Я стояла на одной из башен крепостной стены, которая окружала обширный дворцовый комплекс, и смотрела на Эсаргос.

Отсюда казалось, что рыжевато-коричневые крыши домов тянутся до седой полоски гор вдалеке. Конечно же, обман зрения – хоть и огромная, столица все же не была настолько велика.

На окраине виднелись Поля Атаны со стадионами, приспособленными для различных состязаний. Когда-то там проводились гонки на колесницах, но этот вид спорта уже пару веков как перестал быть популярен. На солнце горели огнем, слепя глаза, статуи из чистого золота, установленные на грандиозном мавзолее Надима Завоевателя. Радовали глаз плавные, обтекаемые формы храмов – здесь они не концентрировались, как в Тайезе, на одном холме, а «разбегались» по всему городу.

Завтра все это перестанет существовать. Превратится в груды камней под лапами гигантских крылатых ящеров. А я даже не успела прогуляться по Эсаргосу и полюбоваться его великолепием.

Впрочем, скорее всего, я завтра тоже перестану существовать.

Над городом стояла непривычная тишина. Опустели базары, гостиницы не заманивали на постой путников, зазывалы не расхваливали свой товар – разумеется, лучший во всем королевстве. Даже вчера на улицах было поживее.

Вчера мы думали, что нам придется сражаться с армией людей. Бейхар натравил бы на столицу драконов, однако они вряд ли стали бы зверствовать – как и сказал Веласко, это все-таки был их город, который их кормил, в котором они жили и знали каждую улочку. Барайшатцы же с удовольствием по камешку развалят город, который два века принадлежал семье предателя, отвернувшегося от султана и улетевшего создавать собственное государство.

Иначе говоря, у простых жителей стало еще меньше шансов выжить в предстоящем бою. И большинство это понимало. Лишь единицы дураков верили, что Хашим покарает младшего брата, уничтожит дроу и больше никого не тронет. Ему же надо кем-то править, верно?

Когда они поймут, что ошиблись, будет уже слишком поздно.

Хашим не упустит возможность сжечь ненавистных дроу, пусть хоть пол-Сенавии при этом превратится в пепел. Я была согласна с Аштаром в том, что первый принц мог получить в помощь от Барайшата сотню драконов только при условии, если Сенавия превратится в придаток султаната. Хашим терял родину, в которой мог стать единоличным правителем. Однако, когда Берзан наконец перестанет быть угрозой, можно спокойно разворачиваться к нему спиной и идти завоевывать другие земли – Таллию, Илаву, да хоть далекий Сетуай – и править всем континентом.

Ради такого торта стоит отказаться от хлебной лепешки.

Горелой, втоптанной в грязь лепешки.

Солнце на лазурном небе сегодня светило так жарко, как и положено в один из лучших летних деньков. Во дворцовом парке отчаянно пели на все лады птицы. На каменный зубец возле меня сел яркий попугай с малиновой головой и кобальтовым оперением. Повертев головой, он приоткрыл крупный клюв, издал мелодичную трель, шумно вспорхнул крыльями и улетел поближе к деревьям.

Природе было совершенно плевать на то, какая вот-вот разыграется трагедия, и это создавало в душе диссонанс, наполняя сердце дополнительной горечью.

Я еще раз внимательно осмотрела панораму города. Неподалеку раздались голоса – мимо прошел Хведер в компании примерно десятка человек, одного светлого эльфа и пяти дроу. Все были магами, хотя и одаренными в разной степени. Трое мастеров из хелсарретской резиденции соседствовали с поваром Гассара, тем самым, который готовил кофе в насланной Аштаром тьме, и еще парой недоучек из обители, нашедших работу у бывшего короля.

С огромным удивлением я увидела среди них палача. Мне казалось, его голова окажется на копье сразу после Гассаровой, и если бы это случилось, то я бы даже не стала осуждать Аштара за жестокость. Тот, кто на протяжении месяцев пытал предводителя темных эльфов, калеча его и заживляя раны, чтобы искалечить вновь, заслуживал такой участи.

Я ощутила острый укол совести. Значит, Аштар сдержался и не стал мстить. Мне следовало думать о нем лучше.

Палач заметил, что я на него смотрю, и стыдливо спрятался за татуированным талланцем-друидом из королевской гвардии, который выжил в сражении за дворец и среди первых присягнул Элаю. Сосед – высокий белокурый и потрясающе красивый светлый эльф – проводил его озадаченным взглядом. «Специальность» у эльфа оказалась специфической – он следил за королевскими садами и парками, то есть, по сути, работал садовником. Но его врожденное умение управлять силами природы могло нам пригодиться.

Как и способности палача. Пусть в прошлом он с удовольствием убивал ради короля, сегодня этот человек мог искупить свои грехи, исцеляя смертельно раненных воинов.

Маги занимались тем же, чем и я, – отсюда, с одной из самых высоких точек Эсаргоса, было удобно распределять боевые посты. Даже волшебники не в силах убить драконов, но мы могли их сдержать или, по крайней мере, защитить часть от них ту часть населения, что не успеет покинуть столицу и скрыться в окрестных лесах.

Принц Эххат согласился увести женщин и детей в прорытый дроу тоннель. Хашим пока не знал о его существовании, так что хоть у кого-то появлялся шанс выжить. Однако подземный ход располагался достаточно далеко от города, и туда еще нужно было добраться. В любом случае, туда не могли поместиться все. Мы собирались сделать так, чтобы спаслось как можно больше оставшихся в Эсаргосе людей.

– Леди ан-Сафат, – обратился ко мне один из хелсарретских магов, – разве вы не собираетесь принимать участие в обсуждении?

– Простите, мастер Нилан, – я поклонилась этому невысокому темнокожему человеку так, как было принято у обучавшихся в обители. – Мне казалось, вас уже предупредили. За мной закреплен южный участок дворцовой территории.

С этой стороны, вероятнее всего, и прилетят драконы. И здесь же находился вход в подземелья.

Надим Завоеватель разрушил древний замок и построил на его месте великолепный дворец. Однако под ним остались потайные ходы, тюремные камеры, погреба и, самое главное, цистерна – огромный подземный резервуар с целым пресным озером, который предполагалось использовать в случае осады или засухи. Во время правления Гассара за цистерной не следили, поэтому уровень воды понизился, и размеры помещения позволяли спрятать в нем больше людей, чем где-либо еще в городе.

Одной из моих задач было удостовериться, чтобы никто из драконов не разрушил входы в эти подземелья и все, кто там укрылся, мог позже выбраться наружу, а не умереть мучительной смертью от нехватки воздуха. Проблема состояла в том, что если какие-то здания в городе могли случайно избежать драконьего внимания, то дворец будет неизбежно атакован. По крайней мере, если судить по донесениям из Тайеза – там от великолепного комплекса осталась груда камней.

– Это сложное задание, а вы даже не достигли ступени полноправного мага, – скептически заметил другой мастер, чьего имени я не помнила. – Возможно, вам стоит подобрать другой пост, поближе к северным окраинам?

Нилан положил ему руку запястье, останавливая, и окинул меня странным взглядом, после чего расслабился и улыбнулся.

– Мы встречались с леди ан-Сафат как-то раз в обители. Любопытно, что с тех пор у нее стало значительно больше сил – ваша аура, леди, без труда ощущается даже на расстоянии, а тогда вы выделялись среди других учеников разве что умом и красотой. Верю, что вам по плечам защитить южный участок. Да будет Ланона к вам благосклонна.

Он поклонился мне с таким уважением, будто я была равным ему мастером, и невозмутимо направился дальше, продолжая беседу с другими магами. Его товарищ посмотрел на меня недоверчиво, но спорить не стал, тоже поклонился и поспешил за остальными.

Хорошо, что он не видел, какой ехидной улыбкой его сопроводил подмигнувший мне Хведер. Северянина страшным образом раздражало, как столичные маги к нам относятся, и он находил особое удовольствие в том, чтобы ставить их на место.

Примерно через минуту Хведер покинул группу магов и подошел ко мне.

– А Аштар знает, что ты собралась защищать самый опасный участок стены? – тихо поинтересовался он.

Я отрицательно покачала головой.

– Мелевин, Аштар же хотел, чтобы ты отправилась через тоннель в Берзан… – тяжело вздохнул он.

– Двадцать пять лет как Мелевин, – не сдержавшись, резко ответила я. – Уж ты-то не прикидывайся рыцарем, беспокоящимся, как это так: женщина будет сражаться наравне с мужчинами.

 – Рыцарем? И не думал. Я трус, беспокоящийся, что если с тобой что-то случится, то Аштар меня прибьет. А если вдруг я тоже не выживу в битве, то он меня оживит и второй раз прибьет.

– Не волнуйся, мы все трое не выживем, – буркнула я. – Ты правда думаешь, что, если Хашим победит, он пощадит хоть кого-то из нас? Ты же видел эту семейку – все, кроме Элая, прямо-таки зайки пушистые. Бежать бессмысленно, Хашим найдет всех, кто помогал Элаю сесть на трон. И Хелсаррет нам помогать не станет. Обитель предпочтет выдать нас, чтобы примириться с новым королем. Я не собираюсь прятаться от него, как крыса, по норам. Это не жизнь. Лучше уж погибнуть, защищая людей, которые прячутся в подземном убежище.

– Ой, ну хватит, – поморщился он. – А то я так перестану думать, что ты сука.

Я фыркнула и повернулась обратно к городской панораме – внимание привлекло неожиданное движение на окраине.

С Полей Атаны в голубую высь поднимались драконы. Зеленые, красные, белые, синие… Отсюда они немного походили на стайку ярких попугаев вроде того, который недавно нарушил мой покой. Вернее, огромную стаю. Мне не требовалось подсчитывать, чтобы выяснить их число – я и так знала, что драконов около сотни.

Это были наши основные силы в борьбе с захватчиками. Еще вчера многие драконы не рвались вставать на сторону Элая, отцеубийцы, который нарушил естественный для сородичей ход вещей. Однако сегодня ситуация изменилась кардинально.

В Сенавии никогда не было много драконов, и каждый из них мог чувствовать себя в какой-то мере хозяином этой земли. Они одевались по-барайшатски, называли барайшатскими именами детей и придерживались барайшатских традиций, притом кланяться барайшатцам никто не хотел. Поступок Хашима, приведшего в нашу страну чужеземную армию, вызвал у всех без исключения драконов гнев. Когда-то давно султан уже посылал сюда крылатых ящеров, чтобы наказать Надима вей-Амрана за наглость, и сенавийские драконы дали отпор. Пришло время сделать это еще раз.

Несколько из них направились на север, восток и запад – созывать подмогу, остальные – на юг, в ту сторону, откуда должен был явиться Хашим. Драконы не могли убить других драконов, зато могли измотать их и заставить сто раз подумать, а там ли им вообще нужна эта Сенавия и не стоит ли вернуться домой. Кроме того, драконий «заслон» выиграет время для беженцев.

От стаи отделилась одна фигура, ослепительно сверкающая золотом в солнечных лучах, и полетела ко дворцу. Горделивое, прекрасное зрелище. Может, Элаю всегда было суждено стать правителем, хоть он и младший в семье?

Неожиданно чьи-то руки прижали меня к себе со спины, а губы прошептали на ухо:

– Я ж ведь и взревновать могу. Моя собственная супруга так засматривается на другого мужчину, что не замечает меня самого.

Я повернулась к Аштару. Вопреки словам, на его темных губах играла улыбка.

– Не на мужчину, а на ящерицу с крыльями, – важно поправила я, тоже улыбаясь. – Это совсем иное!

– Элаю только не говори, что ты низвергла его достоинство до какой-то ящерки, – заметил Хведер. – Дуться потом месяц будет.

Мы все рассмеялись, но смех быстро утих.

Эх, был бы у нас этот месяц… Я бы с удовольствием потерпела обиду Элая – знать бы только, что мы все останемся живы и здоровы.

Аштар, недовольно морщась на солнце, огляделся в поисках тени. Увы, она была только у подножия крепостной стены, где рабочие собирали какое-то странное орудие, похожее на огромный арбалет. Металлическая стрела в нем была размером с меня.

– Может, спустимся?

– Подожди. Смотри, что мне принесла служанка.

Я взяла прислоненную к зубцам трость, как будто обтянутую плотной тканью, и потянула за специальную веревочку. В стороны веером разошлись металлические спицы, и надо мной появился небольшой круглый навес, немного напоминающий балдахин.

– Это называется зонтик, – пояснила я мужчинам, удивленно разглядывающим странную трость-балдахин. – Подарок сетуайского купца Аджане, который она закинула в сундук и никогда не пользовалась. Дает хорошую тень прямо среди дня. Удобная вещь. Аштар, как думаешь, темным эльфам такое может пригодиться?

– Ты предлагаешь мне пользоваться этой… дамской штучкой? – оскорбился он, с сомнением разглядывая бахрому и блестящие подвески на зонтике.

– По крайней мере, мог бы подержать ее для меня. У меня чувствительная к солнцу светлая кожа, а трость тяжелая.

Аштар тихо фыркнул, сразу раскрыв мою уловку, но зонтик у меня принял, прислонился к зубцам и прижал меня спиной к своей груди.

Сегодня, похоже, ему особенно сильно не хотелось отпускать меня от себя.

Золотой дракон тем временем добрался до стены, сделал над нами круг, примериваясь, и принялся грациозно опускаться. Гигантские крылья создавали такой ветер, что мои тщательно уложенные волосы мгновенно растрепались, а зонтик в руках дроу выгнуло, и тот его со вздохом закрыл, боясь, что переломаются спицы.

Места для драконьего приземления на крепостной стене было немного. Однако не успела я задуматься, как Элай собирается примостить сюда огромное чешуйчатое тело, а он уже сменил форму прямо в воздухе и спрыгнул с высоты на каменные блоки недалеко от нас.

Спустя миг король поднялся с полусогнутых ног, царственно выпрямился, пригладил взлохмаченные каштановые волосы и направился к нам.

Голый.

Наверное, обитатели дворца давно привыкли к зрелищу разгуливающих вокруг обнаженных людей, потому что никто не уделил этому внимания. Однако для меня такое все еще было в новинку, и я смущенно принялась разглядывать Эсаргос.

– Хоть зонтиком прикройся, развратник, – осудил Аштар, протягивая приближающемуся Элаю трость. – Здесь же леди.

Того, очевидно, вид этого приспособления не вдохновил, потому что позади меня раздался возмущенный голос:

– И что, никто не предложит своему королю одежду, чтобы тот мог не смущать невинные женские взгляды?

Я бы, конечно, поспорила о степени невинности моего взгляда, но окрик Элая возымел действие. Один из хелсарретских магов отделился от группы, поспешил к нему, снял с плеч длинный атликийский халат и с поклоном передал его королю.

– Ваше величество, соблаговолите воспользоваться моей накидкой.

– Благодарю, – вежливо ответил он. – Чуть позже я вам ее верну.

Когда я повернулась обратно, Элай уже стоял в халате, завязывая широкий пояс. Одежда оказалась ему коротковатой, поэтому из-под полы торчали хоть и ровные, но волосатые ноги, а рукава заканчивались где-то на локтях.

Хведер, не удержавшись, прыснул.

– Поистине королевский вид.

– Забочусь о том, чтобы ты не ослеп от моей природной красоты, – парировал Элай.

А у меня проскочила горькая мысль, что, если кто-то из нас погибнет, мне будет страшно не хватать этих дурацких шуток и вечных подтруниваний мужчин друг над другом. Нас свели вместе сложные обстоятельства, и пусть некоторые из нас когда-то были врагами, сейчас мы стали чем-то гораздо большим, чем просто союзники.

– Итак, – без предупреждения перешел к делу Элай, – все в сборе. Последний королевский совет объявляю открытым. Кто первый поделится новостями?

– Каждый одаренный хоть каплей магических сил и умений получил свой район в городе, за защиту которого отвечает, – резко посерьезнев, доложил Хведер и кивнул на мастера Нилана, уводившего остальных магов с крепостной стены. – Резиденция Хелсаррета заверила меня в полной поддержке. Принц Эххат выслал в помощь трех дроу, которые владеют достаточно странной смесью шаманских практик кочевников и стихийной магии друидов. Все артефакты и амулеты, которые могут пригодиться, розданы.

– А что с магами? – уточнил король.

– Самые сильные создают два оборонительных кольца: по краю города и вокруг дворца. Соответственно, кроме меня, увы, не самого талантливого среди присутствующих магов, дворец защищает один из хелсарретских мастеров и…

– Я, – перебила я. – На южном участке. Мы уже обсудили это с Ниланом, он согласен.

Пальцы Аштара на моей талии сжались сильнее.

– Тебе из принципа всегда надо туда, где пекло жарче всего? – сухо поинтересовался он. – Понимаю, почему ты не захотела отправиться с другими беженцами к тоннелю в Берзан, но, чтобы защитить людей, лезть в самое опасное место не обязательно. Есть и другие, кто может выполнить эту работу.

– Мы все уже обсудили еще перед полетом в Эсаргос, – я опалила его взглядом. – Если сражаешься ты, сражаюсь и я. И если ты соберешься в очередной раз пожертвовать своей жизнью ради всех берзанцев, то только вместе со мной. Пусть те, кто считает, что я повторю судьбу Аннатэ, встают и ровным строем маршируют к джинньим хренам.

Аштар с тяжелым вздохом поерзал, но спорить не стал. Элай приподнял брови, переводя взгляд с него на меня.

– В очередной раз? Что это значит?

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Заморочки божественных воплощений.

– Ладно… Тогда следующим отчитаюсь я. Веласко придется подождать с наказанием – более опытного военачальника-дракона у меня нет. Так что я отправил его навстречу Хашиму, пусть задерживает, сколько сможет. Точное число врагов нам до сих пор неизвестно, так как донесения из Тайеза разнятся от «их было около сотни» до «их были тысячи и тысячи, они грозовыми тучами заполонили небо». Следует предположить, что их все же вряд ли больше ста – драконы Барайшата не сильно многочисленнее наших, поэтому и старались к нам не соваться. С Веласко пока меньше сотни, но в течение нескольких часов к нам должно присоединиться еще около двадцати драконов, которые сейчас находятся в других провинциях и не подозревают о нападении. Четверо, – Элай поднял голову к небу, в котором осталось кружить несколько ящеров, – будут защищать дворец. На этом все.

– Все самое важное подводится ко дворцу, – заметила я. – Может, наконец объясните мне, что задумали?

– Как раз собирались, – вполне искренне ответил король. – Пожалуй, и к лучшему, что ты тоже будешь рядом.

– Лучше для чего?

Аштар вздохнул, видимо, заранее догадываясь, что услышанное мне не понравится.

– Мы не можем убить сотню драконов. Воды из Источника хватит в лучшем случае еще на десяток, и то если смазывать оружие очень экономно. Только при такой вражеской численности нам это ничего не даст. Однако мы можем сконцентрировать силы на Хашиме.

– У него больше прав на трон и больше поддержки среди знати, – подхватил Элай. – Даже несмотря на предательство, а сенавийские драконы этот ход с призывом барайшатцев расценили именно так. Дроу – надоедливые, упорные, вредные и страшно раздражающие, как тараканы, но они смертны. Я вызвал сильное недовольство сородичей, спутавшись с ними, однако мне это еще могут простить, потому что темные эльфы – меньшая угроза для благосостояния драконов, чем другие, такие же жадные и притом неуязвимые драконы. И все же есть определенные правила и традиции. Если Хашим победит меня, большинство других сенавийских драконов ему подчинится и примет барайшатское владычество.

– Слабое место в плане Хашима – сам Хашим, – пояснил Аштар. – Он заключил союз с Барайшатом, сделав это за спиной у сородичей. Пока принц жив, он может претендовать на звание пылающего правым гневом героя, который восстановил справедливость и наказал отцеубийцу, точно так же призвав на помощь чужеземную армию, как и Элай. Если же Хашим погибнет, то союз перестанет существовать. Барайшатские драконы могут продолжить захват Сенавии, но прикрыться с точки зрения закона им уже будет нечем. Их действия развяжут полномасштабную войну между драконами двух континентов. Причем сенавийцы будут в более выгодном положении, потому что у них есть я с моим секретом убийства драконов, который барайшатцам пока еще неизвестен. Султан не захочет рисковать, чтобы в случае поражения не подорвать собственное могущество и не потерять трон самому.

– В Барайшате хватает дроу, которые бежали туда после атаки Берзана двести лет назад, и гашишшинов, которые могут стать вашими шпионами, – с пониманием кивнул Хведер. – Хелсаррету тоже сильно не понравится подобное нарушение баланса между континентами. Когда-то обитель уже проворонила Надима Завоевателя и вследствие попала в зависимость от драконов. Больше она такого не допустит.

– Думаю, да, – согласился Аштар, – но сейчас нет смысла делать предположения о настолько отдаленном будущем – нужно вначале до него дожить. А для этого – убить Хашима.

– И как ты предлагаешь это сделать? – уточнила я. – Атаковать его в полете? Приблизиться к себе он вряд ли кому-то позволит. Не раньше, чем убедится, что трое из нас превращены в угольки.

– Если удастся ранить его в небе, будет прекрасно, – Аштар кивнул на рабочих, которые затаскивали на стену то самое странное приспособление, которое недавно привлекло мое внимание. – Остаток воды из Источника мы потратим на аркбаллисты. Драконы не могут знать, что их способно убить еще что-то, кроме моего меча, поэтому вряд ли отнесутся к летящим в них снарядам серьезно. Если мы и не раним Хашима, но убьем хоть нескольких захватчиков, уже будет неплохо.

– Почему здесь? Не разумнее ли заманить его на Поля Атаны, к примеру? – я указала рукой на один из входов подземелье неподалеку. – Там тоже большое пространство, есть где разместить аркбаллисты, и при этом не подвергнутся опасности жизни людей, которые здесь будут прятаться.

– Мелевин, мы говорим о Хашиме, – мягко ответил Элай. – Он тоже жил в Эсаргосе. Ему известно о существовании цистерны, и он хорошо знает нас с Аштаром, наши приоритеты и предпочтения в тактике. Ему несложно будет догадаться, что мы в первую очередь позаботимся о населении и спрячем его в убежищах, самое крупное из которых здесь. Попытайся мы завлечь его на Поля, и он сразу раскусит уловку.

– Хорошая новость в том, что мы тоже знаем Хашима, – поддержал Аштар. – И он уже продемонстрировал в Тайезе собственную тактику. Разрушение города не было необходимостью, это акт чистой мести – Хашим хочет причинить нам с Элаем боль, уничтожив то, что нам дорого. И он понимает, что, обрушив своды цистерны на головы сотням невинных людей, заденет нас обоих за живое.

– Здесь на удачу еще и ландшафт подходящий, – отметил Хведер. – Даже если Хашим о чем-то догадается и попытается улететь, я опутаю его чарами, как с Аджаной, и заставлю приземлиться в парке. Фонтаны и беседки, конечно, превратятся в кучу обломков, но лучше они, чем жилые дома.

– Ну а я собираюсь убедиться, что он никуда не денется и не подошлет вместо себя ко дворцу кого-то другого, – завершил Элай.

– Я в игре, – я кивнула. – Что нужно делать?

– Главным образом – то, на что ты и так уже вызвалась, – ответил Аштар. – Как бы мы ни хотели освободить убежище, Эсаргос – многотысячный город. Все жители не могут за полдня его покинуть, и для оставшихся не хватит места в укрытиях на окраине, так что цистерну придется оберегать в любом случае. А твое присутствие даст Хашиму дополнительный повод считать, что он на верном пути и ударить нужно именно здесь.

– Конечно, где же еще быть воплощению богини, как не в самом важном месте, – кривовато усмехнулась я.

Подумать только, сделала именно то, чего от меня и ждали. Даже обидно немного, что я настолько предсказуема.

Впрочем, вести легионы в бой я никогда и не желала.

– Значит, это всё, – Элай обвел нас взглядом. – У нас еще по меньшей мере пять часов перед атакой. Завершаем мелочи и занимаем позиции перед финальным танцем со смертью.

– Поэт в тебе неистребим, – закатил глаза Хведер.

– Конечно, потому что я и есть поэт, – твердо ответил он и вдруг по-барайшатски произнес: – Эс айла хенайнат.

Мы посмотрели друг на друга.

– Шихт дар-мезран, – кивнул Аштар.

Та же самая фраза – только по-берзански.

– Фар вьем хас, – вторил Хведер, видимо, на языке Майрица.

– За наш дом, – просто сказала я.