Дворцовый экстерьер был везде одинаково кристально-белым. Интерьеры же радовали большим разнообразием. По мере того как притихший, побледневший капитан вел нас по коридорам и залам, цвета менялись с белого на нежно-розовый и светло-зеленый. Некоторые помещения оказались выложены красным камнем – мрамором или гранитом, я не знала.

Оценить обстановку по достоинству мешала мгла, которая густо клубилась внутри точно так же, как и снаружи. Отовсюду доносились плачущие, молящиеся богам об избавлении от негаданной напасти голоса. Это не мешало слугам исполнять свою работу – мимо нас проносились люди, зажигающие лампы и свечи. Однако стоило огонькам заняться, как они мгновенно, будто по волшебству, гасли.

Спокойствия прислуге это совсем не добавляло. После каждой бесплодной попытки руки начинали трястись сильнее, молитвы становились громче и отчаяннее.

Бедняги. Они не знали, что в той тьме, которой управляет Аштар, имеют право сиять лишь звезды.

Офицер провел нас на второй этаж, в личные покои короля. Должно быть, при свете дня они поражали великолепием, но тьма сделала их блеклыми. Ничто не цепляло взгляд. Ко мне впервые пришла мысль о том, что тьма уравнивает – и красивое, и уродливое в ней одинаково неразличимо.

Отец Элая ждал нас на просторном балконе. Алые подушки были аккуратно разложены вокруг низкого мозаичного стола в барайшатском стиле, за которым получилось бы сидеть, только подогнув под себя ноги. Отсюда, наверное, открывались прекрасные виды на парк во внутреннем дворе и распростершийся у подножия холма город, однако тьма скрывала их.

Мы застали короля Гассара вей-Амрана за кофепитием и чтением. Мы уже миновали замершую статуями стражу и приблизились к нему, когда он сделал последний глоток, поставил на стол чашку из великолепного сетуайского фарфора и положил книгу рядом с собой на стопку похожих томиков.

– Садитесь, – невозмутимо, будто ничего не произошло, пригласил король-дракон, указывая нам на подушки. – Я не ждал гостей, поэтому, надеюсь, вы меня простите за скромность обстановки. Знай я, кто нанесет мне визит, подготовился бы заранее, и на столе уже стояли бы дымящиеся чашки. Впрочем, в этом есть свои преимущества. Леди Мелевин ан-Сафат, по иронии я только что пил кофе именно с ваших плантаций. Предлагаю вам выбрать за нас всех – какой кофе мы вчетвером будем пить: кордо, лонго или с лимоном? А может быть, – усмехнулся он, – мне стоит взять каро?

Я выдержала короткую паузу, обдумывая его слова и разглядывая его самого.

Гассару перевалило за шестьдесят. Он был плотного телосложения, но не толстый, белая борода ровно лежала на шелковом кафтане. Седые волосы прятались под крупным, однако не чрезмерно большим тюрбаном из шелковой же ткани. Корону или венца правитель Сенавии не носил – если не вообще, то по крайней мере не в этот момент.

Элай несколькими минутами ранее не солгал – он и правда пошел в мать. Его отец не отличался красотой и имел обычное, даже простоватое лицо, какое способно принадлежать сапожнику или рыбаку из дома напротив. Если, конечно, допустить, что у них могут оказаться миндалевидные барайшатские глаза с вертикальными зрачками.

Я понимала, что это обманчивая простота. Подобная внешность наверняка не раз и не два позволила королю обвести вокруг пальца соперников, которые не замечали таящегося в глубине глаз ума.

– Благодарю, ваше величество, – сдержанно ответила я. – Полагаю, нам стоит выпить кордо. Хотя и не знаю, сможете ли вы разогреть зерна – в наведенной Аштаром тьме не горит огонь.

– У моих поваров есть свои способы, – Гассар небрежно махнул рукой застывшему возле входа на балкон слуге, вышколенному настолько хорошо, что лишь квадратные от ужаса глаза выдавали высшую степень его ошеломления. – Уж по чашке кордо для божественных гостей они сообразят, тем более что вы, судя по выбору напитка, не намерены провести со мной много времени. Ведь так?

Мужчины тем временем заняли места за столом. Элай принял расслабленную позу, согнул ногу в колене и упер в него локоть. Аштар снял меч, положил его рядом с собой и сел по-хелсарретски. Поколебавшись, я поступила точно так же.

Кофе нам принесли, едва мы устроились. Он был свежий, горячий, с пенкой на поверхности. Такого могла добиться только магия. Впрочем, удивляться не стоило – если не окончившие обучение в Хелсаррете маги служили у короля в пыточной, почему бы им не работать еще и на кухне.

В этот раз их старания пропали втуне. Никто к напитку так и не прикоснулся. Король отодвинул свою чашку и вместо глотка кофе положил в рот фисташковую пахлаву с большого блюда.

– Отец… – начал потерявший терпение Элай.

– Я тебе не давал разрешения говорить, – резким тоном отсек Гассар. – Пусть со мной общается тот, кому принадлежит твой язык.

Какая поэтичная фраза. Видимо, это от отца у принца на самом деле склонность к поэзии, а не от погибшей невесты. Только к дипломатичности возникали вопросы – Элай хоть и захлопнул рот, а золотые глаза полыхнули гневом и ненавистью.

– Элай не марионетка, – ровно сказал Аштар. – Он говорит сам за себя.

– Вот как, – с откровенным сомнением хмыкнул король. – Если ты позволяешь ему такое, то делаешь ошибку. Этот мальчишка не способен сам принимать решения. Сначала он заглядывал в рот старшему брату, затем прогнулся под невесту с ее поэзией и философией. Теперь, по-видимому, пришел черед поклоняться воплощенному богу.

Зубы принца скрипнули, однако он по-прежнему хранил молчание.

– Вы плохо знаете своего сына, – заметила я, все же взяв в руки кофе.

– Это вы его плохо знаете, – тем же насмешливым тоном ответил Гассар. – Не вы его воспитывали.

– Тогда интересно, зачем ты меня таким сделал, отец, – тихо, с рычащими нотками спросил Элай, сузив глаза. – Чтобы было легче управлять тем единственным, кто мог составить Хашиму конкуренцию?

Тот улыбнулся.

– Ты никогда – ни с каким-либо кукловодом, дергающим тебя за веревочки, ни тем более сам по себе – не сможешь быть ему конкурентом. А теперь давайте наконец перейдем к насущным делам. Зачем вы трое так старательно пытались привлечь мое внимание, что перепугали всех придворных? – он кивнул на бурлящую за балюстрадой мглу.

– Ты в самом деле считаешь, что это только ради привлечения твоего внимания? – поинтересовался Аштар.

Он нарушал все правила этикета. Следовало ожидать, что короля это выведет из себя, однако Гассар умел подстраиваться под меняющиеся правила игры.

– Я считаю, что если бы ты действительно обладал такой силой, на какую претендуешь этим спектаклем, – король безмятежно отпил глоток кофе, – то год назад ты бы не ползал на коленях в этой самой комнате и не вытирал пузом грязь от чужих сапог. И сегодня ты бы не пришел ко мне всего с двумя сопровождающими, а сделал бы что-нибудь повнушительнее.

Я невольно скосила глаза за балкон, на ночь, наступившую в ясный день, и до сих пор закрытое чернотой солнце. Что может быть внушительнее?

При упоминании о пленении на лицо Аштара нашла тень. Тьма заклубилась вокруг яростнее и гуще, но спустя миг дроу закрыл глаза, глубоко вдохнул, и буйство сразу утихло.

– Да, год назад мне кое-чего не хватало, – признал он. – Я не мог открыть правду о себе без риска. Однако насчет сегодняшнего дня ты ошибаешься. Я пришел сюда лишь затем, чтобы избежать лишнего кровопролития, в том числе ради твоего сына. Тебе ведь не обязательно погибать. Достаточно уже сегодня отречься от короны и передать ее Элаю.

Плечи Гассара затряслись. Он засмеялся сначала тихо, затем захохотал уже в голос. Кофе чуть не расплескался из чашки.

– Великолепно! Нет, это правда уморительно, – король вытер слезы, выступившие на глазах от смеха. – Ты принес мне себя на подносе и еще ставишь ультиматумы. Расскажи-ка, что мне мешает убить тебя в сей же миг?

Стража у дверей на балкон едва заметно шевельнулась. Мечи показались из ножен, у одного мужчины в руках мелькнуло что-то похожее на артефакт.

Аштар даже не моргнул.

– Можешь попытаться, но ты и сам понимаешь, что я бы не явился в логово врага без защиты. Меня и мою супругу вчера уже пытались убить Аджана и Рун. Оба погибли. Мы, как видишь, невредимы. Кроме того, даже если у кого-то получится меня убить, моя смерть уже ничего не изменит. Все решено. Под вопросом только то, не лишится ли преждевременно Элай отца.

Король нахмурился и повернул голову к сыну.

– Аджана?..

– Мертва, – подтвердил принц. – Я старался убедить ее воздержаться от драки, так же как и тебя сейчас. Аджана меня не услышала. Она пообещала, что меня бросят в самое глубокое подземелье Сенавии, угрожала смертью Мелевин с Аштаром и пыталась разнести Тайезский дворец. Ну, ты ее знаешь. Сестра сама довела до того, что ее пришлось убить.

Губы Гассара сжались, взгляд похолодел.

– Пришлось, значит. Хашим был прав насчет тебя. Ты выродок и предатель.

– Хашим не первый раз посылает вместо себя женщин на задания, которые он должен был выполнить сам, – ледяным голосом отозвался Элай. – Но этими… замечательными эпитетами ты награждаешь меня, а не его. Если бы я в самом деле был таким, скажи, отец, я бы пришел во дворец поговорить с тобой и предотвратить твою бессмысленную смерть?

Король его как будто не услышал и повернулся обратно к Аштару.

– И что, по-твоему, решено?

– Тьма накрыла не только дворец, а весь Эсаргос и позволяет моей армии свободно перемещаться по улицам, принося хаос. Прямо сейчас погибают многие твои сторонники – и люди, и драконы.

– Ложь, – заявил Гассар, хотя в его темных глазах промелькнуло сомнение.

Дроу поднял со стола чашку, покачал ее в руке, наблюдая за тем, как кофе лижет фарфоровые края, и поставил обратно.

– Сдается мне, ты уже понял, что это правда. Год назад я всеми силами цеплялся за жизнь, потому что не успел передать сторонникам секрет убийства драконов и не был уверен в дальнейшем ходе войны. Мне требовались надежные союзники изнутри – те, которые переходили на мою сторону до этого, могли подвести.

– И кто же они? – поинтересовался король. – Конечно, за исключением твоей очевидной марионетки, которую ты собираешься посадить на трон вместо меня.

Элай обреченно покачал головой и уставился в серое марево за балконом. Чем выше, тем сильнее оно рассеивалось – отсюда, со второго этажа, на небе даже можно было различить облака.

– Традиционалисты и гашишшины, – ответил Аштар.

– Не самые многочисленные союзники, – заметил король.

– Зато они привыкли к отчаянным мерам и готовы пойти на что угодно. Кроме того, Хелсаррет перестал быть другом твоему народу. Они предоставили мне мага, через которого я передал им тайну, как убивать драконов. На вас теперь есть управа. Драконы перестали быть всесильными.

Гассар забыл о своем кофе и тяжелым взглядом смотрел на дроу.

– Объясни-ка еще раз, почему я не могу тебя убить?

– Ну, если не учитывать, что у тебя это все равно не выйдет, то власть в Сенавии в любом случае сменится. Правда, ты все еще можешь сделать хуже своей стране – на мое место придет кто-то другой из берзанских дроу. Тот, кто не умеет настолько хорошо держать себя в руках, не отказался от личной мести драконам и кто не станет жалеть людей, которых твой род втравливает в войну вместо себя. Я никогда не давал своим подчиненным вырезать человеческих пленников, которые к нам попадали, и не поощрял жестокости по отношению к людям. Не все мои соратники так щепетильны. Они выкорчуют людей в Сенавии под корень. А тот, кому некем править, не имеет права называть себя правителем.

– Если Сенавия для вас не пустой звук, отступите, – добавила я. – И вам никто не помешает наслаждаться спокойной старостью и наблюдать за тем, как растут ваши внуки.

Король неожиданно усмехнулся.

– Нет.

Будь это обычные торговые переговоры, я бы напомнила собеседнику о преимуществах и недостатках соглашения, соблазнительнее расписала бы выгоды. Может быть, пошла бы на уступки или поманила дополнительными услугами. Но, положа руку на сердце, происходящее вообще переговорами как таковыми не было, поэтому я позволила себе просто по-человечески поинтересоваться:

– Почему?

Я в самом деле не понимала. Мы обложили его со всех сторон и предлагаем лучший исход. Он настолько самоуверен? Слишком любит Хашима и предпочтет умереть, лишь бы корона не досталась младшему из детей?

– Знаете, почему на самом деле драконы, свернув людей, воцарились сначала в Барайшате, потом в Сенавии, а правители других государств не стали ничего с этим делать? – ответил вопросом на вопрос Гассар.

– Вас невозможно убить, – сказала я.

От со смешком отмахнулся.

– Убить нельзя, но причинить боль можно. К тому же в остальном мы ничем не отличаемся от людей – падки на лесть, золото, любим интриги и власть, а иногда мы попросту глупы. Иначе говоря, мы грешны, а умному политику достаточно и этого, чтобы жонглировать династиями. Причина совсем не в нашей неуязвимости. Она в стабильности. Пока мы не пришли в Сенавию, короли могли меняться в ней по шесть человек за год, и каждый тянул одеяло на себя. Принцы и принцессы оборачивали оружие против друг друга и своих родителей, а иногда родителям приходилось казнить чересчур наглых детей. Это было разрушительно для государства. Во время правления вей-Амранов трон переходил строго от отца к старшему сыну. Наши соседи могут на века вперед просчитать, кто будет королем и как он станет править. Точно так же аристократия в Сенавии может не переживать, что окажется не по нраву новому монарху. Всех это устраивало.

– Но династия не изменится, – возразила я. – Элай – ваш законный сын, плоть от плоти, кровь от крови. У него лишь немногим меньше прав на трон, чем у Хашима, и то потому, что он родился на несколько лет позже. В истории уже были случаи, когда корона бескровно передавалась не первому в очереди наследнику.

– Были, – согласился Гассар. – Но я все еще король, и я не хочу, чтобы правил мой младший ребенок в обход старших. Я не собираюсь упрощать вам жизнь. Хотели переворота? Получите его со всеми вытекающими последствиями. Тот, кто не сможет справиться с бунтующей страной и недовольными соседями, не станет хорошим правителем. Это лучшее, что я могу сделать для Сенавии, пока занимаю ее трон. Корону наследует Хашим, и это мое последнее слово.

– Иллех Всемогущий, отец! – Элай не выдержал и снял маску безразличия, повернувшись к Гассару. – Ты предпочтешь умыть страну в крови, но все равно отдать корону Хашиму? Не пойму, ты слепец или глупец, раз считаешь, что он будет лучшим правителем, чем я. Ты хоть знаешь, что он сотворил с семьей Мелевин? Он…

– Знаю, – отрезал тот. – Это я дал ему совет так поступить.

На балконе наступила тишина. Я медленно поставила чашку с остывающим кофе, которую все это время бесцельно держала в руках, на стол. Фарфор оглушительно звякнул о блюдце.

Странные дела. Я была абсолютно уверена, что оставила это в прошлом. Кровь Альго смыла застарелый гнев, долгое время не находящий выхода, а Аштар вернул Дису, сгладив чувство потери. У меня появилась новая семья, новая жизнь. Переживать о старой стало попросту некогда. Родственники ушли, и давно пришла пора с ними попрощаться.

Тогда почему такая дикая злость вдруг полыхнула внутри?

– За что? – спросила я. – Что род ан-Сафат вам сделал?

Собственный голос показался чужим, насколько он звенел от сдерживаемых чувств. Взгляд Гассара, наоборот, не выражал ничего, кроме безразличия.

– Ни ты, ни твоя фамилия, ни даже твоя семья в действительности не имели к этому никакого отношения, – пояснил король. – Каждому правителю нужен помощник для грязной работы, которую ему самому по статусу выполнять не положено. Хашиму пора было обзавестись собственным, не полагаясь на то, что орден гашишшинов будет постоянно пачкать руки за него. Альго Вальядес, молодой и беспринципный выскочка, хорошо подходил на эту роль. Я предложил сыну устроить для нового протеже проверку, которая не оставит сомнений в его характере. Так и случилось. Альго прекрасно себя показал.

Я зажмурилась, поэтому не видела выражения лица Элая, когда он говорил:

– Тогда, возможно, тебя огорчит, что Альго тоже мертв. Хашиму придется искать нового ублюдка для грязных делишек.

Король издал смешок.

– Найдет. Таких людей всегда в достатке.

Только ощутив на своем запястье прикосновение Аштара, я наконец укротила злость.

Меня ведь предупреждали, что в роду вей-Амранов «ромашек» нет? Предупреждали. Элай – единственное исключение – уже согласился с тем, что его отцу придется умереть. Так и произойдет. Моему истерзанному сердцу больше не из-за чего кровоточить.

Я раскрыла глаза и посмотрела на Гассара.

– Как иронично. Вы сами создали чудовищ, которые отберут у вас все самое дорогое: семью, власть, жизнь.

– Правда? – уточнил он. – Альго и без меня нашел бы способ отомстить. Я лишь использовал его злость в свою пользу. В конце концов, и вы сейчас занимаетесь тем же самым.

– Нет, – отрезал Элай. – Я никогда не буду таким, как ты и Хашим.

Король тихо рассмеялся.

– Ну и кто из нас теперь слепец и глупец?

– Хватит, – Аштар встал из-за стола, прямо во время движения высвобождая меч из ножен. – Пора расставаться с жизнью, старик. Ты просто оттягиваешь этот момент.

– Да неужели ты наконец догадался, – усмехнулся тот. – Я видел, что бывает с чародеями, которые не рассчитали силу. Удивительно, как ты еще держишься на ногах, столько времени поддерживая иллюзию над дворцом.

– Это не иллюзия. Да и я не чародей, а бог.

– Вот и проверим.

Король шевельнул рукой. В тот же миг стражники, прежде настолько неподвижные, что сливались с предметами интерьера, внезапно ожили и под шум доспехов дружно взмахнули оружием.

Ни один из них не успел преодолеть и шага. Их всех как будто что-то резко дернуло назад. Что-то, остававшееся невидимым и бесшумным. Из клубов мглы раздался лишь сдавленный вскрик, и все стихло. Ни шороха ткани, ни тем более лязга доспехов или стука падающих тел – ничего. Как будто стражники нам приснились.

Слуга, который приносил кофе и с тех пор стоял в проеме, охнул и без чувств сполз по стене на мраморный пол. Ран у мужчины не было – просто сдали нервы. Аштар окинул его взглядом и вновь повернулся к стиснувшему зубы Гассару.

– Этих смертей тоже можно было избежать, если бы ты внял моему предупреждению насчет тщетностей всех попыток меня убить.

– Не попробуешь – не узнаешь, – сквозь зубы процедил тот. – Год назад пустить тебе кровь ничего не стоило.

Дроу задумчиво посмотрел на сеть шрамов, исполосовавших его руки так, что там почти не оставалось живого места.

– Всегда важнее то, кто наносит последний удар. Элай, ты хочешь сказать что-нибудь отцу перед тем, как он умрет?

– Нет, – глухо ответил тот.

– Бей уже, – раздраженно бросил король. – Делай то, зачем явился.

Удар пришелся ровно в сердце. Клинок, направляемый нечеловечески сильной рукой, пробил грудь насквозь. Гассар, издав хрип, повалился на подушки и замер. Белая как снег борода окрасилась красным.

Аштар потерял к мертвому королю интерес в тот же миг, как он перестал шевелиться, и подошел к перилам, глядя с балкона во мглу.

– Надеюсь, у них хватило времени, – пробормотал он, явно имея в виду свою армию и союзников. – Мэль, пожалуйста, подай им знак.

Я послушно присоединилась к нему и сосредоточилась, открывая «канал» к божественной силе. Еще вчера мы условились с Хведером, что, если во дворце все пройдет удачно, он увидит исходящее отсюда божественное сияние и продолжит действовать, как договаривались. Если же сияния не будет, он уведет берзанцев и заляжет на дно сам. В то же время знак должен был дать понять посланным во дворец отрядам, где мы находимся, чтобы те поспешили нам на помощь.

В случае нашего провала эти отряды оказались бы обречены. Но хотя бы у тех, кто в городе, оставался шанс спастись.

Я зачерпнула звездного мерцания – совсем немного, не так, как вчера, – и направила его к небу. Над дворцом поднялся столп света – сияние надежды на то, что мы победим и между двумя странами воцарится мир.

Я прождала так около минуты, пока Аштар не коснулся моего плеча, намекая, что этого хватит, и погасила сияние. Пришел черед дроу. Он и так слишком долго продержал столицу во тьме.

Аштар оперся на перила. Он казался пристально всматривающимся в спрятавшийся за дымкой город, но я видела, как напряглись жилы на его руках и шее. Тьма отступала с невероятной скоростью, открывая свежую зелень клумб и аккуратно подстриженных кустов. Черное пятно слезло и с солнечного диска, за это время успевшего опуститься ближе к горизонту. Дворец опять залил дневной свет. Тотчас отовсюду стали раздаваться радостные крики людей.

Я не успела полюбоваться ни Эсаргосом, ни хотя бы очаровательным садом, где мы совсем недавно приземлились. Аштар покачнулся и стал заваливаться набок.

Мы с Элаем оба ринулись к нему и подхватили под руки, иначе бы он перегнулся через перила и выпал на мраморные плиты внизу. Даже со всей эльфийской выносливостью Аштар вряд ли бы это пережил – высота здесь была немаленькая. Мы усадили его, прислонив к балясинам, и только тогда я заметила, что у него из носа хлещет кровь.

Она текла струей, как из открытой раны, и уже капала с подбородка. Увидев красные капли на своих рукавах, я охнула от неожиданности.

Руки сразу предательски задрожали. Веки у дроу оставались опущенными, голова болталась, как у куклы.

– Аштар! – испуганно позвала я, внезапно почувствовав себя маленькой девочкой, которая оглянулась на незнакомой улице – а вокруг толпа и родителей не видно. – Аштар!

– Тихо ты, – оборвал Элай. – Жив он. Перенапрягся.

Хмурясь, принц схватил одну из подушек и сунул эльфу под нос. Выглядело это странно, но и так сойдет с учетом, что носовых платков никто из нас с собой не взял.

Через мгновение Аштар вздрогнул и открыл глаза. Покраснели они у него настолько, что казалось – из них тоже сейчас хлынет кровь.

– Аштар, – я взяла лицо возлюбленного в свои ладони и всмотрелась в него. – Что с тобой?

Он поморщился от боли и помотал головой.

– Зачерпнул слишком много силы и слишком долго ее удерживал. Клятый король был не так уж не прав – смертное тело для подобного не предназначено. Надеюсь, что хотя бы мои отряды получили достаточно времени на выполнение своих задач.

– Плевать на них! Нельзя было раньше убрать всю эту тьму? – рассердилась я. – А если бы ты погиб?!

Взгляд у него сделался виноватым, хоть и совсем немного.

– Пока эта сила течет сквозь тебя, ты этого не чувствуешь. Ты же сама уже знаешь.

Я прикусила язык.

Да, знала. Только вчера выучила урок, насколько соблазнительно пользоваться божественной мощью. Но и мгновенная расплата, значит, за нее тоже есть.

– Я не смогу сейчас… ничего, – едва слышно произнес Аштар. Он еле шевелил губами, так мало у него осталось сил. – Дайте мне отдохнуть хотя бы час. Прости, Мэль, дальше планом придется заниматься вам двоим. Элай, коронацию нужно провести уже сегодня, пока Хашим тебя не опередил. Найди Валата, командующего западным крылом, и связного от гашишшинов. Они помогут тебе собрать всех нужных лордов, которые станут свидетелями твоего коронования.

Последние слова превратились в почти неразборчивый шепот. Глаза дроу закатились, и он заснул. По крайней мере, у него из носа перестала хлестать кровь, и я с облегчением убрала подушку.

Убедившись, что с ним все в порядке, Элай поднялся и огляделся. Я встала следом за ним. Пора было что-то предпринимать – нельзя же сидеть на балконе рядом с трупом короля, в чьем убийстве ты принял участие, и попивать кофе в ожидании того, как сюда прибежит вся королевская гвардия, горящая справедливым гневом.

Однако в покои никто не спешил. Единственный слуга, тот самый, который подавал кофе, все еще лежал у стены без сознания. Когда тьма отступила, в углу стали видны мертвые стражники, охранявшие Гассара и поднявшие на нас оружие. Они выглядели так, словно им сломали шеи. Кто это сделал, учитывая, что комната оказалась пуста, я не представляла.

Похоже, снаружи пока еще никто не знал, что Сенавия лишилась правителя. Люди были так заняты обсуждением неожиданного затмения и колдовской тьмы, что забыли о хозяине дворца.

Мы с Элаем растерянно молчали, стоя плечом к плечу.

– Интересно, мы думаем об одном и том же? – пробормотала я.

– Где мой отец прячет корону?

– Значит, все-таки о разном.

– На самом деле я думаю о том, что мы в заднице, и она, к сожалению, принадлежит не хорошенькой танцовщице, – признался он. – Но такую строчку в поэму не вставишь.

– Боги, Элай… Ты правда думаешь о своей поэме сейчас? – поразилась я.

Принц помолчал, глядя на тело отца. Кровь на алых подушках была не видна, и с этого ракурса Гассар казался просто прилегшим отдохнуть.

– Нет. Не думаю.

Я сочувственно дотронулась до его плеча.

– Искренне тебе соболезную…

Он, сдвинув изящные брови над переносицей, покачал головой.

– Не надо. Ты сама слышала, что он говорил. Для родной семьи я всегда был выродком и не собираюсь горевать из-за того, кто сам от меня отказался.

– Элай…

Принц встряхнулся, закрыл на миг глаза и открыл их уже с совсем другим выражением лица – мрачным и решительным.

– Если я сейчас распущу нюни, как маленький мальчик, то лишь подтвержу мнение отца о том, что я пустое место, ни на что не способное без кукловода. Аштар всего лишь заснул, а мы уже в замешательстве. У нас есть план, Мелевин, и давай его придерживаться. Корона – это символ власти над Сенавией. Без нее все мои претензии и отцеубийство не имеют никакого смысла. Сколько я его помню, отец мог не носить ее на протяжении всего дня, но обязательно держал где-то под рукой. Он слишком любит показуху для того, чтобы не напоминать подданным, кто он такой, даже сидя в собственном дворце.

Элай огляделся.

– Это любимый кабинет отца, потому что отсюда открывается красивый вид – в этом мы с ним похожи. Если он хранит корону не здесь, то в личных покоях, – принц внезапно запнулся и исправился: – Хранил. Покои через полдворца отсюда и под усиленной стражей. Туда мы вряд ли сможем попасть, не подняв шум. Будет гораздо лучше, если мы найдем корону где-то в этом хламе.

Слова с делом у него расходились – он тотчас направился к изящному деревянному шкафу, за дверцами которого находились многочисленные полки. Времени на уважение к содержимому у нас не было, поэтому Элай просто сгребал все бумаги и прочие мелочи, выбрасывая их на пол, и открывал только крупные ларцы, в которые могла бы поместиться корона.

Мне стало стыдно. Только что он наблюдал за смертью отца, а пришел в себя раньше меня. Возьми себя в руки, Мелевин! Ты глава рода, маг, богиня, в конце концов. Даже если с Аштаром что-то случится, все эти факты не изменятся. Нужно вести себя соответственно, как бы сердце ни сковывал страх за любимого мужчину.

«Хлама» в королевском кабинете было не так уж много. Гассар любил порядок и строгость в обстановке. Я выбрала своей «жертвой» мозаичный стол, похожий на тот, за которым мы пили кофе, но на более высоких ножках. На нем стояло несколько богато инкрустированных ларцов. Увы, ни в одном не оказалось короны.

Я уже собралась переходить к осмотру еще одного шкафчика для бумаг, когда во дворе раздался предупреждающий об атаке крик. Кто-то пробежал под балконом, грохоча доспехами.

– Вот гвардейцы и обнаружили наших дроу, – отметил Элай и принялся копаться в ящиках вдвое быстрее.

В любой миг оставшаяся за дверью стража могла поинтересоваться, почему подозрительные гости никак не покинут короля, который вообще не желал их принимать. Я не сомневалась, что при виде убитого Гассара принца сразу же схватят и хоть собственными телами его закидают, чтобы он никогда не вылез из-под этой горы. Законным наследником по-прежнему оставался Хашим, а Элай был всего лишь отцеубийцей.

Чашу весов в нашу сторону мог склонить только захват дворца отрядами темных эльфов – и корона в руках Элая. Такое сочетание будет означать, что гвардии незачем дальше сражаться. Она присягала королю – вот и он. Ну а с личной верностью отдельных гвардейцев можно будет разобраться и позже.

 Словно откликнувшись на мои мысли, в дверь настойчиво постучали.

– Ваше величество, во дворец проникли чужаки. Вы не желаете присоединиться к вашей супруге?

Скорпионий хвост! Я уже схватилась за амулет, однако Элай, побледнев, посмотрел на меня, затем встряхнулся, тихо прокашлялся и изменившимся, поразительно похожим на Гассара голосом ответил:

– Я желаю, чтобы вы делали свою работу, бездари! Я занят важным разговором.

– Как прикажете, ваше величество! – гаркнули из коридора.

Дверь так и не открылась. Мы с принцем одновременно выдохнули и вернулись к поискам.

– В следующий раз они не поверят, – едва слышно предупредил меня Элай.

– Если ворвутся, я их остановлю.

– Надолго?

Я обратила на него холодный взгляд.

– Я имела в виду, что убью их.

Он поморщился.

– Они всего лишь делают свою работу.

– Которая подразумевает наше убийство, если ты забыл. Кроме того, эти люди согласились за огромные деньги охранять твоего отца, понимая, что однажды могут лишиться из-за этого жизни.

– Мелевин, – четко произнес Элай. – Вроде как мы в первую очередь друзья, во вторую – вы с Аштаром мои кукловоды, и только в третью – я твой принц, но давай в этот раз важнее будет именно третье? Ты сможешь их задержать, а не убивать?

Я вздохнула и на миг отвлеклась от переворачивания всех предметов в шкафчике.

Убийство было бы проще, быстрее, значит, стоило бы меньше. Я опасалась вновь использовать непредсказуемые божественные силы, поэтому собиралась обратиться к Ланоне. А та не делала разницы между результатом – важнее было количество затраченных магом сил.

Мне тоже не хотелось убивать. Однако в такой ситуации следовало хорошенько подумать: выбрать жестокий, зато надежный способ защиты или милосердный, зато такой, который в итоге рискует обернуться против тебя.

Мрачно помолчав, я перебрала свои артефакты.

– Смогу.

– Спасибо, – искренне Элай и вывалил наружу содержимое очередного ларца.

Мигом позже я закончила осмотр шкафчика.

– У меня пусто, – подытожила я.

Принц выругался.

– У меня тоже.

В кабинете повисла дурная тишина, в которой отчетливо слышались звуки яростной схватки где-то в углу двора. Кто-то крикнул по-берзански, что-то загрохотало, и драка стала глубже, сместившись то ли за угол, то ли вглубь дворца.

– Давай-ка подумаем, – нарочито спокойно произнес Элай.

Судя по тону, он, как и я, страшно не хотел думать о том, что придется выйти в коридор, пересечь половину дворца, каким-то образом проникнуть в королевские покои и начать их перерывать в поисках главного символа власти в Сенавии. Я не была уверена, что у нас это получилось бы даже с Аштаром, особенно если учитывать, что своего предела использования колдовства он сегодня уже достиг.

Мы встали в середине кабинета, внимательно его изучая. Элай уже исследовал шкаф и рабочий стол, я – второй шкаф и столик-подставку. Принц медленно поворачивался, обшаривая взглядом помещение. Я указала на висящие повсюду картины с каллиграфическими надписями все в том же барайшатском стиле.

– Может, под ними есть тайник, и в нем корона?

– Вряд ли, – пробормотал Элай. – Он же всегда, хоть раз в день ее надевал, а если во дворце находилась важная иноземная делегация, то вообще не снимал. Хранить в тайнике было бы слишком сложно – долго каждый раз туда добираться. Нет, она должна быть где-то здесь. В невысоком, плоском и тяжелом сундучке. Отец часто заставлял меня или кого-то другого из младших детей подносить ее ему и говорил, что однажды нам придется делать то же самое для Хашима.

Он провернул почти полный круг, замер напротив балкона и вдруг издал странный сдавленный звук.

– Вот же она!

Я проследила за его взглядом, и, кажется, мои глаза полезли на лоб.

Мы застали короля за чтением книги, а возле него прямо на полу высилась целая стопка. Никому из нас и в голову не могло прийти, что он мог сложить томики на небольшой плоский сундучок – как раз такой, в какой поместилась бы корона. Похоже, после нас Гассар собирался встретиться с кем-то из послов, а может, решил прогуляться по дворцу и, по своему обыкновению, напомнить придворным, кто здесь правитель.

Сэйра Легконогая сегодня нам благоволила.

Звуки сражения во дворе стали ожесточеннее. Элай кинулся к трупу отца, оттащил его от книг и достал сундучок. Тот, на счастье, оказался не заперт.

В кабинете, окрашенном закатным солнцем в персиковые тона, сверкнуло золото. Корона представляла собой усыпанный драгоценными камнями обод с тонкими зубцами. Некоторые считали, что они похожи на солнечные лучи, но на самом деле они символизировали копья.

Ровно двадцать штук – столько соперников за трон насчитывалось у первого короля Сенавии. Он убил их всех, отрезал головы, водрузил на копья и выставил в ряд у главных городских ворот, чтобы все видели, что происходит с теми, кто подвергает сомнению его силу и власть.

Элай уже взял корону в руки, как дверь без стука распахнулась и в кабинет ворвались двое стражников. От неожиданности принц вздрогнул, и королевский венец упал на пол, прямо в натекшую из раны в груди Гассара кровь.

– Ваше вели… – начал стражник и осекся, увидев мертвого короля и склонившегося над ним Элая с короной.

Рефлексы у гвардейцев работали отлично. Не успел оборвавшийся голос стихнуть, как оба уже выхватили оружие. И в этот момент я швырнула им под ноги один из амулетов Руна.

Мужчины пошатнулись, их глаза закатились, ослабевшие ладони выпустили рукояти мечей. Столкнувшись во время падения, гвардейцы рухнули на пол.

– Элай, они будут спать минут пять, если не меньше, потому что оба слишком крупные для такого слабого заклятья, – рявкнула я на оцепеневшего принца. – Если не хочешь, чтобы мне пришлось их убивать, поторопись!

Он выругался, поднял измазанную в отцовской крови корону, миг на нее с отвращением смотрел и все же нацепил на голову. Однако в коридоре опять послышался чей-то топот.

Я сжала зубы и достала следующий артефакт. Для того я их и брала, но если они будут уходить с такой скоростью, а нам придется продираться через охваченный боями дворец…

Когда в кабинет вбежали двое мужчин, мне удалось остановить собственную руку в последний миг – я едва не вывела из игры наших же союзников.

Черные доспехи дроу были с ног до головы заляпаны уже засохшей и еще свежей кровью. Обычно словно высеченные из камня, тренированные воины выглядели смертельно уставшими.

– Божественная госпожа, – один из них склонился передо мной, пошатнувшись при этом. – Мы рады, что добрались до вас первыми. Ждем ваших приказаний.

– Как обстановка во дворце? – спросила я.

– Королевская гвардия нападения не ждала, но сопротивляется отчаянно. Если ничего не предпринять, взятие дворца будет стоить нам слишком дорого, – его взгляд переместился на бессознательного Аштара и оцепенел. – Атар-дарзарат…

– Он жив, – быстро произнесла я.

Воин дроу с облегчением выдохнул.

– Надежда еще сияет. Спасибо, госпожа.

– Что он сказал? – требовательно спросил Элай у меня за спиной.

Поскольку мы с воином разговаривали на берзанском, принц не понял ни демона. Я повернулась к нему.

– Что пришло время твоего выхода на сцену. Причем срочного. У эльфов большие проблемы.

Он выругался еще грязнее, чем в прошлый раз, огляделся и схватил меч Аштара. Не успела я поинтересоваться, какого джинна он творит, как Элай размахнулся и ударил лезвием по шее Гассара.

Раздался отвратительный хруст, брызнуло красным. Меня пробрало дрожью, и я поскорее отскочила в сторону, с ужасом глядя на принца.

Удар. Еще удар. Голова наконец отделилась от тела и откатилась к стене, уставившись невидящими глазами в потолок. Белая борода окончательно перемазалась в крови.

На лицо Элая было страшно взглянуть. Я не знала, кто в этот момент выглядел хуже – он или его мертвый отец.

– Копье есть? – глухо спросил принц.

Первый из дроу понял все без перевода, выбежал в коридор и вернулся обратно с алебардой, выпавшей у кого-то из защитников дворца. Элай на миг опустил веки – наверное, молил богов о прощении – и насадил отцовскую голову на длинное копейное острие.

– Иди сюда, Мелевин, – голосом еще более мертвым, чем Гассар, позвал принц.

Я не осмелилась ослушаться, даже если бы хотела.

Когда он шагнул на балкон, я стояла за его спиной. Хотя бой в основном перешел в коридоры, во дворе еще шла схватка – около десятка дроу и гвардейцев жестоко рубились, окрашивая белые мраморные плиты красным. Несколько бойцов уже пали. Хотя защитников дворца насчитывалось больше, эльфы дрались так яростно, что предсказать, кто одержит победу, было невозможно.

Элая заметили еще до того, как он подал голос. Несколько стражников отвлеклись от боя и стали пальцами указывать на балкон. У кого-то при виде отрубленной королевской головы из рук выпало оружие.

– Остановитесь! – заревел принц. – Король умер. Да здравствует король!