День прошел напряженно. Приближающаяся армия и явное намерение ее полководца вступить в бой нервировало горожан, которые привыкли к безмятежной жизни. А когда пришли новости, что Бейхар дотла сжег несколько деревень по пути, паника только увеличилась. Стало предельно ясно, что он не собирается щадить будущих подданных – своих или Хашима, не важно.

Аштар продолжал твердить, что нам это на руку. Возможно, так оно и было. Это жирной линией подчеркнуло разницу между Элаем и его братьями. Когда Элай занял трон, погибли единицы – король Гассар и те стражники из личной гвардии, которые бросились давать отпор темным эльфам. Таинственным образом исчезли несколько аристократов, горячо поддерживающих Хашима, однако это не касалось основной массы горожан – простонародья, которое почувствовало себя спокойно, увидев, что никто не мешает им торговать, отдыхать и вести привычную жизнь.

Бейхар же убивал всех без разбора. А большинство до сих пор считало, что войско ведет первый принц.

Из Эсаргоса в противоположном от армии направлении потянулась струйка беженцев. Хотя с учетом масштабов столицы струйкой ее назвать было сложно – скорее она напоминала реку.

С другой стороны текла вторая река – из жителей окрестных селений, которые находились на пути Бейхара в Эсаргос. И она, наоборот, больше походила на речушку из тех мелководных, которые летом и вовсе пересыхают.

Я не могла винить людей в том, что они спасаются бегством. В отличие от тайезцев, они каждый день видели в небе драконов и понимали, что стены столицы не устоят перед их мощью. Лучше оказаться как можно дальше отсюда, чем в горящем городе, наполненном жадной до крови, денег и женщин солдатней.

Однако те, кто уходил, чаще проклинали не Элая, а его безумного, жестокого брата. У нового короля появились неожиданные сторонники, предлагавшие помощь. Увы, их насчитывалось меньше, чем тех, кто отворачивался или пытался скрыться из Эсаргоса… Но хоть что-то лучше, чем совсем ничего, верно?

Элай пытался убедить паникующую толпу, что все в порядке, войско не проникнет в столицу, но люди не очень-то верили. Пришлось много общаться с аристократами, точно так же, только в других, более утонченных выражениях, уверяя, что они в безопасности.

Я сопровождала Элая, иногда говорила от его имени, старалась смягчить шероховатости, которые время от времени возникали из-за его скромного дипломатического опыта.

Все же сочинять поэмы у него получалось лучше, чем вести переговоры.

Руки так и чесались применить чары на некоторых особо упертых баранах, но я сдерживалась. Это помогло бы в краткосрочной перспективе, а в долгосрочной грозило серьезными проблемами. Как только заклинание развеется, человек почти наверняка догадается, что его одурманили. А что для плодотворного ведения дел может быть хуже, чем это?

Кроме того, я помнила о предупреждении господина Ифрана. Никакой магии, если мне хочется уверенности в здоровье своего ребенка.

«Если тот ребенок есть», – каждый раз повторяла я себе при мысли об этом.

Но ведь однажды он будет?

Напрашивающийся вопрос, стоит ли один мой ребенок сотен чужих детей, которые могут погибнуть в ближайшие дни, я задавливала на корню. Настоящая богиня была бы достаточно смелой, чтобы задать его, ну а я лишь слабая, трусливая женщина. И вероятно, меня правильно выгнали из Хелсаррета – я никогда не стану чем-то большим.

В ту ночь мне с такой силой, как никогда прежде, хотелось, чтобы Аштар находился рядом. Занимался со мной любовью, шептал безумные признания, да хоть просто лежал на соседней подушке и мирно спал. Очередное эгоистичное желание. Я даже поднялась с кровати и спросила дроу-телохранителей, где мой божественный супруг, но оказалось, что он готовит войско к обороне.

Дело важное. Не поспоришь.

Я вернулась в постель, стараясь не смотреть в ненавистное окно без ставен и занавесок. В него было уже видно огни армии, которая, подходя к столице, остановилась на привал, и дым от очередной сожженной деревни.

Бейхар весьма красноречиво демонстрировал Эсаргосу, что с ним станет, если город вздумает сопротивляться.

Сон мой оказался беспокойным и прерывистым, и я тысячу раз пожалела, что не спросила у Хведера, где еще можно достать его волшебных капелек. Ничего удивительного, что, когда во дворе раздались встревоженные голоса, я сразу же подскочила.

В дурацкое окно было ничего не разглядеть, к тому же еще держался рассветный сумрак. Меня сразу начала захлестывать паника: Хашим объявился? Бейхар с его сторонниками-драконами принялся крушить Эсаргос? Или он подослал шпионов, которые ворвались во дворец? Однако голоса звучали хоть и взволнованно, но не испуганно, и я заставила себя успокоиться.

Это значило лишь то, что что-то пошло не по плану. В лучшую или худшую сторону – пока неизвестно, а потому нет смысла изводиться.

Дожидаться, когда новости сами постучатся в дверь, я не стала, торопливо умылась, оделась и вышла в коридор, чтобы отправить кого-нибудь из охраны разузнать, что стряслось. Вовремя. Навстречу по коридору спешил юноша из прислуги Элая, которого тот часто отправлял куда-нибудь посыльным по дворцу.

Паренек был взъерошенным и заспанным, одну из пуговиц кафтана он засунул не в ту петлю, однако о манерах не забыл и чопорно мне поклонился. Наверное, потому Элай его и выбрал – сам он на этикет частенько плевал с высокой башни, а придворных обижать не стоило.

– Леди ан-Сафат, как радостно, что вы уже проснулись! – насквозь фальшивым голосом возвестил юноша. – Его величество просит вас присоединиться к нему в Белом зале.

– В Белом? – растерянно переспросила я.

В Эсаргосском дворце была целая куча этих залов: тронный, для заседания королевского совета, для суда, для приема иноземных послов, отдельно для пышных пиршеств и тех, что поскромнее, для отдыха, для утех мужских, для утех женских… И каждый носил какое-то вычурное название. Хоть я и была урожденной аристократкой, но, как по мне, хватило бы всего двух: тронного и поменьше. Всё. А по-хорошему и тот, что поменьше, можно исключить.

– Тронном, – подсказал слуга.

Ах да, ведь белый – любимый цвет династии вей-Амранов… После нескольких дней жизни в этом месте он наводил на меня тоску. Кажется, Надим Завоеватель хотел не только снаружи, но и внутри все выложить одинаковым мрамором. То ли с его добычей возникли какие-то проблемы, то ли его сыну, при котором продолжалось строительство, надоела эта безжизненность, так что каждый зал все-таки оформили в разных цветах и в неповторимой тематике. Лишь тронный зал так и остался кристально-белым.

Элай его тоже не слишком любил, хотя и осознавал необходимость использования самого пышного и впечатляющего помещения во дворце. Однако многочисленные делегации вроде бы сегодня не ожидались… Что же произошло, что новый король изменил себе?

Первую часть вопроса я сразу же задала юноше. Тот виновато развел руками.

– Простите, леди, я лишь видел, что прибыл лорд Веласко вей-Фадал. Это мне и велели вам передать.

Кажется, я все-таки тоже не до конца проснулась, потому что мне понадобилось целых полминуты на то, чтобы сообразить, кто это такой. Имя было традиционным сенавийским, фамилия – драконьей. Значит, это кто-то из тех драконов, кто сильнее смешался с нашим народом, потому что в их семьях, невзирая на двести лет владычества, до сих пор было принято давать барайшатские имена. Но что такого в том, что он явился с утра пораньше во дворец…

Мозг наконец очнулся.

Чтоб мне в зыбучие пески провалиться! Это же один из драконов, сопровождающих войско Бейхара!

– Ох, – выдохнула я, подобрала платье и припустила к Белому залу так быстро, что опешивший паренек за мной еле поспевал.

Стража из темных эльфов расступилась передо мной заранее, и я влетела в зал, но в следующий же миг была вынуждена остановиться, зажмурившись. Великолепие Белого зала в буквальном смысле ослепляло.

Огромное помещение было выложено плитами полупрозрачного мрамора, за которым прятались яркие светильники. Я не представляла, сколько Надим Завоеватель выложил Хелсаррету за эти чары, но не сомневалась, что сияние мрамора обеспечено именно магией, которую мастера из столичной резиденции обители обновляли раз в какой-то период. Сколько бы денег и драгоценностей король ни потратил, это стоило того. В какое бы время суток ты ни зашел сюда, казалось, что на дворе полдень, и солнце сверкает прямо за сидящим на троне королем, окружая его священным нимбом.

Сплетники судачили, что Надим вей-Амран, продумывая с архитекторами внешний вид главного помещения во дворце, замахивался на то, чтобы его принимали за бога. Правда это или нет, в театральных эффектах основательно дворца понимал многое.

Аштар уже находился в зале и с широкой улыбкой жал руку незнакомому дроу. Мужчина с по-военному коротко стриженными черными волосами словно только что прибыл из гущи боя. Такие же черные доспехи, как у большинства эльфов из войска Аштара, покрылись пылью, на них виднелись брызги чужой крови и вмятины.

Однако если у Аштара в серых глазах чаще падал пепел, то, когда по мне скользнул темно-карий взгляд этого мужчины, я непроизвольно сжалась.

Он обещал смерть.

Второй незнакомец стоял поодаль от эльфов и держался с достоинством, но глядел на всех мрачно. Похоже, это и был Веласко вей-Фадал. Одетый по-сенавийски, он и выглядел почти как чистокровный сенавиец. Истинную природу выдавали только глаза – золотые, как у Элая, с вертикальными зрачками. Мужчине на вид можно было дать лет пятьдесят. В волосах виднелась благородная седина, но брови и аккуратные усы с короткой бородкой оставались смоляного цвета, а поджарость и прямая, будто в нее вставили палку, спина свидетельствовали о том, что этому дракону близко военное дело.

Тем не менее доспехов и оружия при нем не было. Первое дракону ни к чему, а второе, наверное, отобрали стражи.

Увидев третьего человека у подножия трона, я радостно ахнула и кинулась к нему.

Хведер развалился на бархатной банкетке с измученным видом. Одежду покрывали подпалины, пятна сажи и такая же дорожная пыль, как у гостя-эльфа, но маг был безо всякого сомнения совершенно цел.

– Хвед! Ты выбрался! – я крепко стиснула его в объятиях.

– Тише ты, иначе твой божественный муж взревнует, а мне такой соперник точно ни к чему, – прохрипел он, но все же похлопал меня по плечу со слабой улыбкой. – Разве я мог не выбраться? Я же королевский маг, лучший из лучших и так далее. Но официально заявляю, – он усилил голос и выразительно посмотрел на Аштара, – что с ифритами дел больше иметь не буду.

Дроу хмыкнул и вернулся к разговору с товарищем, а я всмотрелась в испачканное лицо северянина.

– Хвед, на испытании в Хелсаррете ты разве не с ифритом сражался?

Он поморщился.

– Как ты помнишь, в правилах четко не регламентировалось, с каким джинном и как именно нужно сразиться. Поэтому я обошел пару кладбищ, нашел гнездо гулей[2] и разгромил его.

– Ах ты плут, – укорила я.

– А ты теперь единственная хранительница моего страшного секрета, не считая наставников, и мне придется тебя убить, если ты кому-то его сболтнешь.

– Еще и дурак, – вздохнула я.

На сей раз северянин улыбнулся гораздо шире.

Позади нас раздались громкие шаги. Стражники лязгнули доспехами и закрыли двери с другой стороны, чтобы никто не подслушал разговоры государственной важности. Воцарилась тишина – в зал вошел Элай.

Похоже, он намеренно заставил нас ждать. На нем было золотое одеяние, то самое, в котором он убил отца. Когда король поднялся на возвышение и сел на трон, создаваемый светящимся мрамором ореол усилился переливом золотых нитей, и казалось, что перед нами действительно божество, взирающее на нас, смертных, сверху вниз.

Хведер стиснул зубы от боли, пошатнулся, но все же встал и склонился перед Элаем. Мы с Аштаром последовали его примеру, усиливая авторитет нового короля. Незнакомый дроу оглянулся на Аштара и неохотно пригнул голову.

Веласко вей-Фадал опустился на одно колено.

– Мой король, – хрипло произнес он. – Да восславитесь вы в веках, и процветание да сопутствует вашему правлению.

– Рад видеть вас, лорд вей-Фадал, – приветствовал Элай. Архитекторы явно придумали какую-то хитрость и с акустикой, потому что его голос разносился по всему огромному залу и звучал так громко, что легко заглушил бы даже громкие споры тех, кто находился ниже трона. – И вдвойне рад, что один из самых мудрых военачальников моего отца подтвердил это звание, не став оспаривать мои права на престол.

– Вам известно, что я всегда считал вас умнейшим из сыновей Гассара, да будет вечно безоблачным небо над ним в обители матери Химат, где он сейчас почивает с предками, – ответил Веласко, оставаясь коленопреклоненным.

Льстец. Элай и правда отличался недюжинным умом, но вряд ли мог обойти в этом Хашима. Хотя бы потому, что у старшего из братьев было гораздо больше опыта в войне и политике.

– Поднимитесь, – разрешил Элай и кивнул Хведеру. – Можешь сесть.

Затем он перевел взгляд на незнакомого дроу.

– Аштар, будь добр, представь своего друга.

– Эххат Армедиэн, младший принц, командующий берзанской армией, – непривычно вежливым тоном объявил Аштар. Будучи божественным воплощением, на королевскую власть он тем не менее не претендовал.

Лицо у Элая вытянулось.

Трудно было ожидать появления во дворце кого-то из монаршей семьи Берзана, да еще в компании с драконом. Король принял решение быстрое и, на мой взгляд, верное – он спустился с трона, встал напротив принца и протянул ему широко раскрытую ладонь.

– Ваше высочество, много наслышан о вас. В основном из проклятий моего брата, – Элай усмехнулся. – Но это делает вам самую высокую честь.

Взгляд Эххата оставался холодным. Он несколько мгновений колебался, затем, видимо, понял, что лучше не усложнять только-только налаживающие отношения между странами, и пожал королю руку.

Молча.

– Рад, что вы прибыли к нам… – Элай бросил короткий вопросительный взгляд на Аштара, получил в ответ едва заметный кивок и добавил: – С подмогой. Я это очень ценю и надеюсь, что мы сегодня положили начало плодотворному сотрудничеству и добрым отношениям между нашими государствами.

– Я пришел на помощь не вам, а своему народу, – сквозь зубы поправил принц. У него и так был не самый лучший выговор на сенавийском, и то, что Эххат цедил слова, его не улучшало. – И мой народ, ваше величество, устал от красивых и пустых фраз. Докажите на деле, что вы не такой, как ваша семья. Тогда мы поверим, что начало добрым отношениям положено.

– Справедливо, – согласился Элай не моргнув глазом, хотя поведение дроу сильно смахивало на оскорбление, и повернулся к Веласко. – У вас любопытная компания, ваше высочество. Лорд вей-Фадал, как мне сообщали доверенные люди, еще сегодня утром вы находились при моем брате Бейхаре и помогали ему советами, как взять Эсаргос.

– Так и есть, – он уже выпрямился и по-военному широко расставил ноги. – С позволения вашего величества я бы только внес поправку: я всеми силами пытался предотвратить атаку вашего брата на город.

– И почему же? – уточнила я. – Разве для драконов человеческие жизни имеют хоть какое-то значение?

Я подначивала намеренно. Не исключено, что он и правда считал Элая умнейшим, однако мне не понравилось, как этот мужчина начал общение с лести. Можно ли вообще от него ожидать правды? Реакция на мою провокацию могла подсказать ответ.

Веласко оглянулся на меня и окинул озадаченным взглядом.

– Простите, леди…

– Мелевин ан-Сафат, – представилась я сама, поскольку имела на это полное право. – Глава своего рода, хозяйка самых обширных кофейных плантаций в Сенавии. Моя семья была вырезана под корень по приказу принца Хашима с одобрения его отца просто для того, чтобы проверить, на что готов ради нового хозяина наверняка небезызвестный вам Альго Вальядес. На нас не было совершенно никакой вины, но драконы не пожалели даже мою беременную сестру. По чистой случайности уцелели только я и две мои юные племянницы.

Веласко, нахмурившись, потер бородку.

– Понимаю, почему вы не доверяете драконам, леди ан-Сафат. Смею вас заверить, что мы не все такие, как Хашим или Бейхар. Он собирался наказать столицу за то, что она не восстала против правления мужчины, которого невозможно убить. Если ты, конечно, не Погибель Драконов, – он скосил глаз на Аштара, который никак на это не отреагировал, сделав вид, словно вообще не услышал. – Атака была бы глупым и жестоким решением. Бейхар собирался разрушить город, который нас кормит и поит, благодаря которому мы благоденствуем и в котором живут наши же собственные человеческие семьи.

– Если бы я раньше узнал, что люди с драконами так любят поговорить, давно выиграл бы эту войну, – неожиданно перебил нас принц дроу. – Пора наконец объяснить твоему повелителю, зачем мы здесь, Веласко.

Тот мрачно посмотрел на Эххата, вытащил из-за пазухи сложенный листок и протянул его Элаю.

– Ваше величество, как самый старший офицер войска и, следовательно, его командир, я объявляю о нашей сдаче и полной покорности вам, законному королю Сенавии.

Наступившая в зале тишина приобрела звенящий оттенок. Элай с круглыми глазами оглянулся себе за спину, вновь поднялся на возвышение и тяжело опустился на сиденье трона.

– Да. Пожалуй, именно с этого и стоило начинать.