Грейс

Даже старая лама не хочет драм

Я убрала руку с лица, когда дверь открылась, и Уильям застыл на месте, увидев меня.

— Не надо, — сказала я, опуская руку обратно на лицо. — Просто не надо.

Его тихий смешок наполнил воздух, за ним последовал щелчок закрывающейся двери.

— Я тебя предупреждал, но ты решила быть героиней.

— Я сказала «не надо», Уильям, — повторила я, не двигаясь со своей драматичной позы мученицы на диване. — Я устала. Голодна. У меня болит голова, и мне нужен крепкий напиток.

— Да, обычно именно так моя сестра на всех действует. Но тебе повезло — я подготовился и принес всё, что тебе нужно.

Медленно я приподняла руку и повернула голову, чтобы взглянуть на него. У него было три пакета из супермаркета, один из которых тихо звенел.

— Этот, — сказала я, указывая на него. — Вот его я и хочу. Даже не знаю, что там, но точно знаю, что хочу это.

Он засмеялся и поставил все пакеты на пол.

— У меня ещё и пицца есть, — сказал он, доставая из пакета пять коробок.

— Почему у тебя пять коробок пиццы? — Я приподнялась на локтях и уставилась на пиццу.

Он цокнул языком.

— Я не знал, какую ты любишь.

— И ты не мог написать мне и спросить?

— Нет, не мог. Это подразумевало бы объяснение маме, что я не знаю, какую пиццу предпочитает моя девушка.

— Справедливо, — кивнула я. — Хотя, учитывая твои ужасные навыки общения, её бы это особо не удивило.

— Я притворюсь, что не слышал этого, — пробормотал он, убирая коробки обратно в пакет. — Единственный минус — нам придётся их готовить.

— Макдональдс и замороженная пицца два дня подряд? Вот это жизнь. — Я с трудом поднялась и вздохнула.

— У тебя есть другой вариант — ужин с моей семьёй.

Нет уж. Я своё время с его семьёй сегодня уже отсидела. Спасибо, больше не надо.

— Знаешь, кажется, здесь нет плиты.

Уильям слегка усмехнулся.

— Я так и думал, что ты так скажешь. В этом замке три кухни.

— Конечно. А как же иначе? Двум людям ведь обязательно нужно три кухни.

Ну а что? Одна для завтрака, другая для обеда, третья для ужина?

Хотя, я уверена, ни в одной из них не было пустых коробок из-под хлопьев в шкафах. Эмбер была настоящей мастерицей оставлять коробку, когда съедала всё до последней крошки.

Вы знаете, как больно, когда тянешься за коробкой своих любимых хлопьев и обнаруживаешь, что она пустая? А ведь ты специально не стала покупать их вчера в магазине, потому что была уверена, что они есть в шкафу!

Вот именно.

Если бы у меня дома было две кухни, таких проблем бы не было.

— Пойдем, — сказал Уильям, поднимая пакет с пиццами и протягивая руку. — Я умираю от голода, и уверен, ты тоже.

— Ладно, ладно. — Я вложила свою руку в его, чтобы он помог мне встать, и добавила: — Но я всё равно хочу то, что в звенящем пакете.

Смеясь, Уилл отпустил мою руку, когда я поднялась, и достал из пакета бутылку вина.

— Это ты имеешь в виду?

— Вот это я возьму. — Я выхватила бутылку из его рук, прижала её к груди и нетерпеливо посмотрела на Уильяма. — Веди.

Он покачал головой, едва слышно хмыкнув, и открыл дверь в коридор. Здесь было значительно холоднее, и я вздрогнула, когда почувствовала ледяное дыхание старого здания.

— Прости, — тихо сказал он, закрывая дверь. — Я забыл сказать, что за пределами жилых зон бывает холодно.

— Это старый замок. Я не ожидала, что здесь каждый дюйм прогрет до идеала, — ответила я, обняв себя руками, не выпуская горлышко бутылки. — На кухне теплее, чем в коридоре?

— В Антарктиде теплее, чем в этом коридоре.

Отличный аргумент.

— Если нет, духовка скоро согреет. Я попрошу кого-нибудь принести дрова в комнату, чтобы разжечь камин.

Я бросила на него взгляд из-под ресниц.

— У нас в комнате настоящий камин?

— Нет, я думал развести огонь и задохнуться от дыма.

— Мне не нравится твое отношение.

— Я купил тебе пиццу и вино. Разве это не дает мне права на каплю сарказма?

— Абсолютно нет. Если я дам тебе поблажку, ты всё испортишь. Я не дура, лорд Кинкерк.

Он засмеялся, открывая дверь, которая выглядела настолько современной, что казалась неуместной среди толстых каменных стен.

— Никогда больше не называй меня так.

— Почему? Тебе это нравится? — поддразнила я его.

Уильям покачал головой, заходя на кухню, но не ответил.

Хм. Может, ему действительно это нравится.

В любом случае, он был обречён. Я собиралась называть его лордом Кинкерком при каждом удобном случае.

Первая его ошибка была в том, что он попросил меня так его не называть.

Вторая — что не признался, нравится ему это или нет.

Это было как приманка перед ослом. Он просто обязан был понимать, что я буду продолжать.

— О, это уже лучше, — заметила я, закрывая за собой дверь. В камине был разожжён огонь, излучающий тепло, которое буквально звало меня сесть рядом с ним с бокалом вина. — Вот это уже дело.

Уильям засмеялся, ставя пакет на кухонный остров посреди комнаты.

— Я попросил кое-кого разжечь его до моего возвращения, — признался он. — И, вероятно, дрова уже сложены у нашей комнаты.

— Ах, как живут сливки общества. — Я поставила бутылку и огляделась. Это была относительно нормальная кухня — если не учитывать огромный камин.

— Где бокалы для вина? И какие пиццы ты купил?

Уильям достал коробки из пакета, затем потянулся к стойке с бокалами и снял два бокала.

— Как будто они появились волшебным образом.

— Да-да, помолчи, — пробормотала я, открывая винную бутылку с завинчивающейся крышкой.

Приятно знать, что даже в замке можно найти дешёвое вино.

Я налила два бокала, пока Уильям выкладывал пиццы.

— Вот, лучшая пицца в Данкри, — пошутил он, взмахнув рукой над коробками, как ведущий телешоу.

Я сжала губы, стараясь сдержать улыбку.

— Все эти пиццы, и ни одна из них не моя любимая.

— Что? — В его глазах вспыхнула тревога, и он посмотрел на коробки. — О, чёрт. Только не говори, что это пепперони. Я не взял пепперони.

— Ладно, не скажу. — Я согнулась пополам от смеха, уткнувшись лицом в сгиб локтя на стойке. Столько волнений, и он забыл про один из самых классических видов пиццы.

— Сырная, ветчина с ананасом, ветчина с грибами, барбекю с курицей и мясная фиеста, — беспомощно перечислил Уильям, и я едва уловила его жалобный тон сквозь свои хихиканья. — Наверное, стоило просто спросить, тогда бы я взял правильную.

— О, хватит… — Я едва могла говорить сквозь смех, но подняла голову, чтобы взглянуть на него. — Это всего лишь пицца. Мне подойдёт сырная.

Он встретился со мной взглядом, приподняв бровь.

— Ты уверена? Я могу сходить за пепперони.

— Уильям, там практически Северный полюс. Я не заставлю тебя идти за ещё одной пиццей, когда здесь уже есть... пять. Господи, зачем ты купил пять? — Я снова рассмеялась, глядя ему в глаза.

Если бы я отвела взгляд, то наверняка оказалась бы на полу, хохоча так, что уже не смогла бы встать.

Он плотно сжал губы, и казалось, что с трудом сдерживает свой смех. Его глаза сверкали так, как это бывает перед тем, как человек либо задумал какую-то шалость, либо вот-вот начнёт безудержно смеяться.

Именно так обычно бывало у меня, если верить моей бабушке.

А доверять бабушке — опасное занятие.

— Прекрати смеяться надо мной, — с лёгким вздохом попросил Уильям. Он взял сырную пиццу и ещё одну коробку, отнёс их к духовке, пока я усаживалась на один из неудобных деревянных табуретов.

И я оказалась права. Если просижу здесь дольше пары минут, моя задница будет умолять о пощаде.

Можно было бы предположить, что кактус будет удобнее, но проверять это мне не хотелось.

Не стоило рисковать, если кактус всё-таки окажется ещё менее удобным, чем этот стул.

— Всё. Две пиццы в духовке, — сказал Уильям, потирая руки и взглянув на меня с триумфом.

— Ты выглядишь чересчур довольным собой, — заметила я, поглядывая на него с лёгким скептицизмом, покачивая бокал с вином в руке. — Это первый раз, когда ты ставишь замороженную пиццу в духовку?

— Конечно, нет. Я был студентом. Жил на замороженной пицце, пиве и хлебе, с которого, возможно, сдирал синенькие пятнышки.

— Плесень. Это называется плесень.

— Когда ты говоришь так, это звучит хуже.

Мои губы слегка дёрнулись.

— Не думаю, что есть хороший способ сказать, что ты ел частично заплесневелый хлеб.

Уилл потянулся за своим бокалом, но замер.

— Наверное, ты права, — задумчиво произнёс он, медленно садясь на табурет. — Расскажи, что сегодня произошло.

— Что именно? Как меня чуть не убила птица, я всерьёз подумывала сброситься с башни, или как твоя бабушка с отцом спорили о законности содержания выдр в качестве домашних животных?

Уильям провёл языком по губам и медленно кивнул.

— Начни с начала. И Чуи — это корелла, а не попугай.

— Ну, кто бы он ни был, он маленький ублюдок, — ответила я. — Гадёныш пикировал на меня с лестницы, вызывая полицию. А потом весь день пялился на меня из своей шикарной клетки, пока твоя сестра не сорвалась и не накинула на него одеяло. После этого он издавал сирены ещё пятнадцать минут, пока мы не ушли.

— Чувствую, что это даже не самое худшее, что произошло сегодня, — сказал Уильям.

— Твоя сестра практически террористка, — продолжила я. — После того как мы связались со всеми подрядчиками, потому что она была в панике, мы перешли к проверке того, что уже было доставлено, чтобы понять, нужно ли что-то менять.

— Нужно?

— К счастью, нет. Но это не помешало ей впасть в истерику из-за того, что салфетки оказались не того оттенка белого.

Он нахмурился:

— Оттенки белого?

— Их слишком много, если честно, и почти все неотличимы друг от друга, — ответила я. — Салфетки на один оттенок ярче, чем нужно.

— На один оттенок ярче, — тихо повторил он, почесав нос. — Как она вообще это поняла?

— Нас было трое, и мы не смогли этого понять, так что одному Богу известно.

— Ты пробовала его спросить?

Я скомкала чек из пакета с пиццей и бросила в него.

— Твоя бабушка пробовала. Думаем, он прятался. Повезло ему.

Уильям рассмеялся, положил чек в пустой пакет и улыбнулся мне:

— Я же предупреждал, какая она.

— Нет, не предупреждал. Ты не углублялся в детали. Откуда мне было знать, что она расплачется из-за карточек с именами на столе?

— Она плакала из-за карточек?

— Они, видите ли, слишком большие.

— Слишком большие, — повторил он. — Зато никто не перепутает своё имя.

— То же самое сказал твой отец. Она чуть не швырнула в него чай.

— Представляю.

— Как думаешь, она слишком зациклилась на свадьбе и недостаточно — на самом браке? — спросила я, слегка покачивая бокалом, наблюдая, как вино кружится по стенкам.

— Да. — Он даже не задумывался.

— Ты пробовал ей об этом сказать?

Он засмеялся, поднимая бокал, словно собирался сделать глоток.

— Пожалуйста, ты скажи Фрейе об этом. А я возьму телефон, чтобы снять, как она выльет на тебя чай.

— Она не выльет на меня чай. — Я закатила глаза, чего не делала уже много лет… Если только не разговаривала с бабушкой. — Она меня любит.

— Никто не застрахован от гнева моей сестры. Даже Джеймс, хотя она выходит за него замуж. Ты бы видела её, когда он предложил надеть серые костюмы вместо чёрных. Я думал, у неё случится инсульт. — Он фыркнул, посмотрев на меня: — Она — монстр.

Я сжала губы.

— Не говори, что собираешься сейчас её защищать.

— Я пытаюсь, — медленно ответила я. — Но у меня плохо получается. Это очень сложно.

— Потому что Фрейя — сложная. Это у нас семейное.

— Похоже, я начинаю понимать, почему тебе нужна была пара на этот уикенд. Всё дело не в том, что твой дедушка хочет тебя с кем-то свести, а в моральной поддержке для общения с сестрой.

Уильям запрокинул голову и рассмеялся.

— Чёрт, ты меня раскусила. Как ты догадалась?

— Тебе просто повезло, что ты встречаешься понарошку с девушкой, которая и красивая, и умная.

— И невероятно скромная.

— Конечно. Это моё третье лучшее качество.

— Позволь угадать: сразу после красоты и ума?

— Нет, после чувства юмора и моей задницы.

Он замер, уставившись на меня своими тёмно-карими глазами, затем опустил подбородок на грудь, спрятав лицо за руками, и снова разразился смехом. Всё его тело содрогалось от дикого хохота, и я вынуждена была поднести бокал к губам, чтобы самой не засмеяться.

— Ты сейчас сожжёшь пиццу, — спокойно заметила я, глядя на духовку. — И если ты умудришься сжечь замороженную пиццу, я потеряю к тебе всякое уважение.

Продолжая смеяться, Вильям поднялся и подошёл к духовке, приоткрыв дверцу и заглядывая внутрь.

— Ещё пара минут, — сказал он.

— Как и тебе нужно ещё пару минут посмеяться.

— Я не смеюсь, — пробурчал он.

— Только что смеялся.

— Это был не смех.

— Это был смех, — возразила я, постукивая ногтями по столешнице.

— Я не собираюсь с тобой спорить о том, смеялся ли я или нет.

Уильям снова обернулся к духовке. Очевидно, наблюдение за приготовлением замороженных пицц показалось ему более плодотворным занятием, чем спор со мной.

Не могу его в этом винить. Я всегда права.

Если, конечно, не считать моего решения поехать с ним в Шотландию. Это был явно плохой выбор, так что я не включу его в свою статистику.

И нет, вопросов на эту тему я не принимаю, большое спасибо.

— Так… — Уильям открыл дверцу духовки, нацепив очаровательные прихватки с котятами, и вытащил два противня. — Смотри-ка, я их не сжёг.

Я наклонила голову вбок.

— Ты думал, что сжёг?

Он оглянулся на меня и прищурился:

— Я воздержусь от ответа.

Да, пожалуй, лучше и не отвечать.

Я потянулась через столешницу и придвинула к себе бутылку вина.

— Ага. Думаю, мне понадобится всё остальное.