Во дворе раздавался стук молотков. Я прислушивалась к звукам из окна своего кабинета и впервые за долгое время не делала ничего, кроме как просто сидела в кресле.

Королевский дворец пострадал не так уж сильно. Эсаргос – гораздо хуже, поэтому все свободные руки были отправлены туда, на восстановление жилых домов. Здесь же чинили только самое необходимое, например разрушенное здание кухни, поскольку готовить еду для возвращающихся придворных и слуг оказалось больше негде.

Трущобы на окраинах выгорели почти дотла. Элай распорядился расчистить их, а временный лагерь для лишившихся жилья поставить в другом месте, подальше от города. Скоро, пообещал король, окраины застроят вновь, но не жалкими хибарами, а прочными и высокими каменными домами, в которых смогут поместиться все желающие.

Учитывая масштаб разрушений, погибли на удивление немногие. По всему Эсаргосу насчитывалось около сотни умерших горожан, в основном рабов, которых богатые хозяева бросили, сбегая, а тем оказалось некуда податься. Несколько семей решили переждать нападение в погребах и жестоко за это поплатились, задохнувшись, когда начался пожар. В обоих армиях, человеческой и эльфийской, погибло всего несколько десятков воинов. Самые серьезные потери понесли отряды, охранявшие магов.

Все трое мастеров из хелсарретской резиденции отдали жизни за столицу. Но скольких невинных жителей они при этом спасли…

Я считала чудом то, что жертв оказалось так мало. Конечно, под завалами, скорее всего, найдется еще кто-то, но вряд ли счет значительно перевалит за сотню. Наверное, кто-то из добрых богов все же присматривал за нами и одарил своей милостью.

Дроу помогали отстраивать дома наравне с людьми, только работали, ясное дело, ночью. Принц Эххат с удовольствием воспользовался любезностью короля и задержался в столице – правда, взяв с него клятву, что потом сенавийцы помогут вернуть жизнь в сожженные берзанские земли, которые будут сполна возвращены хозяевам. Элай, разумеется, согласился.

Драконов, погребенных вчера под толщей земли, откапывать пока никто не спешил. Пусть немного полежат там, отдохнут…

Хведер, совершенно счастливый, носился повсюду с важным видом, хотя больше изображал деятельность, чем действительно что-то делал. После ночной битвы он вымотался не меньше меня, однако все так его хвалили и превозносили за вложенные в победу усилия, что он просто не мог позволить себе валяться в кровати и спокойно исцеляться от ожогов.

Я болтала в кресле ногами и пила белый кофе с медом и корицей. Сегодня он был сварен хорошо. Потому что я сделала это сама. Все равно обычной аристократке из Тайеза, умеющей лишь торговать, в такой день лучше не мешаться под локтями у тех, кто занимается настоящим делом.

Дверь в кабинет открылась, впустив кого-то, и затворилась. Никто не объявил имя вошедшего, не спросил, хочу ли я его принять, а снаружи не стояло охраны, которая задержала бы гостя. Хозяйка кофейных плантаций, пусть и самых обширных в стране, не настолько важная персона, чтобы обеспечивать ей личную стражу.

К тому же я все равно мгновенно поняла по звуку шагов, кто меня навестил.

Аштар пересек кабинет, подтянул свободное кресло, поставил напротив меня и сел. Желваки на скулах играли, взгляд серых глаз был мрачным.

Я молчала. Догадывалась, что сейчас последует.

– Все, с кем я сегодня общался, исключая Хведера и Элая, не помнят многое из того, что я делал, – Аштар говорил четко, но едва разжимая челюсти. – Ни один не смог вспомнить, что я погрузил Эсаргос во тьму, перед тем как убить Гассара. Никто ничего не знает о воплощении Аннатэ, и когда я спросил у воинов, почему они тебя не охраняют, на их лицах отразилось искреннее недоумение. И самое главное – я не могу прочесть даже простейшее заклятие. Вернее, прочесть могу, но оно не работает. Вчера, когда я перестал в себе чувствовать силу Тахата, то думал, что переутомился и все вернется после отдыха. Но ее нет. Она исчезла.

– А как кровь из носа? – заботливо поинтересовалась я. – Больше не течет?

– Нет, все прошло, хотя не должно быть. Поэтому я хочу знать, Мэль, что ты натворила. Вчера ты наложила массовую иллюзию – это я заметил. Но это было не все.

Он не спрашивал. Констатировал. Серые глаза обвиняли.

И были правы.

Я уставилась в чашку, которую держала в руках.

– Если бы ты применил божественные силы, это привело бы к худшему. Только ты бы об этом уже не узнал, потому что был бы мертв. Я не могла этого допустить и договорилась с Ланоной. Она помогла сделать так, чтобы мировой баланс не нарушился, а мы с тобой получили шанс на счастливую совместную жизнь. В обмен пришлось отдать наши божественные силы и способности к магии. Это было гарантией, что мы больше никогда не качнем мировые весы ни в какую из сторон. Иначе говоря, мы с тобой больше не воплощения богов и вообще не маги. Если боги когда-нибудь и вырвутся из клетки, где сидят сейчас, то это уже не будет иметь к нам ни малейшего отношения.

Аштар порывисто поднялся с кресла и отвернулся к окну. Его ладони сжались в кулаки.

– Ты не имела права решать за меня.

Голос звучал глухо.

– Но решила, – спокойно ответила я. – Как ты за меня – десятки раз до того. Может быть, это был некрасивый поступок, но не жди, что я о нем пожалею.

– Мэль… – начал он, но я не собиралась слушать упреки.

– У нас будет сын.

Он повернулся ко мне. Глаза округлились.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, сначала беременность предположил господин Ифран, когда осматривал меня пару дней назад, но я не поверила. Потом это подтвердила Ланона.

– Это могла быть манипуляция, – отрезал он. – Чтобы ты поступила именно так, как ей нужно.

– Нет, она обо всем сказала уже после того, как я отдала искры нашей божественности. Договор был исполнен, Ланону ничто не заставляло сообщать мне о беременности. Это был жест благодарности с ее стороны. Хотя в такое, пожалуй, трудновато поверить, учитывая ее характер, – саркастично заметила я.

Аштар вновь отвернулся. Он все еще сжимал кулаки. Кадык дернулся, выдавая волнение.

– Можешь меня возненавидеть и уйти, – тихо сказала я. – По сенавийским традициям мы так и остались не женаты. На меня, конечно, посмотрят косо, но простят. Впрочем, мне не важно, как к этому отнесутся. Я буду любить тебя всегда.

А теперь обращенный на меня взгляд полыхнул гневом.

– Ты в самом деле думаешь, что я брошу нашего ребенка – и тебя, беременную им?

– Ты же собирался сделать это вчера. И тебя в этом ничто не смущало.

Он с шумом выпустил воздух сквозь зубы и медленно сел обратно в кресло. Кулаки наконец разжались, а в глазах появилось новое выражение.

– Вчера я не знал, что это правда.

– Если бы и знал, то не изменил бы решения, – я пожала плечами. – Брось, Аштар. Я успела неплохо тебя изучить и предлагаю тебе выбор. Либо ты прямо сейчас уходишь, посвящаешь себя без остатка делу укрепления мира между Берзаном и Сенавией и мы больше никогда не встречаемся, либо ты наконец даешь себе шанс стать счастливым. У тебя впереди еще полтора века долгой эльфийской жизни, у меня – хорошо, если пятьдесят лет. По твоим меркам я состарюсь за какие-то мгновения, и мне хочется, чтобы мы хотя бы эти крохи провели вместе, в радости. Я не стану тебе запрещать работать на благо двух стран и взамен надеюсь, что ты не будешь мешать мне заниматься плантациями, однако мое маленькое женское сердце никогда не сможет вместить кроме тебя, наших детей и Дисы еще и весь берзанский народ. Я всегда буду ставить на первое место семью, но я не Аннатэ, и все дроу в мире в мое понятие семьи не входят. Мне не нужны политика, магия, игры богов и вся прочая дрянь, раз уж из-за них я чуть не лишилась Дисы, тебя, а потом и сына. Впредь я собираюсь держаться от всего этого подальше. Если это будет означать разрыв с тобой… Я на него согласна. Живой, пусть и ненавидящий меня, ты мне важнее, чем мертвый, зато любящий.

Аштар вдруг рассмеялся. Не злобно и не горько, а, к моему удивлению, с облегчением. Затем он поднялся и протянул мне ладонь. Не переставая изумляться, я поставила кофе на стол и приняла ладонь.

В следующий же миг я оказалась в тесных объятиях дроу.

– Мэль, – его голос был тихим-тихим. – Только ты могла спасти весь мир, не пролив ни капли крови, и объявить, что сделала это из чистого эгоизма.

– Вообще-то не совсем из чистого, – проворчала я. – Например, я еще беспокоилась о Хведере с Элаем.

– И ты устроила им хорошую жизнь. Весь Эсаргос поет Элаю хвалу за то, что он защитил страну от брата-предателя. Даже сторонники Хашима уже с трудом могут сообразить, почему выступали против нового короля. Ну а Хведер, думаю, и так неплохо бы устроился. Он способный парень.

– Ради справедливости, – вздохнула я, – еще придется заняться восстановлением разрушенного Тайеза. И я не имею представления, что с моим поместьем. Оно может лежать в руинах.

– Видишь, сначала нужно разузнать, есть ли нам куда возвращаться, – хитро ответил Аштар. – То есть в любом случае придется задержаться в Эсаргосе.

– И привыкнуть к нашим новым ролям, – кивнула я.

– А заодно пожениться в соответствии с вашими традициями. Между прочим, я не отказываюсь от того, чтобы взять твою фамилию.

Я отстранилась, пораженно вглядываясь в его улыбающееся лицо.

– И ты сделаешь это? Ты – атар-дарзарат, воплощение Тахата, примешь фамилию какой-то хозяйки плантаций?

– Наверное, ты права, – кивнул он. – Я так долго исподволь перекраивал расстановку сил в нашей части континента, что стал опасен для него, и неизвестно, до чего бы могло дойти, сохрани я силу бога. Я сыграл свою роль, пора покинуть сцену и уступить место другим героям. И в конце концов, разве не может берзанский посол доброй воли быть еще и сенавийским плантатором?

– Может, – прошептала я и радостно прижалась к его груди.

– Значит, решено, – подытожил Аштар и хмыкнул: – На сей раз – нами обоими.