Когда зал покидали Веласко и Эххат, которого требовалось сопроводить к лекарю, появилась возможность для небольшой передышки. Хведер откинулся назад и прикрыл глаза, воспользовавшись заминкой, чтобы подремать. Я ничего сделать не успела – рядом сел Аштар.

 Он попытался взять меня за руку, однако я не сразу ответила на его движение. Аштар это заметил и нахмурился.

– Я тебя успел чем-то обидеть?

Я помолчала несколько мгновений, наблюдая за тем, как принц дроу выходит в коридор. У эльфов чуткий слух, а мне не хотелось, чтобы Эххат услышал то, что я собираюсь сказать.

– Мне казалось, мы договорились говорить друг другу правду, – тихо ответила я. – И вот опять вылезает очередной секрет.

– Это был не мой личный секрет. И думаю, ты сама понимаешь, почему я не мог о нем предупредить заранее.

– Нет, не понимаю, почему мне следовало изводиться в последние дни вместе со всеми, подсчитывая часы до атаки Бейхара и прикидывая, удастся мне выжить или лучше сразу отправить в Тайез голубя с завещанием и прощальным письмом для Дисы.

– Мэль, ты ведь уже знаешь, что Элай не легкомысленный повеса, а наблюдательный и сообразительный стратег. Если бы он увидел, что ты спокойна, то заподозрил бы что-то. А я не мог позволить всем думать, что сейчас опять выну очередную козырную карту из рукава и выиграю для всех эту партию в ладжин континентального размаха.

– Но в итоге именно так и получилось. Какой смысл притворяться, что это не так, если у тебя в рукаве действительно всегда оказывается спрятан с десяток козырных карт?

– Потому что это не так, – сухо ответил он. – Я не был уверен, что Эххат ко мне прислушается после того, как я резко поменял план и предложил вместо масштабной войны с драконами, которую жаждут многие в Берзане, посадить на трон Элая.

Я задумалась на миг и не сдержала едва слышного ругательства.

– Скорпионий хвост! Ты боялся, что нам вместо Бейхара придется защищаться от Эххата?

– Нет, я боялся, что он лишился ко мне доверия и не придет вообще.

Я с осуждением посмотрела на него.

– Замечательно. И ты предпочел вместо этого лишиться нашего с Элаем доверия. Чем дальше, тем меньше у меня поводов полагаться на твои слова, Аштар.

– Тебе необязательно мне верить, Мэль. Я все равно буду тебя любить.

Поджав губы, я отвернулась.

С ним невозможно спорить. На каждое возражение он найдет сто аргументов, почему ни при каких обстоятельствах не мог поступить иначе. И вообще, идея же сработала, а после драки руками не машут.

Может быть, проживи я еще лет сто, согласилась бы с его правотой или сама бы так поступала, ну а сейчас чувствовала себя наивной дурой.

– Люби, – холодно ответила я. – Но супружество – это доверие, а его между нами нет, и это прискорбно.

– Когда все это закончится…

– В том-то и дело. Судя по твоим действиям, это закончится только со смертью одного из нас.

Я нарочно на него не смотрела, поэтому услышала лишь тихий вздох с той стороны.

– Прости, Мэль.

И столько печали просквозило в этих словах…

Я сердито пригладила не очень хорошо уложенные из-за спешки волосы. Вот как на него обижаться? Исправляться Аштар не будет, это очевидно, но каждый раз просит прощения так искренне-виновато, что сердце кровью обливается. Только что-то это стало повторяться слишком часто – уже и не так чтобы трогает душу.

«А ведь ты сама ничем не лучше, – промелькнула предательская мысль. – О беременности ему так и не сказала».

«У меня тоже на это есть причины, – парировала я собственному внутреннему голосу. – До сих пор нет никаких гарантий, что предположение Ифрана верное. Насчет шума в ушах он же ошибся».

«Вот-вот. Ты ничем не лучше – только и делаешь, что ищешь себе оправдания».

Я не стала отвечать, неохотно подумав, что, возможно, как раз таки самая правильная версия – о моем сумасшествии. Вот уже сама с собой яростно спорить начала…

– НУ ЧТО?

Голос Элая прозвучал так неожиданно и громко, что я вздрогнула, а бедняга Хведер, сидящий через банкетку от нас, аж подпрыгнул и сдавленно выругался, осоловело моргая. Похоже, он в самом деле успел задремать.

Король поморщился, огляделся, сошел с тронного возвышения и устроился на свободной банкетке.

– Ну что? – повторил он и на сей раз довольно кивнул. – Да, так приемлемо. Не хотелось бы, чтобы весь дворец слышал, о чем мы шушукаемся.

– А что тут шушукаться? – удивился Хведер. – Мы победили. Все. Конец истории. Закрываем книгу и открываем новую, которая посвящена мирной жизни, процветанию и моему ежедневному восьмичасовому сну.

– Никто так и не выяснил, где Хашим, – напомнил Элай.

– Сбежал. Улетел на край света. Понял, что, если останется, поляжет вместе со всей семьей, и предпочел свалить, пока не поздно.

– Он не мог знать, что погибнут все, кроме него и Зийды.

– Ну, может, ему мать Химат откровение какое-нибудь или там провидение послала… Элай, – с напором произнес северянин, – нет смысла волноваться о том, что может еще и не произойти. Хашима нет, и неизвестно, когда он вновь объявится. Давайте не будем тратить время на пустые обсуждения.

– Что ж, вот здесь согласен, – он остро глянул на Аштара. – Есть и более насущные проблемы. Например, у меня под боком вместо одной армии, готовой вот-вот штурмовать столицу, резко образовалась другая, с неизвестно какой численностью. И с какими намерениями, между прочим, тоже не вполне ясно.

– Эххат не доставит проблем, – успокоил тот. – Он будет задирать нос, чтобы показать своим подданным: смотрите, я не слабый, я не прогибаюсь под сенавийцев по первому их слову, но он понимает, что если заартачится слишком сильно, то ты вновь спустишь на Берзан драконов. Я по-прежнему единственный драконий убийца и уже предупредил Эххата, что буду в первую очередь стоять за тебя, а не против.

 – Уже нет, не единственный, – жестко напомнил Элай. – Сегодня погибли шестеро моих соплеменников, и один из них – от руки такого же дракона, которого раньше в использовании магии не замечали. Ты добился своего – даже до распоследнего идиота после этого дойдет, что драконы не так уж неуязвимы. Только и привилегии зваться Погибелью Драконов ты лишился. Теперь ты не единственный, кто убивает драконов, а всего лишь тот, кто убил их больше всего. И в связи с этим мне страшно интересно, где пять кинжалов, которые сегодня отправились с Хведером.

Северянин смущенно пожал плечами.

– Я передал их человеку, на которого ты же мне указал. Тот, видимо, раздал их своим товарищам. Дальше я за кинжалами не следил, потому что был слегка занят тем, как бы выпустить ифрита, чтобы он нанес побольше вреда врагам и я при этом успел убраться оттуда целым и невредимым.

– Кинжалы соберут и спрячут, – заверил Аштар.

Элай прищурился.

– И конечно же, только тебе будет известно, где они. Как и то, подлинные ли вообще кинжалы спрятаны.

– Можем проверить их и спрятать вместе, – пошел на уступку Аштар, – но никто, кроме нас двоих, больше об этом знать не должен. Иначе у нас не получится создать миф, который сдержит жадность твоих собратьев. Или, наоборот, кто-то похитит кинжалы, чтобы однажды вонзить один из них в спину уже тебе самому. Мне бы этого не хотелось.

В очередной раз поморщившись, король кивнул.

– Ладно, убедил. Значит…

Он замолчал, растерянно огляделся и неуверенно произнес:

– Мы победили?

– Мы победили, – повторила я, внимательно прислушиваясь к тому, как это звучит.

Странно. Непривычно. Неправдоподобно. Словно мы что-то упустили или есть какой-то подвох.

– Мы победили, – утвердительно и весомо, будто поставил последний штрих в завершающей книгу виньетке, сказал Хведер.

Аштар промолчал, лишь улыбнулся. От него иного сложно было ожидать.

Элай расслабился и прислонился к мраморной стене, вытянув ноги и сложив руки на животе.

– Напьюсь сегодня вечером до беспамятства, – признался он. – Я устал хоронить родственников.

– Бейхар был ублюдком, – удивился северянин. – И ты его жалеешь?

– Почти каждый в моей семье может соревноваться за право считаться самым главным подонком, – задумчиво подтвердил король. – Ну, кроме Зийды, наверное. Она самая тихая и спокойная. Бейхар, наоборот, был жестоким, бешеным – ну, вы сами слышали о его зверствах. Но я рос с ними, Хвед, и знаю, что каждый из них умел быть другим. Тот же Бейхар, к примеру, души не чаял в лошадях. У него отдельная крупная конюшня на западе столицы, где он выводил новые породы. Убить человека для него ничего не стоило, а тронуть лошадь – что-то немыслимое. Кроме того, это моя семья. Дерьмо они или нет, заслужили смерть или нет, я надеялся хотя бы попрощаться. Я успел посмотреть в глаза Аджане и отцу и попытаться их переубедить, а Бейхару – нет. И это меня тяготит, потому что мне уже никогда не узнать: а вдруг он бы изменил свое мнение?

– Мне жаль, но тебе придется привыкнуть, – Хведер отвернулся, болезненно скривившись. – Так люди и живут. Я со своей семьей тоже не успел попрощаться. И даже если из них кто-то еще жив, меня они считают мертвым, и я не могу к ним вернуться.

– Соболезную. Да, мы все уже никогда не будем прежними, но мы выжили, и это радостнее, чем если бы не выжили, – оптимистично заключил он. – Я смогу завершить свою поэму. А чем займетесь вы?

Мы трое переглянусь и почти хором ответили:

– Выспимся.

Все рассмеялись. Когда смех поутих, я твердо ответила:

– Мне нужно вернуться в Тайез, к племяннице. Божественные дела меня не прельщают, поэтому какое-то время побуду там, отдохну и займусь обучением Дисы.

В этот момент я почувствовала на себе взгляд Аштара, но не стала оборачиваться. Пусть он узнает о моих планах и сам под них подстраивается.

– Жаль, – искренне опечалился Элай. – Я рассчитывал дать тебе должность при дворе. Должен же кто-то писать за меня вдохновляющие речи к аристократии, пока Мирале управляет Тайезом.

– Сам справишься, – заверила я. – У тебя получается все лучше и лучше.

– Ну, со мной все ясно, – произнес Хведер. – Буду заниматься магией и следить, чтобы вы не переругались с Хелсарретом.

– Передам дела Валату, – сообщил Аштар, – а там будет видно. Я всегда думал, что если выживу в этой войне, то стану посредником между Сенавией и Берзаном, однако тогда я еще не знал, что у меня может появиться семья.

Вот как…

Его рука нашла мою, хотя я держалась своей линии и по-прежнему не поворачивалась к нему. Миг посмотрев на сумеречную ладонь, я все-таки крепко ее сжала.

Да, я наивная дура. Наверное, потому и продолжаю любить это остроухое воплощение коварства, сколько бы секретов он от меня ни утаивал.

В двери зала вдруг громко постучали.

– Ваше величество! Срочные новости. Позвольте войти.

Элай торопливо вскочил с банкетки и добежал до возвышения.

– Входите, – царственно разрешил он, уже с гордым видом восседая на троне.

Мы тоже поднялись – сегодня был тот день, когда следовало соблюдать формальности.

Появившийся слуга быстрым шагом подошел к королю и поклонился, протягивая ему сложенный лист бумаги.

– Артефакт доставил срочное послание из Тайеза, ваше величество.

– Артефакт? – шепотом переспросила я у Хведера, слегка к нему наклонившись.

– Я оставил Мирале механическую птицу, – таким же шепотом пояснил он. – Зачарованная штучка, с помощью которой наставники отправляли мне письма прямиком из Хелсаррета и обратно. Летает быстрее любой живой птицы и никогда не ошибается с адресатом. Для критической ситуации именно то, что надо.

 Аштар тоже его слышал, и финальная фраза заставила нас обоих напрячься. Элай, нахмурившись, развернул бумагу.

Ему хватило пары мгновений, чтобы прочитать все. Но после этого листок выпал из его рук, а побледневшее лицо повернулось к нам.

– Тайез атакован.

Едва слышные слова благодаря архитектурной хитрости разнеслись по всему залу. Сердце закололо. Я нервно сделала шаг вперед.

– Что случилось?

– Из-за моря прилетело около сотни драконов. Во главе, как полагает Мирале, Хашим, поскольку отрядом командовал черный дракон, а таких среди нас немного. Они без предупреждения напали на город, разрушали его полночи, затем так же внезапно улетели.

В глазах потемнело.

– Наши семьи? – одними губами спросила я.

Элай все понял.

– Мирале пишет, что вывел собственную семью и твою племянницу Дису вместе с некоторыми ее слугами. Имен не перечислил.

– Боги… – прошептала я и наверняка рухнула бы мимо банкетки, если бы Аштар меня не поддержал и аккуратно не усадил на нее.

– Драконы не вели переговоров, но Мирале считает, что Хашим уже знает о моей коронации и мстит, уничтожая все, что мне дорого. Драконы начали не со дворца и не пытались выяснить, что происходит, а сходу стали жечь и крушить. Первой на их пути оказалась гавань, и пока они добирались от нее ко Дворцовому холму, Мирале успел спасти ваших с ним родственников. После того как драконы разгромили Тайез, они направились в сторону Эсаргоса. Мирале предполагает, что и здесь они последуют той же стратегии. Хашиму плевать на количество жертв. Как и Надим Завоеватель, он разрушит все и убьет нас, а на пепелище выстроит новую Сенавию.

– Скорее это будет провинция Барайшата, – ладонь Аштара, который все еще держал меня за руку, непроизвольно сжалась крепче. – Во всей Сенавии боеспособных драконов тоже около сотни, и большинство из них где-то рядом. Хашим мог пропадать столько времени и явиться из-за моря только по одной причине – он летал к султану Барайшата и просил помощи. А барайшатским драконам уж точно нет разницы, сколько сенавийцев или дроу погибнет или сколько нашей земли будет выжжено.

Хведер тяжело опустился на бархатное сиденье.

– Джинньи хрены… Механическая птица летит из Тайеза сюда два часа. За сколько ты добрался в прошлый раз? За двенадцать? Это значит, у нас часов десять, прежде чем на горизонте появится наша огнедышащая смерть?

– Больше, – поправил Элай. – Драконы преодолели море и сразу напали на Тайез. Они не могли не устать после настолько долгого перелета и вдобавок разрушения города. Чтобы добраться после этого до Эсаргоса, им понадобится отдохнуть и пополнить силы.

– Так сколько у нас времени? – уточнил Аштар.

– Около двадцати часов, но я бы на всякий случай рассчитывал на пятнадцать.

– То-то мне казалось, что «мы победили» как-то плохо звучит, – простонала я.