Хашим прилетел, когда над Эсаргосом зажглись звезды.

Сначала по городу разнесся звон тревожного колокола – от Веласко вей-Фадала пришел сигнал, что к ним приближаются первый принц и его «свита». Дворец стали поспешно покидать те немногие обитатели, которые по какой-то причине задержались здесь до последнего, воины заторопились к боевым постам. Я тоже выбежала из покоев и быстрым шагом направилась к своему месту на крепостной стене.

Едва я его заняла, как раздался второй звон, более громкий и настойчивый.

Хашим отказался от переговоров. С барайшатцами завязалась схватка.

Больше не оставалось сомнений: первый принц явился в столицу с твердым намерением пройтись огнем и мечом по всему, чего добился брат, заявить с позиции силы о своем превосходстве и раз и навсегда всем доказать, что за любую попытку его обыграть расплата будет чудовищной.

Пересекая обширную дворцовую территорию, я почти не встретила людей, хотя вокруг постоянно мельтешили чужие тени. Похоже, во дворце остались только дроу и королевская гвардия. Гвардейцы в сверкающих доспехах собирались возле входа в цистерну, чтобы защитить простой народ.

Я поднялась на крепостную стену и выглянула в бойницу. Далеко на юге, за лесом, мелькали рыже-алые вспышки. Драконы яростно поливали друг друга огнем, выматывая противника.

Две группы дроу справа и слева от меня проверяли механизм аркбаллист, готовясь начать стрельбу при приближении врага. Эльфы работали слаженно и сосредоточенно. Не раздавалось ни слова – как будто речь им вообще не требовалась. Четкие, уверенные движения свидетельствовали, что дроу не испытывают страха и будут остервенело драться с драконами буквально до полного собственного уничтожения.

Окинув их взглядом, я тоскливо подумала о том, что мне никогда не понять темных эльфов. И Аштара-то тяжело, а этих… Они всегда останутся для меня далекими и холодными, как зимние звезды. А ведь, казалось бы, я должна испытывать к ним хоть какую-то близость, раз уж ношу частичку души их праматери.

Но нет. Ничего. И защищать сегодня я сегодня буду в первую очередь не их.

Огненные вспышки постепенно приближались. Веласко, как и предполагалось, задерживал врагов, но надолго его, похоже, не хватит. Я внимательно следила за горизонтом, хотя и знала, что пропустить нападение будет сложно – колокол зазвонит вновь, предупреждая разбросанные по городу отряды воинов.

На стене появились еще несколько вооруженных дроу, замерших позади меня. Сегодня подобные небольшие группы сопровождали каждого мага. Колдовство требовало концентрации и не терпело отвлечения на мелочи вроде прикрытия щитом от летящего в лицо щебня. Пока мы творим чары, эльфы позаботятся о том, чтобы нам не приходилось прерываться.

Дроу рядом с аркбаллистой закончили подготовку к бою и застыли. Те, что стояли сзади меня, тоже не издавали звуков. Наступила тишина, настолько резкая и внезапная, что я повела плечами и оглянулась.

Дворцовая прислуга и немногие задержавшиеся во дворце аристократы уже спустились в подземелья. Воины заняли свои места. Все вдохновляющие речи уже были произнесены, никто не пел и не шутил. Защитники города в полной готовности ждали врагов.

Я повернулась обратно к городу и последовала их примеру.

Тишина, впрочем, продлилась недолго. Еще не раздался колокольный звон, а во дворе уже раздался топот тяжелых воинских сапог. Я хмуро наблюдала за тем, как отряды меняют свои позиции. Но не успела отправить кого-то поинтересоваться, что происходит, как на крепостную стену поднялись Хведер и Аштар.

Северянин встал справа от меня, широко расставив ноги. Сегодня он отказался от балахона в пользу штанов и плотной кожаной куртки. Амулетов на нем висело еще больше, чем на мне, светлые брови были сдвинуты.

Аштар с тех пор, как мы разошлись, успел облачиться в доспехи. Выкрашенная в черный цвет кольчуга тихо позвякивала при ходьбе, красивое лицо пряталось за черненым шлемом с наносником, на перевязи висел легендарный меч. Аштар прошелся по стене, и, судя по всему, увиденное его устроило, потому что он вернулся ко мне.

– Что случилось? – сразу спросила я, выбросив из головы недавнюю обиду.

Сейчас не до нее.

– Пришли новости от Веласко. Ситуация хуже, чем мы думали. Барайшатцев не сотня, а полторы, вдобавок Хашима сопровождает около двух десятков сенавийских драконов. Он заключил с султаном договор, по которому Барайшат помогает вырезать всех дроу в Хелоте под корень и взамен получает часть Сенавии.

– Безумец, – пробормотала я.

Аштар покачал головой.

– Ненасытный и жадный ублюдок, но не безумец. Он убедил султана, что, если уничтожить дроу, в частности лично меня, то секрет убийства драконов канет в небытие. Похоже, Хелсаррет пока не торопится просвещать барайшатцев о том, что обитель теперь тоже владеет этой тайной. Так или иначе, Хашим считает, что после уничтожения всей расы темных эльфов ему больше никто не помешает выдвинуть армию и захватить сначала Таллию, а потом дойти до других земель, населенных людьми, и подчинить их себе.

– Потерять Сенавию, зато стать императором всего Хелота. Он высоко ценит себя, – скептически заметила я.

– Увы, у него есть поводы думать, что по меньшей мере первая часть плана – уничтожение расы – ему удастся. Он предупредил Веласко, что не моргнув сотрет в пыль Эсаргос, лишь бы в пределах городских стен не выжил ни один дроу, и лучше Веласко уже сейчас присоединиться к победителям и начать убивать эльфов.

– Полагаю, чешуйчатых защитников города после этого резко поубавилось? – тяжело вздохнула я.

– Поразительно, но нет, – в голосе Аштара и правда проскользнуло искреннее удивление. – Похоже, все, кто отправился с Веласко, дружно сошлись во мнении: все, что Хашим завоюет, быстро отберут барайшатцы, которых он сам привел к себе домой. Теперь у султаната будет форпост в Хелоте – прямо за спиной у принца, а на потребности сенавийских драконов Барайшат плевать хотел, поскольку они для султана до сих пор предатели.

– Как бы там ни было, – проворчал Хведер, – врагов столько, что они там точно не по силам, и они твердо намерены стереть нас всех в порошок.

– Как ты вообще дожил до своего возраста с такой верой в будущее, – поморщился Аштар. – Боги на нашей стороне. Мы победим.

С той стороны, где стоял северянин, раздался подозрительный звук, который вряд ли походил на согласие, но такой неразборчивый, что мы оба с Аштаром предпочли его проигнорировать.

– Мы с Элаем решили, что нужно немного перераспределить силы, – продолжил он. – Другие маги займут ту часть города, где должен был находиться Хведер, а за южную часть стены вы с этого момента отвечаете вдвоем. Хведер, как договаривались, возьмет на себя Хашима. Тебе, Мэль, придется не только проследить за сохранностью убежища, но и держать остальных драконов в стороне от дворца, если другие маги провалят свои задачи.

– Поняла.

На миг губы Аштара дрогнули. Он поднял руку, коснулся моего плеча, как будто хотел сказать или сделать что-то еще, однако его отвлек странный гул, прокатившийся за городом, как громовой раскат. Не сговариваясь, мы втроем повернулись в ту сторону.

На горизонте поднималось багровое зарево. Пылала одна из деревень, примыкавших к столице. Враги уже были у порога.

По улицам опять разлился колокольный звон, хотя вряд ли в нем все еще была нужда – отсветы пожара, наверное, виднелись отовсюду. Аштар все же дотронулся теплой ладонью до моей щеки и печально улыбнулся.

– Мы победим, – повторил он.

– Да, – спокойно сказала я, глядя ему в глаза.

Он развернулся и совсем другим тоном отдал стоящим рядом группам воинов приказы. Больше никакой грусти в голосе – только суровость, твердость и абсолютная уверенность. Берзанцы хором отозвались четким «эш, атар-дарзарат», что значило «есть, указующий путь», и Аштар сбежал с лестницы.

Возможно, это был последний раз, когда мы видели друг друга.

Зарево продолжало разрастаться. Странный гул повторился, на сей раз ближе. Что его вызывает, отсюда было не видно, но я предположила, что это рушатся полыхающие здания. Еще никогда раньше мне не случалось попадать в пожары – в каменном Тайезе они происходили крайне редко.

С Полей Атаны, где разместился один из отрядов, в воздух поднялся золотой дракон. Элай умудрялся блистать даже в ночи – каждый горящий в городе огонек отражался от его шкуры, переливаясь и создавая волшебное свечение. Король пролетел над улицами и опустился в другом месте, ненадолго исчезнув. Кажется, там находилось одно из укрытий.

Элай не бросал подданных и своим присутствием вместе с ободряющим словом старался вселить в них веру, что все будет хорошо.

Я надеялась, что он хотя бы сам в это верит.

А затем в отблесках зарева наконец стали различимы силуэты приближающихся к Эсаргосу крылатых ящеров. Отсюда они казались стаей птиц, только крупных. Всего-то с дом размером…

Теперь я понимала, почему Мирале ошибся, написав, что их около сотни, и почему другие свидетели посчитали, что драконов целая тысяча. Они сливались с ночным небом, становясь неразличимыми, а их гигантские тени, наоборот, искажались в пляске огня, сплетались в бешеном танце друг с другом, и падали на землю, перекрывая свет луны и звезд. Наблюдая за врагами издалека, с холодным разумом, я и то не смогла бы назвать их число, а у страха, как известно, глаза велики.

Рядом со мной Хведер переступил с ноги на ногу.

– Ты точно человек, Мелевин? – неожиданно поинтересовался он.

– Физически – да, – рассеянно ответила я, вглядываясь в оранжевое марево на юге. – А что?

– Да, по-моему, даже вон то мраморное изваяние над фонтаном уже занервничало, а ты остаешься спокойной. Вот мне и стало любопытно: это какой-то особый курс подготовки, который проходят все божественные воплощения, чтобы у окружающих не возникало ни капли сомнения в их всемогуществе, или ты просто уверена в своем бессмертии?

Я тихо фыркнула.

– Очевидно, из нас двоих у тебя нервы крепче, потому что мне и в голову не приходит шутить в такой ситуации.

– А это ни хрена джинньего не шутка, Мелевин, – серьезно ответил маг. – Я не раз бывал в переделках, из которых по-хорошему не должен был выйти живым. Буквально вчера, как ты знаешь, Аштар меня опять отсылал на верную смерть, вручив сосуд с ифритом и заставив пробраться в сердце вражеской армии. По идее мне следовало привыкнуть, но демона с два – мне все еще так страшно, что впору припомнить идиотские армейские шутки про запасные штаны. Ты же паникующей не выглядишь совсем. В чем секрет?

– В том, что я в юбке.

Ржание Хведера посреди напряженной тишины, стоявшей на крепостной стене, звучало до дикости неуместно. Несколько дроу оглянулись на нас, смерив недовольными взглядами. Мы как будто нарушали некий сакральный момент.

– Ладно, – слегка успокоившись, северянин вытер заслезившиеся от смеха глаза. – А в самом деле?

– В самом деле перед атакой меня так разозлил Аштар, что сложно думать о чем-то другом, – призналась я. – Если бы не это, я бы, наверное, сжалась где-нибудь в уголке и хныкала от ужаса. Никакого бессмертия у меня нет – в случае моей гибели продолжит жить лишь частичка души Аннатэ, которая содержится где-то внутри меня. Ну а я сама, как и все люди, отправлюсь в загробный мир.

– Ясно. Значит, Аштар тебя так выбесил, что это оказалось сильнее, чем страх смерти. Из вас двоих отличная пара. Как вы друг друга сами еще не поубивали?

– Сама не знаю. Отношения у нас и правда… странные. Может, мы в них и разберемся, если выживем.

И в этот миг первый из драконов достиг Эсаргоса.

Струя пламени пролилась как будто из некой дыры в пространстве – темный драконий силуэт сливался с антрацитовым небом. Трущобы на городской окраине мгновенно занялись огнем. Я надеялась, что у их жителей хватило ума первыми убраться оттуда как можно дальше – в деревянных хибарах, крытых соломой, не было и шанса на выживание.

Пожар не должен был перекинуться оттуда на сам город. Эсаргос с древних времен окружало еще одно кольцо крепостных стен – намного более широкое, чем дворцовое, на котором сейчас стояли мы с Хведером. А перед этим внешним кольцом ширились рвы. За последние дни их вновь расчистили, создав естественное препятствие и для огня, и для войска Бейхара, которое, к счастью, все равно не стало атаковать столицу.

Всего через миг район трущоб подожгли с противоположной стороны. Воздух стал наполняться хлопками гигантских крыльев, на фоне зарева проявлялось все больше драконьих теней. Пожалуй, их пока было всего два-три десятка – остальных задержал отряд Веласко.

Но даже столько – это слишком много.

Я невольно закусила губу. Уже третий, потом четвертый дракон плюнули огнем в дома бедняков, окружая Эсаргос кольцом пламени. Почему маги бездействуют? Почему до сих пор не показался Элай? Чего он ждет?

Я знала наш план боевых действий – большую его часть, по крайней мере, – но не могла не нервничать. Руки сцепились в замок сами собой, и я обнаружила, что мои челюсти плотно сжаты. Страх наконец напомнил о себе, и напряжение наполнило тело.

– Сейчас, ну же… – пробормотал рядом Хведер, пристально вглядываясь в окраины.

Ответом ему стал грохот.

Над внешней крепостной стеной пролетели валуны, выпущенные из катапульт. Один пронесся мимо и рухнул куда-то в трущобы, начисто сметя на своем пути чей-то дом.

Два с чудовищной силой врезались в дракона, слишком близко подлетевшего к укреплениям.

Ящер с ревом упал на хибары, уничтожив сразу с десяток из них. Не успел он вновь взлететь, как твердь под ним разверзлась и поглотила дракона вместе с домами. Я не могла отсюда видеть все подробности, но не сомневалась, что всего через пару мгновений на том месте осталась лишь взрытая земля.

Зыбучие пески – одно из первых заклинаний, которому учили в обители. Именно его я применила во время нападения Альго на мое поместье, убив преследующих меня наемников. Дракон, разумеется, выживет, но пройдет не меньше нескольких дней, прежде чем его откопают, и у него хватит времени хорошенько обдумать свое дурное поведение. Может, даже надумает держаться от сенавийцев подальше.

Как только был низвергнут первый из врагов, с внешней крепостной стены резко, по команде, в небо взмыли двадцать драконов во главе с золотым. Элай создал у врагов впечатление незащищенности города, позволил подобраться поближе – и внезапно их атаковал, внося сумятицу в их ряды.

Враги пытались забраться на крепостные стены и убить мага, который ловко выводил их из игры. Элай и его сторонники сталкивались с противниками грудью на лету, впивались в них клыками и когтями, оттаскивали прочь, не давая достичь мастера Нилана, который держал оборону. Когда кому-то из сенавийцев удавалось сбросить барайшатца на землю, та мгновенно расступалась, и крылатый ящер исчезал под ее толщей.

Однако враги продолжали прибывать.

Минуту назад отряд Элая легко снес барайшатский авангард, оттеснив его за городские окраины, и вот уже теснили, наоборот, сенавийцев, которые были вынуждены отступать ближе к окружающим город укреплениям. Где-то далеко, на горизонте, мелькали тени сражающихся драконов – Веласко не собирался сдаваться и пропускать противника к столице. Но в ситуации, когда две сражающиеся стороны не могли причинить друг другу настоящего вреда, решала численность. Барайшатцы могли втроем, вчетвером накинуться на одного сенавийца, а мы на них – нет.

Некоторые драконы решили не связываться с Ниланом, обогнуть его и попасть в Эсаргос с другой стороны, но Сэйра сегодня не была к ним милостива. С севера раздался дикий рев, который вскоре стих, так и не повторившись. Купол дворца закрывал для меня обзор, однако следовало предположить, что маги, охранявшие подходы к столице с той стороны, выполнили свою работу хорошо.

Основные силы по-прежнему напирали с юга. Отряд Элая внезапно подался назад, как будто отдавая окраины под власть врагов. Но едва те туда хлынули, как в ночном небе разорвались десятки фейерверков. Яркие огни летели в глаза драконам, сыпали искрами, ослепляя на драгоценные мгновения, и сбивали с толку. Атака смялась, и королевские драконы вновь с яростным ревом накинулись на барайшатцев, сбивая их вниз, где голодная земля готова была проглотить столько детей неба, сколько необходимо.

Воздух наполнили рычание, гул взметающегося к небесам пламени и грохот ломающихся, тающих в огне зданий. Никто из окружающих нас воинов не шевельнулся, но все пристально, с надеждой всматривались в развернувшийся на окраинах бой.

Неужели мы все-таки победим?

– Это мастер Нилан должен быть королевским магом, – неожиданно произнес Хведер. – У меня и на половину того, что он делает, не хватило бы сил.

– Он старше тебя лет на тридцать, – возразила я. – К тому времени ты наберешься достаточно опыта, чтобы тоже так мочь. А скорее всего, добьешься и большего благодаря своему уму.

– Вот лет через тридцать и стану достойным должности королевского мага, – буркнул он. – А пока это место явно стоит отдать Нилану.

Я не успела ответить. На окраине опять резко изменилась расстановка сил – из отступающих драконов вперед вырвалась крупная черная особь. Рассекая крыльями языки пламени и игнорируя летящие прямо в нее ракеты с фейерверками, ящер бесстрашно ринулся навстречу сенавийцам, столкнулся с одним из них, мощным ударом лап отшвырнул от себя и окатил огненным дыханием крепостную стену.

Именно тот ее участок, где находился мастер Нилан.

Тотчас на смельчака напал еще один дракон из тех, что сопровождали Элая, но черный грациозно уклонился, и защитник города неуклюже врезался в стену, на некоторое время выбыв из боя. А черный внезапно отлетел назад и…

Со всей силы ударился о верхнюю часть крепостной стены.

Я слышала, что за ней давно не следили, как и за рвом. Эсаргос не штурмовали уже двести лет, и вряд ли династия вей-Амранов предполагала, что это может случиться, пока кто-то из них правит Сенавией. Может быть, дело было в том, что раствор давно пришел в негодность и кладка ослабла. Может быть, в том, что черный дракон использовал какую-то магию. Или просто он оказался невероятно силен.

Но камни брызнули из стены, и та обрушилась внутрь города. Если мастер Нилан каким-то чудом и справился с огненным драконьим дыханием, то выжить после этого он уже не мог.

Победно заревев, черный дракон устремился в город. А за ним – десятки его товарищей, которых перестало сдерживать колдовство самого сильного из хелсарретских магов, сражавшихся на нашей стороне.

Воины рядом с нами за весь бой не произнесли ни слова. Однако сейчас тишина вокруг сделалась гнетущей.

– Полагаю, это Хашим, – сказала я без вопросительной интонации, и так уже догадавшись, каким будет ответ.

Хведер молча кивнул.

Барайшатцы атаковали Эсаргос хаотично. Они не летели строем, а их действия даже отдаленно не напоминали слаженность. Похоже, их единственная задача звучала как «уничтожить любую дыру, где могут прятаться дроу», и они выполняли ее каждый по собственному разумению. В десятках мест, с разных сторон заполыхало изрыгаемое драконами пламя. Многих ждало разочарование – чем ближе к сердцу города, тем больше в нем высилось каменных строений, которые не желали заниматься огнем. Но и это для гигантских ящеров не было преградой. Они спускались на улицы, сметали здания хвостами, приземлялись на крыши, продавливая их и кроша величественные постройки в пыль.

Прямо на наших глазах исчезал многовековой город, который уцелел даже при завоевании Надима.

Я не знала, что случилось с магами, которые охраняли остальные подступы к Эсаргосу. Скорее всего, все погибли. Возможно, кто-то оказался достаточно умен, чтобы сбежать. Барайшатцы легко, за считаные мгновения, словно перед ними игрушечные домики для куколок, разносили столицу на куски. Я смотрела на это и терялась в догадках, а на что мы вообще рассчитывали, когда планировали оборону.

С этим нельзя справиться. Никак. Единственный шанс давали лишь божественные силы. Аштар умнее меня, и он понимал это сразу.

Я стиснула зубы.

Стоит ли один город того, чтобы на землю вернулись боги? Они могут решить, что люди им вообще ни к чему, и создать пару-другую совершенно новых рас, которые вытеснят нас окончательно и бесповоротно.

Нет. Ради всего человечества – от божественных сил нужно отказаться.

Избавившись от мастера Нилана, Хашим вместо того, чтобы первым приступить к разрушению Эсаргоса, полетел обратно. Элай все еще оставался в трущобах и отбивался от наседавших на него барайшатцев вместе с двумя своими драконами. Те и обеспечили ему отход, отвлекая на себя внимание врагов. Золотая стрела метнулась к центру города, вынуждая Хашима следовать за собой.

И он на это повелся.

Проблема была только в том, что не он один захотел расправиться с королем Сенавии. За черным драконом устремились и остальные.

Маги, умело расставленные по городу мастером Ниланом, действовали четко по плану. Над крышами расцветали целые бутоны из разноцветных огней, летали обломки зданий, сбивающие драконов на лету, на пустых местах внезапно воздвигались высокие стены и происходили другие чудеса. В какой-то момент у меня зарябило в глазах от творимых чар, и пришлось отвернуться, чтобы восстановить зрение.

Но в первую очередь для того, чтобы не видеть, как сбитые драконы поднимаются обратно в воздух, все больше зданий с оглушающим грохотом рассыпаются по камешкам, а последствия заклинаний проявляются все реже и реже. Наши сторонники гибли.

– Хвед… – вырвалось у меня.

– Еще ждем, – рассеянно ответил он, не отрывая взгляда от панорамы. На его лице танцевали красные отблески пожаров и сине-зеленые вспышки фейерверка, который кто-то выпустил в драконов прямо в черте города. – Если мы ударим слишком рано, то Хашим или его спутники могут понять, что что-то не так.

– Хвед, – тихо повторила я. – Мне просто хотелось рассказать тебе, как я горжусь тем, что сражалась рядом с тобой.

Северянин отвлекся и повернулся ко мне. Голубые глаза расширились от удивления.

– И как именно ты гордишься? – с легкой улыбкой уточнил он.

– Очень, – хмыкнула я и посерьезнела. – Между нами бывало всякое, и не все показывало меня с лучшей стороны, но вы с Элаем и Мирале стали мне друзьями. Единственными и настоящими. Других у меня в жизни не было совсем – теперь мне это предельно ясно. Быть знакомой с тобой – честь для меня.

Он продолжал улыбаться, но взгляд погрустнел.

– Если дошло до таких признаний, значит, дело дрянь. Не надо, Мелевин. Мы с тобой еще выпьем твоего ужасного кофе – я, пожалуй, все-таки закажу с лимоном – и посмеемся над нашими нынешними страхами за блюдом, полным пахлавы.

– А потом можем полакомиться финиковым вином, – согласилась я.

– Парой бутылок.

– Договорились.

– А теперь пора.

«Проклятье», – досадливо подумала я, разворачиваясь обратно к городу.

Элай уже приближался к нам. Его преследовали шесть драконов. Раза в три больше, чем мы рассчитывали.

Пока король не пересек стену, дроу не могли стрелять, чтобы случайно не попасть в него из аркбаллисты. Хведер взмахнул рукой, его губы шевельнулись, и зеленый барайшатец, уже почти вцепившийся Элаю в хвост, внезапно рухнул на землю, словно его придавило гигантской наковальней. Второму в загривок вцепился ястребом упавший с неба красный дракон – один из четверых защитников дворца.

Раздался лязг. Аркбаллисту справа от нас тряхнуло, и в преследователей Элая со свистом полетел железный болт. Будто что-то почувствовав, Хашим ловко уклонился, и снаряд вонзился в ящера, следующего сразу за ним. Ночь разорвал отчаянный, полный боли рев, и барайшатец упал на жилой дом, в котором я всего пару дней назад выступала бок о бок с Элаем и уговаривала его хозяев помочь новому правителю.

Все окна были темными. Хотелось думать, что хозяева не сглупили и убрались из Эсаргоса еще вчера.

Под лязг металлической конструкции и скрип колес лафета второй аркбаллисты я сплела невидимую иллюзию-сеть из звездного света и растянула прямо в воздухе перед крепостной стеной. Осталось лишь дождаться, когда «рыба» сама в нее заплывет.

Элай, знавший о моей ловушке заранее, пролетел мимо. Остальные трое попались точнехонько в нее.

Иллюзия создавала в глазах одурманенных жертв образ золотого дракона, который резко поворачивал прочь от дворца и устремлялся за город. Я рассчитывала, что мираж продержится хотя бы несколько минут, потому что сил управлять им и одновременно следить за тем, чтобы на территорию дворца не прорвался кто-то другой, у меня не хватало.

Два дракона в самом деле изменили направление и двинулись на запад, куда «отправился» фальшивый Элай. Однако Хашим не свернул. По его черной, сверкающей обсидианом шкуре прошла странно знакомая синеватая рябь, и он, будто и не было ничего, пролетел над крепостной стеной, нагнав младшего брата.

– Мы попали в него! – крикнул мне дроу, обслуживающий ту аркбаллисту, которая стреляла второй. – Болт его даже не оцарапал!

Тысяча скорпионьих хвостов… Хашим носил тот же антимагический «плащ», что и Аджана с Руном. Только похоже, что для первого принца бывший королевский маг приберег более совершенное заклинание, чем для принцессы.

– Не стреляйте в него, все равно не раните! – приказала я. – Выбирайте другие цели!

Эльфы принялись послушно перезаряжать аркбаллисту. Я повернулась, готовясь помогать Хведеру, но услышала, как он издает сдавленную фразу на родном языке, и подняла голову.

Хашим даже не подумал приземляться вслед за братом в парке. Он взмыл над белым куполом главного дворцового здания и призывно заревел. В тот же миг все враги, проникшие в столицу, устремились к нам. Только тех, что я видела, было около двадцати, а ведь отсюда передо мной представала всего половина Эсаргоса.

– Хоть бы раз все пошло по плану, а? – с горечью пробормотал Хведер.

– Просто чуть-чуть прибавилось работы, – утешила его я и вскинула руки к небу, начиная сплетать новые чары.

Я уже не следила за тем, что делают воины вокруг, полностью сосредоточившись на заклинаниях. Все сместилось на второй план, кроме подлетающих ко дворцу ящеров и магии. Мимо разума проносились лишь какие-то обрывки реальности. Бьющий по барабанным перепонкам лязг аркбаллист. Стоны умирающих барайшатцев, в которых попадали болты. Изощренный мат по-майрицки от Хведера, когда тщательно подготовленные им чары соскользнули с Хашима, не то что не пригвоздив его к земле, как предполагалось, а даже не замедлив. Крики тех магов, которые отбивались от врагов на прочих участках стены. Грохот от сталкивающихся в воздухе гигантских тел врагов и защитников.

Я успела избавиться от шести или семи драконов. Двух отправила полетать за город с помощью очередной иллюзии, третьего уложила отдохнуть под толщей земли, превратившейся в зыбучие пески. Посмотрев, как близко летят следующие, устроила им молнию с чистого неба. Разряд прошелся сразу по троим, временно их парализовав. Все из них присоединились ко второму в зыбучих песках.

Проскочила отстраненная мысль, что драконы чересчур самоуверенны, ведь справиться с ними гораздо больше способов, чем кажется на первый взгляд.

Если бы еще на это хватало времени и сил.

И если бы драконов было меньше.

Я так и не поняла, получилось ли у меня накинуть вуаль иллюзии на седьмого. Швыряясь чарами налево и направо, я тратила намного больше сил, чем у меня когда-либо было. Мою энергию подпитывала божественность, но даже с ней меня уже трясло, а колени подгибались. Еще хоть одно заклинание – и я упаду, не в состоянии хотя бы пошевелиться.

Воплощенная богиня – а такая слабая, слабая женщина…

Огонь накатил внезапно. Оставленные для моей защиты дроу пытались меня заслонить от него – и погибли, захлебнувшись собственными криками. Смрад паленой кожи не шел ни в какое сравнение с запахом сожженного мной Руна. В этот раз было хуже. Много хуже.

Хведер успел накрыть нас двоих барьером, который не пропустил концентрированное пламя из драконьей глотки. Амулеты дали дополнительную защиту от жара, но он все равно был таким, что я, не выдержав, закричала.

В тот миг мы с северянином были беззащитны. Зависший прямо над нами дракон мог бы растерзать нас одним ударом. Но не сделал этого – возникшие будто из ниоткуда щупальца тьмы неожиданно обхватили его за туловище и отбросили от нас.

Аштар тоже сражался. Он стоял на парковой дорожке, и его окружала такая непроглядная тьма, что позавидовала бы сама ночь.

Из этого ореола мрака к барайшатцам тянулись невероятно длинные щупальца, которые отшвыривали их прочь либо, наоборот, хватали чересчур близко подлетевших драконов и подтаскивали к Аштару.

Возле него уже лежали два обнаженных тела, и похоже, к ним собиралось присоединиться третье. Окативший нас пламенем дракон с ревом рухнул на траву, не в силах сопротивляться магии дроу. Гибкая шея извернулась, огромные зубищи попытались сомкнуться на стройной фигуре Аштара. Тот ловко увернулся и полоснул мечом по чешуе. Ящер конвульсивно дернулся, однако тьма, будто спеленав его, крепко удерживала тушу прижатой к земле.

Дракон видел, как ненавистный враг приближается к нему, но не мог ничего сделать. Меч с черненым клинком глубоко вошел в драконий глаз, отнимая у сына неба жизнь.

– Хашим! – заорал Аштар. – Сколько еще твоих союзников мне нужно убить, чтобы ты наконец спустился ко мне, паршивый трус? Можешь хоть с головой закидать меня трупами своих сородичей, я не перестану тебя преследовать и не прекращу уничтожать драконов, пока ты не выйдешь со мной в бою один на один!

Ему ответило лишь рычание из десятков глоток. Все новые и новые драконы устремлялись ко дворцу – но не Хашим. Черный ящер держался невдалеке, при этом стараясь не приближаться к крепостным стенам, где его могли достать наши чары. Элай нападал и тут же отступал, провоцировал, мелькал в полном звезд небе золотой искрой, однако брат не поддавался.

Он был достаточно хитер, чтобы дождаться, пока мы вымотаемся. Магию нельзя применять бесконечно. Даже если кого-то из нас, пусть хоть самого Аштара, вместо Хашима убьет кто-то другой – похоже, ему на это было наплевать. Главное – результат. Наша гибель и его триумф. А если при этом погибнут все приведенные им барайшатцы – тем лучше для него. Легче будет выгнать их обратно в султанат.

Я сделала судорожный вдох спекшимися губами, делая короткую передышку и оглядывая поле боя.

Хведер упал на колени, его кожа покраснела, от пшеничной шевелюры остались жалкие клочки. Вряд ли я выглядела лучше. Аркбаллисты горели, их расчеты погибли, перед этим, впрочем, успев потратить все боеприпасы. Маги на других участках стены, видимо, тоже пали. Барайшатцев больше некому было сдерживать. Те немногие крылатые защитники города, которые еще держались в воздухе, не могли остановить намного превосходящего численностью противника, который продолжал прибывать. Королевская гвардия доблестно погибала, пытаясь не пропустить двух ящеров ко входу в подземелья и обрушить цистерну. У стражей не было волшебного оружия, а друид-талланец тоже дошел до предела.

Мы проиграли.

Еще сопротивлялись, но на деле уже проиграли.

Даже отсюда я могла различить сверкающие глаза Хашима, в которых плескалось торжество. Он знал, что нам осталось недолго, и ему нужно будет лишь собрать сливки.

Аштар тоже это знал. Но он, в отличие от первого принца, был готов рискнуть собой – ради своего народа и ради меня. Божественные силы могли легко переломить даже настолько пропащий ход событий.

Глаза Аштара тоже начали разгораться – яркими звездами в окружении клубов мглы. Перед нами собрался явиться Тахат.

– Нет, – выдохнула я.

Нами манипулировали. Нарочно подталкивали к тому, чтобы хоть один из нас использовал силу бога открыто и в огромном масштабе. Сейчас я видела это вполне отчетливо.

Драконы один раз уже нарушили баланс, покинув бедуинов, для защиты которых были созданы, и захватив Сенавию. Дроу, вряд ли подозревая о том, ценой собственной родины и своего благополучия удерживали мировые весы от перекоса, когда не позволяли драконам пройти дальше и завоевать Берзан, Таллию и другие страны. Ланона сообразила, что долго так продолжаться не сможет, и навела одного юного дроу на мысль, что у него получится лишить драконов неуязвимости.

Понадобилось почти полтора века, но он этого добился. И баланс был бы восстановлен, если бы не то, что происходило прямо сейчас.

Убей мы хотя бы половину напавших на нас драконов, и их раса будет восстанавливаться веками. У Гассара было пять детей и при этом всего один внук. Главная слабость драконов – слишком частая гибель женщин, вынашивающих их потомство, в родах – оборачивалась против них.

Стоит драконам в Барайшате, самом крупном государстве Атлики, ослабить вожжи власти, и воцарится хаос, который поглотит весь континент и ударит по десяткам населяющих его волшебных рас. Это никак нельзя назвать восстановлением баланса.

Я не знала, кто подсказал Хашиму безумную мысль отправиться за помощью в султанат. Первый принц при рождении был награжден чешуей черного, священного для драконов цвета. Возможно, он с детства поклонялся богине бескрайнего неба Химат, и это она, устав томиться с другими богами, подсказала ему идею, как спровоцировать Аштара. Ей-то что с того, что убьют хоть половину ее детей? Она всегда может создать новых. Когда освободится, конечно же.

Или все это подстроил Джайхад, жестокий бог гашишшинов. Его воплощения свободно гуляли по миру, как Аннатэ и Тахата, и он любил кровопролитие ради кровопролития.

Или это мог быть любой из десятков других богов, которым надоело сидеть взаперти, пока смертные развлекаются без них.

Что я знала точно – явит сейчас Аштар мощь Тахата или сдержится в последний момент, баланс будет нарушен. Не в одну сторону, так в другую: если драконы вырежут всех дроу и Хашим боевым маршем пройдет по Хелоту, ничего хорошего не выйдет.

Что ж, может, и неизвестно, кто из богов использовал Хашима, зато было вполне очевидно, что Ланона использовала меня, только для противоположной цели. Может, будь во мне больше Аннатэ, я бы возмутилась и поступила наперекор…

Но я – это я, а не какая-то там богиня.

– Ланона, – прошептала я. – Время исполнить договор.

Где-то далеко, возможно, лишь в моем разуме, раздался мелодичный женский смех.

Глаза-звезды Тахата резко угасли, приобретя обычный для темного эльфа цвет, тьма вокруг Аштара развеялась, а мои руки, наоборот, наполнила невероятная мощь.

Яростная энергия текла по моим венам, заставляя сердце заходиться в бешеном темпе. В этот миг я могла сотворить что угодно: пролететь под облаками, осушить целое море, да хоть перевернуть весь мир с ног на голову. И в то же время не могла. Эта сила была предназначена совсем для другого. Используй я пусть и самую маленькую капельку для себя, поток мгновенно иссяк бы, а моя жертва оказалась потраченной зря.

Энергия бурлила и требовала выхода. Меня окутало белое сияние, усиливающееся с каждым мигом. Кружащие над дворцом барайшатцы стали разворачиваться ко мне.

Я привлекала внимание. Хорошо. Пусть видят, кто станет концом их славы.

– Сияй, Мэль. Сияй, – усмехнулась я сама себе и взмахнула руками, поднимаясь в воздух.

Левитация при такой мощи не доставляла никаких проблем. Вдобавок благодаря Аштару и его шаловливым фантазиям у меня уже был опыт парения. Я без труда взлетела над крепостной стеной, став вровень с драконами. Купол больше не загораживал обзор, и передо мной полностью открылась вся панорама Эсаргоса. Испускаемый мной свет отсюда мог достичь абсолютно любой точки города.

И я засияла.

Драконы из Барайшата, которых касалось это сияние, замирали на миг, затем разворачивались и улетали прочь, как можно дальше из города. Два ящера, которые разделывались с остатками гвардии возле спуска в цистерну, повернули друг к другу окровавленные морды, удивленно моргнули и взмыли в небо, последовав за сородичами. Элая и других защитников Эсаргоса свет мягко огибал и устремлялся дальше, распространяясь по улицам, проникая в дома и разгоняя тьму из каждого уголка.

Обладая этой силой, я могла выжечь в разумах любой приказ. Людей – заставить поклоняться мне и строить в мою честь храмы. Драконов – дружно опуститься на морское дно и пускать оттуда пузырьки на поверхность, пока не придет естественный срок окончания их жизни. И все проблемы были бы решены, по крайней мере на ближайшие лет пятьдесят.

Однако поступи я так, и это значило бы, что я признаю себя богиней. Только боги могут влезать в чужие разумы. Я не собиралась этого делать, но ведь никто не запрещал мне наложить необычайно стойкую иллюзию, верно?

В каждом правиле можно найти лазейку. Это тоже одна из хитростей, которым учили в Хелсаррете.

Барайшатцы вернутся домой и разнесут весть о том, что Сенавию охранят настолько могущественные силы, что лучше отбросить всякую мысль о вторжении.

Сердца берзанцев немного смягчатся, глухая ненависть к драконам поутихнет, и они увидят, что с сенавийцами вполне можно мирно сотрудничать.

Сенавийцы, напротив, к своему удивлению обнаружат, что дроу не такие уж плохие ребята. Они спасли всю столицу, уведя ее население в секретный тоннель. Своевременно придумали!

Оба народа поймут, что Элай – самый лучший король, которого они только могли получить. Ведь он в самом деле отличный мужик, и главное – не ломает то, что и так работает. Его королевский маг хоть и молод, зато перспективен и совершит еще немало подвигов во славу Сенавии.

А божественные воплощения Аннатэ и Тахата… Существовали ли они вообще? Видел ли их кто-нибудь? Или были всего лишь темный эльф, талантливый полководец, вдохновивший свой народ совершить самую опасную аферу в истории, и его возлюбленная, хозяйка кофейных плантаций, которая поверила в мечту избранника и поддержала его? А что до многочисленных чудес, которые их сопровождали, так ведь на их стороне находился такой великий маг, как Хведер!

Конечно, мне не удастся убедить в этом всю страну. Иллюзии подвергнутся только те, кто находится поблизости и кого способно достичь исходящее от меня сияние, так что в Тайезе, Хелсаррете и Берзане будут прекрасно все помнить. Но когда вернутся другие, они бросят семена сомнений, которые взойдут на благодатной почве слухов, сплетен и домыслов.

Баланс из правды и лжи будет соблюден.

За каких-то несколько минут небо над Эсаргосом почти очистилось от драконов. Барайшатцы покинули город, а сенавийцы во главе с Элаем приземлялись и растерянно оглядывались, все еще находясь под властью чар.

На это истратилось столько моих сил, что левитация начала слабеть. Я медленно опустилась обратно на крепостную стену, рядом с таким же недоумевающим Хведером, который пустыми глазами смотрел в пространство перед собой.

Энергии остались крохи. Но над дворцом все еще держался крупный черный дракон с оскаленной пастью. По его шкуре проходили странные синеватые разряды, будто маленькие молнии, а в золотых глазах, таких же, как у его брата, полыхала ненависть.

Хашим взмахнул крыльями и со скоростью пустынного ястреба кинулся на меня. Я невозмутимо щелкнула пальцами. «Плащ» Руна развеялся, а первого принца в человеческом обличье швырнуло на траву рядом с разбитым фонтаном.

Я медленно выдохнула и неуклюже шлепнулась на мягкое место. Сила меня полностью покинула. Не осталось ничего: ни капли, ни крохи, ни пушинки. Больше никогда в жизни мне не светит сплести ни одного заклинания, но я верила, что отдала Ланоне свой дар не зря.

В этот миг тихий женский голос, звонкий и сладкий, как соловьиная трель, шепнул мне на ухо несколько слов. Я улыбнулась.

В словаре богов нет такого понятия, как «спасибо», но это не значит, что они не умеют быть благодарными.

Внизу, у основания крепостной стены, на ноги вскочил Хашим. Увы, он не переломал себе все кости, пусть и свалился с такой высоты, что любой человек на его месте превратился бы в лепешку.

Первый принц был привлекательным мужчиной, жилистым и высоким. Смоляные волосы на висках уже тронула седина. В лице узнавались семейные черты вей-Амранов, но у Хашима они отличались суровостью, даже жесткостью. Так, пожалуй, и должен выглядеть опытный полководец, будущий король огромной страны.

Которым, впрочем, ему все равно не суждено стать.

– Ну и чего ты добилась? – проорал он мне. – Я помню правду и никогда ее не забуду!

– Но уже никому не расскажешь, – произнес за его спиной Аштар и взмахнул черным клинком.