Драконы там все же были. Когда мы приблизились к крепостным стенам, двое из них взмыли нам навстречу: красный и зеленый. Наверное, они узнали принца по редкому золотому цвету, потому что кружили рядом, не мешая и не преграждая путь. Элай, в свою очередь, не удостоил их вниманием и направился сразу к Эсаргосскому дворцу.

Столица размером превосходила Тайез. Настолько, что я испытала сильную тревогу, пытаясь охватить взглядом уходящие вдаль кварталы, которые давно выбрались за пределы крепостных стен. Нам едва хватило трех тысяч дроу, чтобы удержать Тайез. Какая численность понадобится здесь?

Город выглядел упорядоченнее Тайеза – по крайней мере, в центральных кварталах. Чем дальше, тем хаотичнее становилась застройка, местами превращаясь в трущобы, чья нищета бросалась в глаза даже с высоты. В самом сердце Эсаргоса, там, где сходились оси страны – ее главные тракты, возвышался холм, а на нем – королевский дворец.

Надим Завоеватель, захватив столицу, выкорчевал под корень монарший род, но этого ему показалось мало, и он снес до основания древнюю крепость в центре города. У государства появился новый король, а у столицы – новая «корона» из великолепного белого дворца. В солнечный день мрамор так сверкал, отражая лучи, что слепил глаза. Грандиозные арки и гигантские колонны уже поражали воображение, а ведь мы еще не приблизились к ним настолько, чтобы оценить во всей красоте.

Однако если дворец в Тайезе, где воедино сплавились традиции двух культур, мне нравился, то здесь великолепие имело привкус холодности, отчужденности. В архитектуре не осталось ровным счетом ничего сенавийского – это был прекрасный пример классического барайшатского стиля, настолько же чуждого нам, как и сами драконы.

Предок Элая мечтал построить новую империю, не уступающую Барайшату, откуда его изгнали. И ему бы это удалось, если бы не упрямство темных эльфов.

Мы приземлились во внутреннем дворе, таком просторном, что в нем могла бы выстроиться целая армия. Планировка отчасти напоминала дворец в Тайезе: идеальная геометрия усыпанных гравием дорожек, буйно цветущие декоративные растения, скамьи и ажурные беседки, только фонтанов насчитывалось больше, и к ним прилегали небольшие водоемы с яркими южными рыбками. Едва Элай опустил сетки с нами и мы выбрались из них наружу, туда заскочили три небольших обезьянки, которые принялись увлеченно перебирать их лапками в поисках корма. Макаки ни капли нас не боялись. Похоже, у короля здесь размещался еще и собственный зверинец с экзотическими животными.

Обезьянки оказались единственными, кого мы заинтересовали, хотя во дворе прогуливались эсаргосские аристократы, а у ворот стояла стража. Несколько любопытных взглядов – вот и все, чего мы удостоились.

Я задрала голову. Над нами продолжали кружить зеленый и красный драконы.

– Приятно, конечно, что на нас не бросаются с цепями, чтобы бросить в темницу и потом казнить, – заметила я. – Но все-таки почему стражникам абсолютно наплевать на то, что прямо у них под носом появились незваные гости?

– Показуха, – ответил Элай. – Одно из отцовских распоряжений – стража должна вести себя так, чтобы многочисленным посетителям дворца и иноземным послам не закралась мысль, будто у короля Сенавии может что-то идти не по плану. Кроме того, вон те два дракона в небе вполне способны быстро с нами расправиться, если мы сходу начнем громить дворец. Ну и, – он усмехнулся, – еще все спокойны потому, что в Сенавии всего два золотых дракона: я и мой отец. А он, судя по флагам на башнях, во дворце.

– Разве тебе, как принцу, не полагается бурная встреча? – удивилась я.

– Полагалась бы, если бы я предупредил о своем визите. Кроме того, меня отсюда выкинули не просто так, и мне наверняка будут всеми силами напоминать, что я не самый желанный гость во дворце, – как и всегда после превращения, Элай стоял голый и, пока я стыдливо отворачивалась, махнул рукой Аштару. – Подай мою одежду, пожалуйста.

– А мне казалось, в вашей семье принято расхаживать нагишом, – сказала я, вспомнив Аджану.

– Сразу после оборота – да, – согласился Элай, натягивая расшитые шаровары и рубаху. – Будь на моем месте отец или Хашим, они бы прошли до дворца, как есть, в чем мать родила, потребовали бы от слуг, чтобы те принесли одеяния, и дожидались бы, пока их не облачат.

– Тогда почему ты так не делаешь?

– По нескольким причинам: я не настолько спесив, мне не нравится играть по правилам моей семьи, и в этой одежде я произведу гораздо больше впечатления.

Не выдержав, я переборола стыд и оглянулась на него. Принц уже натянул сапоги и в этот момент доставал из мешка расшитый золотой нитью кафтан длиной по голень. Пуговицы были изготовлены из перламутра, а рукава и подол по краю украшала полоса мелких драгоценных камней. Это одеяние по богатству отделки легко переплюнуло даже огромные тюрбаны Мирале и его шелковые халаты.

Я прокашлялась.

– Павлин, – тихо сказал Аштар.

– Эй, ты сам жаждал, чтобы я вместо пьяного философа выглядел и вел себя как принц и будущий король, – парировал Элай. – Кроме того, в поэме будут плохо смотреться строчки о том, что я свергал отца голышом.

Дроу спрятал улыбку.

– Если ты наконец готов, то идем.

Чтобы дойти от того места, где мы приземлились, до входа во дворец, понадобилось минут пять. Нас вновь никто не остановил, хотя у некоторых лордов наше прибытие все же вызвало достаточно интереса, чтобы они попытались подойти к Элаю. И замерли, не доходя до него, при виде Аштара.

Если принц в буквальном смысле сверкал золотом, то дроу по излюбленной привычке нарядился в черное, а из-под плотной накидки виднелся вороненый нагрудник. На поясе висел хорошо всем знакомый черный меч.

С того самого момента, как мы коснулись ногами твердой почвы, Аштар произнес всего несколько слов. Он никогда не был болтлив, но сейчас его молчаливость превосходила обыкновенную. Темные брови хмурились, губы сумеречного оттенка плотно сжимались.

Аштар сдерживался, однако я догадывалась: дворец вызывает у него чувства настолько сильные и отрицательные, что они способны вскипятить обычно невозмутимому эльфу кровь. За долгие годы он научился прятать эмоции, но Аштар никогда не был бесстрастным или холодным, доказывая мне это каждую ночь. А это место он ненавидел всей душой. Его здесь пытали и унижали те, кого он видел своими главными врагами и кого десятилетиями мечтал убить. Человека, умеющего управлять собой хотя бы чуть хуже, чем Аштар, порвало бы от ярости уже при виде белых колонн, а он собирался пройти через весь дворец и встретиться лицом к лицу со своими недругами.

Я немного отстала от Элая и шагнула к дроу, как бы невзначай взяв его за ладонь.

Мою хитрость он раскусил мгновенно.

– Мэль…

– Что? – я со всей невинностью, на которую была способна, приподняла брови. – Мне страшно. Мы сейчас можем погибнуть, в конце концов.

Аштар слабо улыбнулся и чуть крепче сжал мою руку.

– Все будет хорошо. План помнишь?

– Конечно.

– А мне пару ободряющих слов? – оглянулся на него через плечо Элай.

– Не облажайся, иначе мы все сдохнем.

– Прелесть какая. Очень вдохновляет. Ты лучший из ораторов, встреченных в моей жизни. Перед своим войском ты толкаешь настолько же прекрасные речи?

– Хуже. Обычно я добавляю еще пару подробностей о том, что враги сделают с нашими семьями, если мы проиграем. Действует безотказно.

Элай напряженно выпустил воздух через сжатые зубы.

– Ладно, я понял…

И взбежал по белым мраморным ступеням к ведущим во дворец дверям.

Высотой в три человеческих роста, металлические, украшенные изображениями драконов, они были распахнуты. За ними виднелся широкий зал, выполненный из такого же белого мрамора. Мне вдруг подумалось, что из-за его цвета и возникает ощущение отчужденности. Идеальная, без пылинок и лишних черточек архитектура казалась стерильной, хотя бесспорно внушала трепет.

Однако пройти дальше нам не дали.

Перед нами сомкнулись два копья, преграждая вход. Стражники в золотых с красными тканевыми вставками доспехах выглядели помпезно, но я помнила рассказ Элая об их подготовке и не дала себе обмануться их видом. С этого мгновения любую мелочь придется воспринимать серьезно, потому что от нее могли зависеть наши жизни.

К тому же число стражников быстро увеличилось. Из зала спешным шагом появились еще четверо, возглавляемые командиром, высокий статус которого выдавал красный «хвост» на навершии шлема. Офицер спокойно обогнул преградивших нам путь стражников и встал перед копьями.

– Прочь с моей дороги, – холодно бросил Элай. – Вы что, не знаете, кто я?

Получилось очень… по-королевски. На месте командира я бы по меньшей мере призадумалась и отступила на пару шагов назад. Принц был высоким, выше любого из стражников, и наблюдал за ними надменно и бесстрашно. Рискни те на него напасть, удивительно хорошо шедший к его смуглой коже и золотым глазам кафтан пострадал бы, но одежду всегда можно поменять на новую. А сам Элай при этом даже не почешется, и свернуть шеи всем противникам дырявый кафтан ему не помешает.

Офицер не шевельнулся и с мнимым спокойствием смотрел на принца. Его чувства выдало лишь то, что он непроизвольно положил ладонь на рукоять меча.

– Знаю, ваше высочество, и прошу прощения за неподобающий вашему статусу прием. Однако вы редко радуете вашего отца своими визитами и не предупредили его величество, что вас следует ожидать. Тем более, – его взгляд скользнул за спину Элая, на нас, – в такой компании.

– И что, по вашему мнению, не так с моими спутниками? – с такой же ледяной интонацией уточнил он.

Офицер выдержал паузу, явно смешавшись, как объяснить ему очевидное. Аштар оскалился.

– Давно не виделись, капитан. Имя запамятовал, уж извините. Люди для меня все по большей части на одно лицо, а имена у вас слишком часто повторяются.

Стражник его проигнорировал, однако его голос сделался жестче.

– Прошу прощения, ваше высочество, но его величество наверняка заинтересует, почему у этого выродка больше нет рабского ошейника и почему он вооружен.

– Если моего отца это взволнует, ему я и отвечу, – отрезал Элай. – Расступитесь уже наконец и не давайте мне повода вас искалечить. Или вы забыли о моей природе?

– Об этом сложно забыть, ваше высочество, – устремленный на него взгляд офицера не дрогнул. – Но вы, кажется, не были здесь так давно, что тоже кое-что упустили: королевские гвардейцы находятся во дворце не для красоты, а для защиты короля. От драконьего народа в том числе. А его величество только что при мне выразился предельно ясно – он не желает вас сегодня видеть.

Будто повинуясь безмолвной команде, в дверях появились еще четверо стражников. Не все из них оказались людьми. У одного узкие вертикальные зрачки не оставляли сомнений в том, что он соплеменник Элая, а другой, хоть под шлемом было и не разглядеть удлиненных ушей, обладал характерной внешностью светлого эльфа. По лицу третьего, тоже явно не принадлежавшего к сенавийцам, по лицу вились синие татуировки. Они так напомнили знаки на коже Руна, что меня передернуло. Похоже, этот человек был не только воином, но и магом – скорее всего, таллийским друидом.

Начнись сейчас драка, по сравнению с ней моя стычка с наемниками Альго, после которой мне уже не раз снились кошмары, показалась бы потасовкой двухлетних детишек. И я даже не знала, кто из стоящих на расстоянии вытянутой руки противников меня больше беспокоит – дракон, эльф или друид. Первого способен угомонить Аштар. Со светлым эльфом тоже можно справиться, если постараться. А какой магией владеет третий и что он способен выкинуть, я не представляла. Друиды и хелсарретские маги не питали друг к другу тепла и держали друг от друга в секрете свои навыки и умения.

– Раз такое дело, – произнес Элай, внимательно глядя на командира, – настоятельно советую вернуться к моему отцу и уточнить, действительно ли он хочет, чтобы два воплощенных бога и дракон, который, между прочим, является его родным сыном, устроили у него под окнами битву и разгромили такие дорогие его сердцу архитектурные шедевры, а заодно перебили его любимую гвардию.

Тот опрометчиво позволил себе снисходительно улыбнуться и, глядя на нас двоих с Аштаром, с усмешкой переспросить:

– Боги, значит?

Ох, зря он это сделал.

Мы с Аштаром посмотрели друг на друга.

– В нас опять не верят, – с притворной грустью сообщил он.

– Надо было захватить сюда посох Руна, – пожалела я. – Может, если бы мы бросили к ногам этого напыщенного дурака со смешным красным хвостиком главное орудие королевского мага, к нам бы относились чуть серьезнее.

Я отстраненно подумала о том, что, возможно, это правда стало бы лучшим применением для артефакта. Как им пользоваться и что означают многочисленные северные руны на нем, я не имела ни малейшего понятия, потому и не взяла с собой. Не хотелось, чтобы он нечаянно в полете выпустил парочку огненных шаров и угробил нас с дроу.

Подарю потом дорогую игрушку Хведеру. Уж он-то должен с ней разобраться, все-таки сам родом с севера.

При упоминании Руна улыбка капитана слегка поблекла, но он вряд ли нам поверил, потому что остался непреклонен.

– Мне очень жаль, угрозы мне и любым гвардейцам вам ничем не помогут. Его величество дал четкий приказ – вам велено прийти в другой день.

Элай с усмешкой оглянулся на нас.

– А я говорил, что в этой семье я самородок. И умом, и красотой в мать пошел, – затем он, посерьезнев, посмотрел через голову командира на прочих стражников. – Я просто хочу, чтобы вы запомнили: это начал не я, а вы со своим идиотизмом и слепым следованием приказам.

– Ваше высочество… – терпеливо начал офицер тоном, каким маленькому ребенку сотый раз объясняют, что нельзя таскать охотничьего пса за хвост.

Но так и не договорил.

Аштар выпрямился, поднял руку к солнцу так, словно тянулся к нему, закрыл глаза и выдохнул. В тот же миг свет вокруг резко побледнел, а на наше светило начала накатываться тьма.

В Хелсаррете нас учили, как обращать затмения в свою пользу. Они не так регулярны, как полнолуния, но их тоже можно предсказывать, и они тоже влияют на разум людей и всех волшебных существ. Мне повезло – на мое обучение пришелся один случай почти полного затмения. Наставники нарочно согнали всех учеников на башню обители и снабдили защитой для глаз, чтобы мы могли наблюдать это явление и собственнолично убедиться в том, как оно способно исказить некоторые чары. После впечатляющей демонстрации некоторые неофиты заучили график затмений наизусть.

Я не отличалась таким рвением. И все же была абсолютно уверена, что никаких солнечных затмений в нынешнем году не предполагалось.

День клонился к вечеру. Солнце висело над горизонтом уже достаточно низко, и оттого наваливающийся на него темный круг становился прекрасно виден даже без закопченных стекол или полированных слюдяных пластинок. Чудовищно быстро солнечный диск полностью стал черным – и остался таким. В Эсаргосе, еще ударов пятьдесят сердца назад залитом ярким светом, наступили сумерки.

С прогулочных дорожек послышались вскрики и оханья придворных. В Сенавии солнечные затмения всегда считались дурным предзнаменованием, и это не удивительно – любой испугается, если среди белого дня вдруг наступает темень.

Однако Аштару этого было мало. Он сильнее нахмурился, продолжая держать веки опущенными. Мышцы напряглись.

Черные клубы, которые появились внезапно, как из ниоткуда, и стали затягивать все вокруг, походили на густой дым, но не пахли и не сдавливали дыхание. Да и распространялись гораздо быстрее. Мрак заволок внутренний двор в считаные мгновения. Я с трудом могла различить фигуры и резко побледневшие лица стражников, которые стояли перед нами всего в четырех-пяти шагах.

Они выхватили оружие и принялись нервно оглядываться в поисках врагов. Пока что на нас с Аштаром никто не напал, однако я не исключала такой возможности – в конце концов, именно дроу призвал сюда тьму, – поэтому коснулась спрятанного под рубашкой защитного артефакта.

Хоть в чем-то ночное нападение Руна оказалось полезным. При нем нашлось столько зачарованных побрякушек, что они с лихвой пополнили мою коллекцию.

Кажется, я задействовала артефакт вовремя. Стражник-таллиец с татуировками сдавленно выдал какую-то фразу на родном языке, затем указал пальцем на Аштара и произнес уже по-сенавийски с легким акцентом:

– Это не простая магия. Чтоб меня демоны подрали, если б я знал, что он делает, но такого я еще не видел. Мне с таким не справиться.

Светлый эльф и еще несколько его товарищей после этих слов благоразумно отступили на шаг дальше от нас и ближе друг к другу. Единственный дракон-гвардеец, наоборот, пришел к тому выводу, что и я: если убить источник проблемы, она рассеется сама собой.

Меч сверкнул в темноте молнией. Но Элай все же оказался быстрее.

– Фу, как некрасиво, – осуждающе сказал он, удерживая клинок голой рукой прямо за лезвие. – Тебе выпал редкий шанс вблизи увидеть явление бога. Это будут горячо обсуждать не только твои дети, но и дети их детей. А ты портишь зрелище.

Кадык у гвардейца дернулся, и он отступил. Принц тоже отвел совершенно целую, без единой царапины ладонь и засунул большие пальцы за пояс, продолжая следить за стражниками.

Аштар наконец опустил руку и поднял веки. Его окутывала мгла, а глаза светились яркими серыми звездами. Он принял форму Тахата – такую же, какая приходила ко мне во снах.

– Ихт ширан тара арван, ферт ах-аллан! – выкрикнул он по-берзански.

И три тысячи ревущих глоток ответили:

– Ферт ах-аллан!

Мне были знакомы эти слова. «Я вернулся, как было обещано» – так Аштар обращался к своей армии, когда нас на корабле контрабандистов перевезли в потаенную бухту.

Я внимательно посмотрела на него. Он предупреждал, что для попадания к королю нам с высокой вероятностью понадобится мощная магия, лишь не сказал, что именно собирается использовать. Яростный ответный вопль армии дроу точно был иллюзией – сложным, очень затратным и все же подвластным опытному магу заклинанием. Может быть, во дворец и проникло несколько десятков темных эльфов, но никак не три тысячи. Однако затмение и эта тьма?..

Это были божественные силы. Те же, что я обратила вчера ночью против Руна, только еще мощнее.

В темноте мелькали чьи-то тени. От фонтанов и беседок стало раздаваться больше панических криков. Я не сомневалась, что аристократов никто не трогает – они просто насмерть перепуганы происходящим. Ну, может, сталкиваются друг с другом в темноте и потому вопят, считая, что их окружили убийцы. Но впечатление вопли производили неизгладимые.

Аштар шагнул вперед и сверкающими глазами-звездами посмотрел на каждого из гвардейцев.

– Я воплощение бога тьмы Тахата. Со мной моя божественная супруга Аннатэ. Я давно мог бы стереть весь дворец в пыль, но мы пришли не воевать, а говорить. Не вынуждайте нас применять силу.

– Вы и так уже нанесли оскорбление. Падите ниц и останетесь в живых, – приказал им Элай.

Первым на колени, лязгнув доспехами, бухнулся друид. Похоже, у него и мысли не возникло, что можно спорить. Остальные покосились на него, и следом на мраморные плиты, низко склонив голову, грациозно опустился светлый эльф. Как существо, в чьих жилах текла магия, он должен был чувствовать – Аштар не шутил и не обманывал.

Всего через пару мгновений после этого на ногах остался лишь побледневший капитан. Он некоторое время выдерживал пристальный взгляд дроу и наконец отвел его, однако на колени так и не опустился.

Возможно, ему платили гораздо лучше, чем его подчиненным, столько, что за эту сумму стоило рискнуть жизнью. А возможно, он был единственным, кто имел стыд. Что хоть один из гвардейцев перед нами искренне предан отцу Элая, я сомневалась.

– Капитан, – обратился к нему Аштар, – ты проведешь нас к королю. Пока он нас не примет, я не верну городу солнечный свет. Никогда. И если с нами хоть что-то случится по пути, вас всех вырежет мое войско. Включая драконов.

– Хорошо, – покорно согласился тот совсем не тем тоном, каким говорил с нами раньше. – Как пожелаете.

Странно, но в этот момент я опять отчетливо услышала звук сыплющегося пепла.