Примерно восемь месяцев спустя

За окном раздались громкие хлопки. Я невольно отвлеклась от деловых бумаг и выглянула во двор.

Над городским поместьем, едва не задевая крыши когтистыми лапами, пролетели три дракона: зеленый, белый и синий – и устремились к гавани Тайеза. Кусты рододендрона и кроны апельсинов-бергамотов напротив окна еще покачивались, потревоженные мощными взмахами гигантских крыльев. Под деревьями, прячась в тени, спорили Аштар и Веласко.

Я улыбнулась, глядя на яростно жестикулирующего дракона и сдержанного дроу, эмоции которого выдавали лишь полыхающие глаза.

Мы давно вернулись в Тайез, который пострадал от нападения барайшатцев сильнее Эсаргоса и требовал умелого, чуткого руководства при восстановлении. Дворец в самом деле превратился в груду обломков, и я даже прослезилась, когда впервые увидела его уничтоженную красоту.

Мое поместье тоже оказалось разрушено. Странно, но это, наоборот, меня не огорчило. Я восприняла это как знак – прошлое безвозвратно ушло, пора о нем забыть и начать новую жизнь. От рода ан-Сафат в самом деле почти ничего не осталось, лишь я да Диса. Племянница, когда выберет жениха, войдет в его семью, ну а мы с Аштаром, хотя он и официально взял мою фамилию, фактически основали новый род.

Главное, что уцелели все мои плантации и запасы зерен. Одна из кофеен сгорела во время пожара, разбушевавшегося в городе из-за огненного драконьего дыхания, второй повезло – пламя ее затронуло совсем немного.

К моему удивлению, дешевле всего отделалась книжная мастерская. Низкое, внешне неказистое здание не заинтересовало атакующих, которые отвлеклись на соседние, более высокие дома, а пожар не смог взять толстые каменные стены. Внутри укрылся и сам Баэс со своей семьей, и все переписчики. Не было потеряно ни единой строчки из наших секретных записей о тайной жизни порта, и я расплывалась в довольной улыбке при мысли об этом.

Мирале, конечно же, увидел в случившемся превосходство традиционной сенавийской архитектуры над захватнической барайшатской. Ну а я считала, что мой предок, разместивший книжную мастерскую в подобном здании, просто не был дураком.

Мы с Аштаром могли бы поселиться на одной из плантаций, но от города это получалось далековато, а мне требовалось заняться перестройкой поместья. Да и Аштар, повалявшись в постели всего несколько дней, начал от скуки лезть на потолок. После того как он очень в берзанских традициях предложил перекопать всю плантацию и уже отправился за лопатой, я стремительно приняла предложение, которое в первый же день нашего возвращения поступило от Мирале.

Хитрый старик пригласил нас жить к себе. Одна из его вилл на окраине Тайеза оказалась не затронута нападением, и Мирале сделал ее временной резиденцией наместника. Его авторитет среди знати был достаточно крепок благодаря собственному богатству и поддержке Элая, однако некоторые новшества, которые старик собирался постепенно вводить, могли вызвать у народа недовольство. Поддержка двух божественных воплощений усилила бы позиции Мирале.

Пусть в Эсаргосе я многим подправила память, в Тайезе все обо всём прекрасно помнили. В том числе о том, что за нашими спинами – Хелсаррет, гашишшины, новый король и весь Берзан. Никто не сомневался, что битву с Хашимом и барайшатцами выиграли именно мы двое.

И как-то так получилось, что я, вроде бы планировавшая держаться как можно дальше от политики и волшебства, стала правой рукой наместника, а Аштар – командующим обороной Тайеза. Даже без магии и божественных сил мы все еще значили многое.

Внезапное нападение доказало, что предыдущие правители зря не уделяли внимания обороноспособности города. Войско Тайеза пополнили темными эльфами и гашишшинами и приписали к нему четырех драконов во главе с Веласко – он отбывал здесь наказание от Элая.

Впрочем, большим наказанием для него оказалось не понижение в должности и отправка в отдаленную провинцию, а общение с одним упрямым дроу.

Я вновь выглянула в окно, но обоих там уже не было. То ли окончательно разругались, то ли все-таки договорились… Скорее первое, чем второе.

В дверь постучали. Куда бы ни пошел Аштар, это точно не он. Он никогда не стучался.

– Войдите, – рассеянно ответила я и тяжело села обратно в кресло, придерживая живот.

С таким пузом много не наработаешь, так что пока я была плоховатой помощницей для Мирале. Роды ожидались со дня на день, и я надеялась, что потом станет полегче.

Все женщины в семье Мирале надо мной смеялись, когда я говорила об этом вслух.

В комнату вошла Диса, аккуратно притворив за собой дверь. Сегодня она надела льняное белое платье и заплела волосы в косу. Простой, безыскусный наряд, который лишь подчеркивал ее природную красоту.

Племянница подала мне исписанные листки бумаги.

– Я подготовила смету. Посмотри, пожалуйста, все ли правильно?

– А Кидату ты уже показывала? – уточнила я.

– Он ушел с утра проверить, как идет восстановление поместья, и еще не вернулся.

– Хорошо, – отозвалась я, быстро изучила ровные столбцы цифр и вернула бумаги Дисе. – Молодец, ни одной ошибки.

Большие темные глаза на смуглом лице вспыхнули неподдельной радостью.

Девушка упустила два года жизни и теперь изо всех сил старалась их наверстать. К этому энтузиазму я отнеслась с осторожностью, долго колебалась и все же рассказала о ее способностях к магии. Положа руку на сердце, мне совсем не хотелось, чтобы Диса выбрала путь Хелсаррета, но решение принадлежало ей и ей одной.

К моему огромному облегчению, она предпочла остаться в Тайезе и продолжить дело предков. Племянница и так уже пострадала от волшебства. Подобно мне, она сочла, что хватит с нее непредсказуемости и коварства Ланоны.

– Значит, я на сегодня свободна? – уточнила Диса.

– Да, конечно. Ты чего-то хотела?

– Можно схожу в храм? Помолюсь за сестру, – тихо ответила она.

Ниса погибла во время атаки – из узников дворцовой тюрьмы не выжил никто. Диса не одобряла многие поступки сестры, но грустила по ней. Семья есть семья.

Глядя на племянницу, я начинала понимать Элая. Ниса всегда была добра с младшей сестрой, хотя та, потеряв разум, частенько вела себя ужасно раздражающе. В ответ она, невзирая на все свои недостатки, получила преданность Дисы, искренне по ней тосковавшей. Так же и Элай, угрожая родственникам и даже лишая их жизни, не радовался тому, что делает.

Впрочем, я подозревала, что сегодня она рвется в храм не из-за Нисы. Или, вернее, не только из-за нее.

– Кажется, Гаэль утром говорил, что тоже хочет пойти в храм… – многозначительно протянула я.

Диса мигом вспыхнула и отвернулась.

– Не слышала ничего такого.

Я спрятала улыбку.

К племяннице в обществе относились настороженно. Я старалась поменьше распространяться о ее болезни и прятать девочку подальше от гостей, когда кто-то приходил в дом, однако о ее состоянии в Тайезе знали все. Соответственно, и выздоровление тоже было воспринято с сомнением. Поначалу некоторые даже пытались зло шутить на этот счет, но Аштар вежливо с ними пообщался, и слухи по поводу Дисы в городе как отрезало.

Увы, она успела кое-чего наслушаться, да и сама знала, что не всегда за последние два года выглядела красиво. В итоге племянница стыдилась и не жаждала выходить в свет, боясь новых издевок и скептических взглядов.

 Младший внук Мирале оказался одним из немногих, кто воспринял ее совершенно серьезно. Теперь они жили в одном доме, Гаэль видел ее каждый день и мог убедиться, что вокруг нет девушки умнее, скромнее и красивее. Особенно если сравнивать с Нисой, которая ранила юношу достаточно сильно, как бы он это ни отрицал.

В общем, влюбленность расцвела пышным цветом. Причем с обеих сторон.

Мы оба с Мирале заметили влечение молодых и довольно потирали руки. Мне нравился Гаэль – он мог стать хорошей, достойной парой для моей нежной и ранимой племянницы. Старик уже подсчитывал денежные и репутационные выгоды от объединения наших семей, ну и конечно, Диса тоже пришлась ему по душе гораздо больше, чем ее старшая сестра.

Дело оставалось только за ними самими. Мы не хотели их торопить, понимая, что можем этим разрушить зарождающиеся чувства.

– Ладно, иди. Но, – я наставила на нее указательный палец, – если Гаэль будет делать неприличные намеки, ты знаешь, что делать.

Она захихикала.

– Знаю-знаю. Спасибо, Мелевин.

– Отдыхай, – с улыбкой отмахнулась я.

– Ах да, – спохватилась Диса и передала мне два конверта. – Драконы же прилетали, привезли из столицы письма для тебя. Я сама вызвалась передать и чуть не забыла.

– Спасибо, – я приняла у нее бумаги и сразу погрузилась в чтение, едва заметив, как племянница с улыбкой тихо покинула кабинет.

Писали Элай и Хведер. Северянин надеялся, что я вернусь в Эсаргос и помогу ему бороться с новыми хелсарретскими магами, которые взамен мастера Нилана с его помощниками поселились в столичной резиденции обители и упирались, постоянно чиня препоны новому королевскому магу. Балбес до сих пор думал, что я солгала насчет полной потери колдовского дара и притворяюсь только затем, чтобы не навредить ребенку.

Я вздохнула и отложила письмо – попозже сочиню очередной мягкий отказ. С этой частью моей жизни покончено однозначно и бесповоротно.

Послание Элая было больше светским, но по содержанию стало ясно, что он тоскует по друзьям. Мы не всегда сходились во мнениях, однако нам с Аштаром король мог доверять, точно зная, что мы никогда не выступим против него. А сейчас его окружали сплошь подхалимы, любой из которых чуть что мог повернуться против своего господина.

Элай, кажется, только сейчас стал понимать, сколько проблем он себе создал, убив отца и устранив других претендентов. Люди стали сомневаться в незыблемости власти вей-Амранов, и, чтобы держать подданных в узде, приходилось прикладывать больше усилий.

Вдобавок ко всему принц Эххат, который остался в столице представлять Берзан, раздражал Элая своей язвительностью и открыто подвергал сомнению гениальность его стихов, что злило короля еще сильнее, чем постоянное ехидство, а новый указующий путь берзанского войска, Валат, как бы ни был хорош, не дотягивал до Аштара.

 Конечно же, в письме Элай не делал и намека на жалобы. Все это я знала в основном со слов наших общих знакомых. Но и по тому, как он выпрашивал о нашей загруженности, интересовался здоровьем и тем, когда мы сможем вновь навестить Эсаргос, можно было понять многое.

Я даже посочувствовала ему… пока не увидела в конце письма приписку. Элай сообщал, что раз уж Аштар отказывается вернуться на должность атар-дарзарата и не хочет становиться послом Берзана в Эсаргосе, то пусть хотя бы я стану после Мирале наместницей Тайеза.

Я с трудом сдержалась, чтобы не скомкать бумагу и не кинуться тотчас строчить гневный ответ, полный грубых слов. Беременность делала меня слегка неуравновешенной.

Дверь без стука приоткрылась. Раздались мягкие шаги.

– Что, пришли письма от Элая или Хведера? – сразу спросил Аштар, увидев мое лицо.

Я сердито бросила на стол писчее перо, которое успела схватить в запале.

– Как ты догадался?

– Да у тебя всегда из глаз искрами сыплет, когда от них что-то приходит, – усмехнулся он и медленно, с чувством поцеловал меня в губы.

Все мое раздражение как рукой сняло. Я улыбнулась и поудобнее устроилась в кресле.

– Как дела у вас с Веласко? Видела в окно, что вы опять ругаетесь.

Аштар поморщился.

– Каждый раз, когда он открывает рот, я жалею, что истратил последнюю каплю воды из Источника в битве за Эсаргос.

Я хихикнула. Он устроился в кресле рядом со мной и протянул изрисованный лист бумаги.

– Что это? – удивилась я.

– Шалла и Шелла передали. Ты знала, что до того, как стать простыми воинами в моем войске, они входили в берзанскую аристократию? Так вот, они увидели твой зонтик – вернее, зонтик Аджаны – и пришли в полный восторг, но сказали, что его нужно усовершенствовать, чтобы дроу могли ими пользоваться. Шелла уверена, что по меньшей мере среди женщин успех этого изобретения обеспечен.

Я с сомнением окинула взглядом рисунок, больше напоминающий вуалевый купол, чем зонтик. Но если сами дроу считают, что так лучше…

Два века тирании драконов сильно сказались на привычках этой расы. Один только тоннель, соединяющий Берзан и самое сердце Сенавии, говорил о многом. У меня голова начинала кружиться каждый раз, когда кто-то рассказывал, как его копали, сколько усилий на это было потрачено и сколько ухищрений, в том числе магических, применено. Как следствие, далеко не все могли вынести появление на поверхности днем, подобно Аштару и его специально тренированному войску. Некоторые дроу десятилетиями не видели звездного света, а солнечный и вовсе превратился в смутное воспоминание. Если такая мелочь, как простой зонтик, поможет им вернуться к нормальной жизни, мы должны его использовать.

– Ну хватит о работе, – Аштар отобрал у меня лист. Видимо, я слишком долго изучала его, прикидывая, как все это воплотить в жизнь, сколько это будет стоить и к каким мастерам обратиться. – Что утром сказал лекарь?

– То же самое, что и обычно. Все хорошо, ждем, – пожала плечами я.

– Значит, ждем, – повторил он, потянулся ко мне, отодвинул край моей длинной накидки и положил ладонь на выпуклый живот, прикрытый тонкой тканью платья.

Сумеречные губы Аштара улыбались, веки блаженно закрылись, пока он пытался уловить толчки нашего сына. А я в этот момент любовалась мужем.

За прошедшие восемь месяцев он не изменился ни капли. Лишь взгляд стал другим. В нем реже падал пепел и горел пожар, глаза чаще светились любовью.

В глубине души я знала, что так не будет продолжаться вечно. Частица души Тахата и манипуляции Ланоны изменили Аштара сильнее, чем меня, поскольку влияли на него гораздо дольше. Его чувства ко мне были достаточно крепкими, чтобы отложить дела мирового масштаба и насладиться семейной жизнью. Но только на время. Однажды он, как и Тахат, больше не сможет бороться со своей истинной сущностью, вновь возьмет в руки оружие и отправится сражаться за Берзан. А я останусь дома защищать семью и никогда не перестану его любить, даже зная обо всех его недостатках.

Однако это будет потом. А сейчас мы оба не хотели упускать момент и наслаждались нашим счастьем.

Аштар наконец убрал руку, но улыбаться не перестал.

– Есть хочешь?

– Ужасно, – призналась я.

– Тогда пойду распоряжусь насчет обеда.

Он поднялся, еще раз меня ласково поцеловал и вышел из кабинета.

Я попыталась вновь сесть за письма, но уже не могла сосредоточиться и долго смотрела в пустоту, мысли блуждали. В действительность меня вернуло слабое сияние, исходящее из моего живота.

Оно быстро прекратилось, однако я стремительно запахнула плотную накидку и воровато огляделась, как будто в пустом кабинете его мог заметить кто-то еще, кроме меня.

У всего, что мы делаем, есть цена.

Только за магию эта цена всегда гораздо выше.

Конец