и медленно скинул обувь, оставив её валяться прямо посреди фойе.

— Не хочу показаться занудой, но, может, тебе стоило упомянуть об этом заранее, — сухо заметила я. — Это бы смягчило удар.

— Да, но тогда это прозвучало бы как хвастовство.

— Я сомневаюсь, что можно сказать кому-то, что ты унаследуешь древний замок, и при этом не прозвучать хвастливо.

Уилл кивнул и присел перед камином, потянувшись за поленом.

— Ты права, отличный аргумент.

— Все мои аргументы отличные. Спасибо, что заметил.

— Пожалуйста, — улыбнулся он, бросив полено в огонь. Оно с глухим стуком упало на угли, которые мирно тлели до этого, и огонь вспыхнул с новой силой, потрескивая корой сухого дерева. Звук треска напомнил мне рекламу хлопьев «Rice Crispies».

Щёлк.

Трррррррр.

И хлопок.

— Чего ты улыбаешься? — спросил Уильям, усаживаясь на диван. — Ты уже всё вино выпила?

— Нет, но собиралась, — ответила я.

— Хорошо, что я купил несколько бутылок. — Он потянулся к другой бутылке, лежащей на столе.

— Уже тёплое, правда, — заметила я.

— Я думал, что замок — это уже достаточно крутой повод для понтов. Если бы у меня был ещё и мини-холодильник, мне бы не было равных.

— Ах да, конечно. Секрет успеха — это мини-холодильник, — кивнула я с важным видом. — Осторожнее, а то на тебя начнут охотиться миллиардеры за раскрытие их тайн.

— Пусть попробуют, — усмехнулся Уилл, наполнив себе бокал вином и оставив бутылку открытой.

— У тебя замок, скоро станешь герцогом, и ты наливаешь вино, не дожидаясь просьбы. — Я посмотрела на его профиль. — Как такое возможно, что ты до сих пор одинок, сэр?

Уильям улыбнулся хитрой улыбкой.

— Очевидно, потому что у меня нет мини-холодильника.

— Тебе стоит его купить и указать это в профиле на Тиндере. Все девушки сбегутся. Точнее, в замок.

Уилл откинул голову назад, смеясь, и повернулся ко мне всем телом.

— Это не мой замок, и уж тем более я не сижу в Тиндере.

— Почему? Это замечательное болото генитальных фото и лёгкого оскорбления. Почему бы не добавить это в свою жизнь?

— Ты на Тиндере?

— Да. Это хорошее напоминание, с кем не стоит встречаться. — Я задумалась, слегка нахмурив брови. — Не то чтобы у меня был длинный список потенциальных партнёров, но это неважно.

Уильям покачал головой.

— Не могу поверить, что у тебя действительно нет никого, кто хотел бы с тобой встречаться. Что с тобой не так?

— Хм, — нахмурилась я, подтягивая ноги на диван, чтобы использовать колени как подставку.

— Пожалуйста, используй мои колени, чтобы тебе было удобнее, — пробормотал он.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Ты, наверное, всем девушкам так говоришь.

Он поднял руку к лицу и почесал под глазом, медленно повернув голову ко мне.

— Грейс.

— Прости. Я увидела возможность и воспользовалась ею.

— Большинство девушек, как ты так элегантно выразилась, не используют меня как подставку для ног, нет.

— Даже твои бывшие?

— Даже мои бывшие, — подтвердил он.

— Их потеря, — заметила я. — Ты весьма удобная подставка для ног. Наверняка мог бы быть и комфортным креслом.

Он откинулся на подушки дивана и махнул рукой в сторону своих колен.

— Пожалуйста, не отказывай себе в удовольствии.

Я ударила его по бедру пяткой, но не смогла сдержать тихий смешок.

— Ещё один бокал, и я, возможно, приму твоё предложение.

— Думаю, тебе уже хватит. — Он положил руку мне на лодыжку, смеясь вместе со мной.

— Чтобы снова общаться с твоей сестрой завтра? Мне ещё далеко до нужного количества. — Я отпила немного вина, подтверждая свои слова. — Но нет. Я не буду сидеть у тебя на коленях ни сегодня, ни в любой другой день, лорд Кинкерк.

Уильям посмотрел на меня сурово.

— Я же сказал, не называй меня так.

— Я не очень хорошо подчиняюсь, — беззаботно поделилась я. — Обычно я делаю наоборот, когда мне что-то приказывают.

— Как же ты не ладишь с авторитетом, если учишься на доктора наук?

— У меня проблемы с отцом.

Он прикусил язык и посмотрел на меня.

— Это лёгкие проблемы с отцом или уровень голливудских драм?

Хуже.

«Аристократический уровень проблем с отцом», — подумала я, но вслух говорить это не стала.

— Где-то посередине, — наконец произнесла я. — У нас с ним непростые отношения.

— Ну, я-то явно эксперт по семейным драмам, если ты ещё не заметила.

Я рассмеялась, вытягивая пальцы ног, когда его большой палец мягко коснулся моей голой лодыжки.

О, боже.

Мне не нравилось, как это ощущалось.

Точнее, мне не нравилось, насколько это было приятно.

— У тебя их действительно много, признаю. Но у меня не всё так плохо. — Ну, в основном. Иногда. Это зависело от того, говорю ли я с Эмбер или с бабушкой.

С обеими мне ещё нужно было связаться, ведь моя бабушка даже не знала, что я не дома.

— У меня всё не так уж и плохо, — возразил Уильям, глядя на огонь. — Просто это всё уже стало нелепым. Мои родители не собираются разводиться, а мои бабушка и дедушка не молодеют. Бабушка уже победила рак один раз — дедушке придётся принять помощь моих родителей, если болезнь вернётся.

— У неё был рак?

— Десять лет назад. Его вовремя обнаружили, к счастью, но всегда есть шанс, что он может вернуться, правда? — Уилл улыбнулся мне грустной улыбкой. — Она теперь намного слабее, чем была до болезни.

Я невольно улыбнулась при мысли о том, что Мораг может быть слабой. Для меня она была совсем другой — энергичной и полной жизни. Но я ведь почти её не знала, а для Уильяма та, возможно, действительно была такой.

Для меня же Мораг была настоящим ураганом.

— Никогда не знаешь. Иногда люди находят в себе силы бороться, а иногда нет, — тихо сказала я, опуская взгляд в бокал. В горле застрял небольшой комок от мысли об этой болезни и о том, что она у меня отняла.

— Прости, — произнёс Уильям, остановив движение пальца у моей ступни.

Я посмотрела на него.

— За что?

— За то, что заставило тебя так выглядеть, — тихо ответил он, глядя мне в глаза.

Я натянуто улыбнулась.

— Прости. Моя мама умерла от рака, когда мне было пятнадцать. Это всё ещё болезненная тема.

— Тогда я очень сожалею, — сказал он, снова проведя большим пальцем по моей коже, на этот раз почти машинально. Это прикосновение было таким успокаивающим, что я позволила себе насладиться им. Хотя бы на мгновение.

— Всё нормально. В конце концов, у меня была возможность помучить свою ужасную мачеху в течение трёх лет, пока я не съехала, так что всё не так плохо.

— Что, ты, как Золушка?

— Можно и так сказать. Моё существование — это настоящее наказание для неё, — сказала я. — И знаешь, это доставляет мне огромное удовольствие.

Его рот медленно изогнулся в полуулыбке.

— Всё настолько плохо?

— Это ужасно смешит мою бабушку. Она ненавидит Кармен.

— Мать твоего отца?

— Мать моей мамы, — уточнила я. — Я никогда не видела, чтобы кто-то ненавидел кого-то так сильно, как бабушка ненавидит её. Она не подпускает её к себе и на пушечный выстрел, иначе уже давно была бы в тюрьме за убийство.

— Вау. А она также относится к твоему отцу?

— Каждый раз, когда мы говорим о нём, она называет его «паршивым мерзавцем», так что, думаю, да. Иногда бабушка выражается куда более цветисто и использует слова, которые я даже повторять не хочу.

Его брови взметнулись.

— Осмелюсь спросить?

— Эм… Если мой отец не «паршивый мерзавец», то он «вшивый никчёмный пиздабол».

Уильям моргнул, глядя на меня.

— А, — наконец произнёс он. — Это не просто красочно, Грейс. Это целая радуга.

— Прямо как она. Бабуля — ходячая радуга.

— Буквально или фигурально?

— Она обожает яркую одежду, которая не всегда сочетается, — медленно произнесла я. — И у неё есть подруга, которую она называет просто другом. Думаю, она делает это только потому, что не хочет признавать, что я была права, когда угадала.

— Ах, вот откуда у тебя упрямство.

— Именно.

Он рассмеялся.

— Удивлён, что ты призналась в этом.

— Почему бы и нет? По-моему, это отличное качество. Особенно когда ты прав, и спустя неделю кто-то всё-таки признает это.

Уильям провёл языком по губам, которые изгибались в хитрой улыбке, и, о боже, не мог бы он прекратить это делать?

Это начинало действовать на меня. В плохом смысле.

Может, мне и правда уже хватит вина...

— Ты уже так делала?

— Что?

— Упиралась пятками целую неделю, пока другой человек не признавал твою правоту?

Я щёлкнула языком.

— Да, но Эмбер знала, на что подписывается, когда переезжала ко мне. Она моя лучшая подруга. Для неё не было сюрпризом, что я всегда права.

Его плечи затряслись от тихого смеха. Уильям поднёс бокал к губам, но снова опустил его, когда очередной упрямый смешок взял над ним верх. Он облокотился на подлокотник дивана и прижал пальцы ко лбу, и, слава богу, наконец-то отпустил мою лодыжку.

Можно ли возбудиться от того, что кто-то гладит твою лодыжку?

Это был фетиш на ноги?

О, боже, может, меня теперь возбуждает, когда трогают мои ноги?

Хотя, в этом нет ничего страшного. За фотки ног в интернете неплохо платят, если найти нужных людей.

— Ты живёшь с лучшей подругой?

— Удивительно, что ты вообще можешь говорить. Я не настолько смешная.

Он убрал руку от лба и снова положил её на мою лодыжку, издав звук, наполовину смех, наполовину довольный вздох.

— Дело не в том, что ты смешная. Просто ты говоришь вещи прямо. Без всякого украшательства, да?

— Я достаточно мила, — улыбнулась я. — Да, мы живём вместе. Ты видел цены на коммуналку в наши дни? Кто может себе позволить жить в одиночку?

Я. Я могла. Просто выбирала не жить одна.

— Очень верно, особенно в Оксли и окрестностях. Вы снимаете квартиру?

— Нет, мне повезло получить наследство, которое я вложила в дом, — ответила я.

Что? Я ведь не соврала. Технически, это было наследство.

— Наверное, это дешевле, чем арендовать, — догадался он, и правильно. — Ты давно знакома с подругой?

— Мой Бог, лорд Кинкерк. Если бы я не знала лучше, то решила бы, что ты пытаешься узнать меня получше.

— Чёртов титул, — проворчал он, глубоко вздохнув.

Я спрятала смех за глотком вина.

Это было слишком весело.

— Если ты моя девушка на выходные, мне стоит узнать о тебе хоть что-то, — рассудил Уилл. — Кроме того, — добавил он с лукавым блеском в своих красивых глазах, — Это всё равно не имеет значения. Ты уже ясно дала понять, что после этих выходных мы больше не увидимся.

— Я не врала, — сказала я, направив бокал в его сторону. — Ты можешь впечатлить некоторых женщин всей этой показной роскошью, но не меня.

— Тебя не впечатляет замок?

— Это Шотландия. Тут не только в Данкри есть замки, правда?