Я вновь стояла на ступенях Хелсаррета. На ночном небе сверкали одни звезды. Пустыня, крепость, оазис и пески вдалеке казались в их бледном свете черно-белыми.

Это уже напоминало проклятие. Почему перед тем, как происходит что-то плохое, ко мне приходит видение обители? В первый раз после этого сна напали гашишшины, во второй я застукала Нису на том, что она предлагает себя Аштару, а сам Аштар, как выяснилось позже, отправляет Мирале и Элаю зашифрованные письма. Сейчас-то что будет? Мне даже стало страшно просыпаться.

Я сделала несколько шагов по выщербленной каменной плите влево, затем вправо. В пустом дворе крепости ничего не поменялось. Хотя, наверное, я видела его чересчур хорошо для отсутствующей на небе луны. Когда нас в подобные ночи по какой-либо причине выгоняли из комнат, казалось, что в царящем вокруг мраке не рассмотреть вообще ничего. Существовали только ночь и звезды.

Впрочем, это же сон. Во сне могут произойти любые чудеса.

Я еще раз прошлась по плите из песчаника, которая лежала так, наверное, уже тысячу лет. Никто не мог точно сказать, как давно основан Хелсаррет и почему он расположен в этом месте. Ведь в Левадийской пустыне десятки, если не сотни оазисов, ничуть не менее потаенных, чем этот.

Почему я вообще каждый раз оказываюсь именно здесь?

– Потому что мы с тобой здесь родились, – ответил голос сзади.

Я резко развернулась.

Конечно, снова эта фигура в языках черного пламени и глазами-звездами. Теперь я по крайней мере знала, кто кроется под маской тайны.

– Это не так. Я родилась очень далеко от пустыни, в Тайезе, – возразила я.

– Так, – ответил бог тьмы. – Эта пустыня была всегда. А потом появились мы – тьма и звезды. Мы с самого начала были предназначены друг для друга. Но ты мне не верила. Ты пыталась сбежать от меня за океан, пока я не поймал тебя на острове и ты не ощутила силу и глубину моей любви, сдавшись мне.

– Аштар, прекрати. Мы не боги.

Он рассмеялся, но не зло. В тающих и тут же уплотняющихся сгустках мглы сверкнули белые зубы.

– Я не Аштар, а Тахат. И история повторяется. Ты вновь не веришь мне. О, женщины! Сколько личин ты сменила за века, а все по-прежнему.

Я молчала, исподлобья глядя на него. Мы же вроде бы договорились, что он мне не будет капать на мозги этой чушью о богах? Либо дроу решил, что можно безнаказанно давить на меня во сне, либо… Либо это все-таки не Аштар.

Фигура медленно зашагала вокруг меня.

– Родиться можно по-разному. Вы с Аштаром тоже в каком-то смысле родились здесь. Он осознал, какой путь ему надо пройти к своей цели, и похоронил прошлую жизнь. А ты сделала выбор, который тебя определил. Неограниченной власти, способности творить любые чудеса ты предпочла семью. Таково твое сердце. Ты всегда будешь выбирать семью.

– Ты этого не знаешь наверняка.

Я уже поступила прямо напротив его словам – пожертвовала Нисой ради того, чтобы спастись самой.

Мужчина опять засмеялся.

– Кто тебе сказал, что Ниса – твоя семья?

Он прочитал мои мысли, но, наверное, не стоило этому удивляться. Ведь мы во сне, а настоящий Аштар, пожалуй, не стал бы при мне нести такую чушь.

– Она дочь моего брата.

– Правда?

Я уже открыла рот, чтобы возмущенно заспорить, но осеклась.

Во внешности Дисы явно прослеживались наши фамильные черты, а в ее старшей сестре было гораздо больше от матери, чем от рода ан-Сафат. Может быть, и не только от матери, но и от какого-то другого мужчины, которого никто из нас не знал.

В конце концов, не только Амира, моя сестра, вышла замуж против собственной воли. Жену моему старшему брату тоже подбирали родители из расчета, что она должна происходить из обеспеченной аристократической семьи, иметь чистую репутацию и обладать качествами будущей супруги главы рода. Вряд ли Алару кто-то спрашивал, хочет ли она замуж за Джайме. А я была еще слишком мала, чтобы понимать, каковы на самом деле отношения между братом и его женой. На людях она никогда не жаловалась, но кто мог сказать, что происходит в их личных комнатах, пока никто из рода ан-Сафат не видит?

А я? Принадлежала ли в действительности роду ан-Сафат его младшая дочь? Отец, все мои братья и сестра родились черноволосыми, смуглыми, как коренные сенавийцы. Выделилась одна я. Никто не подвергал сомнению мое родство лишь потому, что бабушка тоже обладала золотистыми локонами и светлой кожей. Но не могло ли быть такое, что мать просто воспользовалась этим, чтобы согрешить с другим мужчиной?

Или прячущийся во тьме «бог» по-прежнему дурил мне голову, намекая, что у меня нет кровных связей с собственной семьей, потому что я воплощение Аннатэ.

– Кто? – терпеливо спросила я. – Кто из нас не принадлежит роду ан-Сафат?

Продолжавшая кружить подле меня фигура замерла.

– Это так важно?

– Да.

– Нет, – спокойно ответил Тахат.

На сей раз он не стал ничего объяснять. Как хочешь – так и понимай.

– Что это значит? – все же уточнила я.

Взгляд глаз-звезд устремился на меня.

– Это же так легко. Ты сама определяешь, кто твоя семья.

Я нахмурилась. Это утверждение противоречило тому, что Ниса не имеет отношения к моим кровным родственникам. Или нет? В любом случае я относилась к ней как к родной все последние два года, а потом отказалась от нее, отдав в уплату за чары. Где-то в логике Тахата крылся изъян. Или же он нарочно меня дурил.

В одном я уже не сомневалась – мужчина в костре из тьмы мне не просто снился. Он создавал эти сны, залезал ко мне в голову, делал то, на что не способен ни один маг, потому что таково одно из главных ограничений Ланоны – чужой разум всегда оставался закрытым для магов. Смертных, по крайней мере. Те, кто принадлежал к миру духов, играл по другим правилам.

Я не верила, что Аштар будет заниматься подобными вещами, к тому же его ограничивали те же правила, что и обычных смертных. В противном случае сегодня заклинание, которым он поверг драконью принцессу, не высосало бы у него столько сил.

Оставалось всего два варианта: передо мной действительно божество или демон, который меня морочит. Джинны в пустыне этим часто развлекались – одни от скуки, другие от злобы, присущей их естеству.

Я вновь всмотрелась в лицо собеседника. Оно оставалось скрытым тьмой.

– Ты говоришь, что ты не Аштар. Но если он твое воплощение, то ты не можешь существовать отдельно от него и колдовать без его ведома.

Он опять засмеялся, будто я удачно пошутила.

– Тебя хорошо обучили в Хелсаррете, но могли и лучше. Там так и не раскрыли твоих сил, а еще забыли научить главному – не все поддается человеческой логике.

Меня это начинало раздражать. Я поднесла ладонь к лицу мужчины, чтобы коснуться его, но фигура вдруг растаяла. Хлоп – и нет передо мной больше ничего.

Я растерянно оглянулась. Тахат стоял в углу двора, в десятке шагов от меня. Поза выдавала такую непринужденность, словно он находился там все это время, а не поспешно ускользнул от меня только что.

– Чего ты хочешь от меня? – напрямую спросила я.

– Чтобы ты сияла, – ответил он. – Сияй, Мэль. Сияй.

Голос внезапно стал тише, а пустыня и крепость побледнели, подернулись дымкой. Я завертела головой, пытаясь понять, что происходит, но шея отказывалась поворачиваться. «Сияй…» – прошелестел окончательно превратившийся в шепот голос Тахата, и я проснулась.

На то, чтобы понять, что меня разбудило, ушло несколько мгновений. Из сада доносились голоса, кто-то крутил фонарем в руке, и луч попал в окно. Я настороженно прислушалась.

Никакой беды, всего лишь охранник и слуга, который жаловался на то, что тот шляется под окном и слишком громко топает, мешая спать. Немного поругавшись и взаимно послав друг друга к демонам, мужчины разошлись.

Расслабившись, я решила потереть веки и вздрогнула, когда поднесла руку к глазам.

Кожа испускала мягкое пульсирующее сияние. Оно походило на тот свет, который я забрала у звезд в ночь исцеления беглого гашишшина и которым меня окутал Аштар, когда называл перед армией дроу богиней Аннатэ. Мерцание блекло так стремительно, что не успела я по-настоящему испугаться, как оно исчезло, а ладонь приобрела нормальный цвет.

Я нервно сбросила одеяло и оглядела всю себя. Больше ничего не светилось. Что же, мне это все просто приснилось, что ли? Сама я ничего не колдовала – в этом сомневаться не приходилось. Значит, кто-то насылал на меня иллюзии.

Первым делом я с подозрением оглянулась на Аштара. Он уже проделал нечто подобное несколько дней назад, мог и повторить трюк.

Дроу спал, обнимая подушку. Да так сладко, что у меня кольнуло сердце от нежности.

Нет, настолько хорошо притворяться спящим он не мог. Я понаблюдала за ним некоторое время и, окончательно в этом убедившись, осторожно сползла с кровати, чтобы его не разбудить.

До рассвета было еще далеко, спи сколько хочешь, однако сон с меня как рукой сняло. Вместо него в сердце поселилось беспокойство. За сутки произошло столько событий, что вопрос собственной божественности вылетел из головы как наименее важная из проблем. Где-то в глубине души я наивно надеялась, что он рассосется сам собой и вообще не придется о нем думать. Что ж, раз не судьба, похоже, самое время заняться этим сейчас.

Я посильнее запахнула накидку и вышла во внутренний двор, по дороге предупредив охранника, что он может не совершать там обход (и заодно не мешать бедному слуге выспаться).

Ночь была теплая, ясная и лунная. Я решила не брать фонарь, но быстро об этом пожалела. Уже и забыла, что сама «утопила» в земле двух человек, из-за чего сад пришлось перекапывать. Спасибо хоть, что варвары Альго не срубили деревья, хотя я и в ночной мгле чувствовала, что взлелеянному моими родителями цитрусовому садику последние несколько дней не пошли на пользу.

Все-таки вернувшись за фонарем, я заодно захватила циновку. Найдя под деревьями более или менее чистое место, разложила ее там и села на прохладную землю. Поколебалась и подогнула под себя ноги, принимая позу хелсарретского мага.

Больше уже никого этим не удивишь. А медитировалось в ней легче – привычнее, что ли.

Устраиваясь, я задела ветку померанца, и мне на плечо упал завядший цветок. Сначала я хотела его смахнуть, но вместо этого положила на ладонь и аккуратно расправила белые лепестки.

Померанцы появились в Сенавии двести лет назад – их привезли драконы из Барайшата. Там это дерево называли вечным из-за того, что весь год на нем одновременно распускались бутоны, наливались силами молодые плоды и соблазняли оранжевыми боками уже спелые. Поэты сравнивали их с тремя стадиями человеческой жизни – юность, зрелость, старость.

Глядя на цветок в руке, я вдруг подумала, что мы с Аштаром в чем-то похожи на померанцевое дерево. Смертные воплощения Аннатэ и Тахата проживают рядом, на соседних ветках, свои жизни, иногда одновременно, иногда вразнобой, но силу черпают из одного и того же источника – ствола, бессмертной сущности бога. Ночью, на фоне антрацитового неба, веток не видно, и кажется, будто цветы сами по себе. Однако где-то там, далеко, мы связаны, хоть и не видим этого.

Я положила цветок рядом и прикоснулась к дереву, опустив веки. В этом конкретном померанце, разумеется, никакой божественной силы не было, но я представила, что черпаю ее оттуда.

Логика была простой. Если где-то внутри меня спрятан некий магический дар, за который не надо платить, то он проявится. Я не слышала, чтобы богов сковывала такая же «повинность» перед Ланоной, которая, по легенде, украла у сородичей эту силу и передала ее смертным существам. А значит, мне нужно всего лишь захотеть сиять, и я засияю.

Так, держась за дерево, я провела несколько минут. Устав, осторожно приоткрыла один глаз… и вздохнула.

Нет, конечно, никакого сияния. На что я рассчитывала?

Захотелось капризно бросить все и уйти досыпать, списав неудачу на то, что меня дурит некое могущественное существо, способное влезать в мою голову. Еще вчера, может быть, я так и поступила бы. Сегодня я поняла, что большого выбора у меня нет. С этим придется разобраться уже не только из-за Аштара, но и из-за всей той ситуации, в которой мы оказались.

В конце концов, как бы мне ни хотелось утверждать обратное, дроу принял верное решение, распуская за моей спиной слухи о моем колдовском даре. Они сыграли не последнюю роль в том, что на суде Элая для меня все завершилось благополучно. Да и вообще, что ни возьми, везде Аштар оказывается прав.

К Мирале тоже стоило прислушиваться и учиться у него. Может быть, даже больше, чем у Аштара. Мирале – человек, он по природе ближе ко мне, чем когда-либо может стать любой эльф, хоть до умопомрачения в меня влюбленный. А старик сказал, что нам пора срочно открывать в себе божественные силы, и я была с ним согласна. Битва с Аджаной продемонстрировала, что вешать все на одного Аштара нельзя – рано или поздно даже он может сломаться, не выдержав непомерного груза.

Мне до сих пор было плевать на Берзан, но не плевать на своего мужчину. Я должна быть рядом с ним. Поддержать, если что-то пойдет не так. А это значит, что мне нужно если не овладеть божественной силой, то хотя бы выучить трюки, которые убедят остальных в моей божественности.

Нравится мне это или нет.

Убрав руку от дерева, я подняла увядший цветок, аккуратно сжала в ладони и вновь закрыла глаза. Очистила разум, но не застыла в состоянии пустоты, как предполагалось в обычной медитации, а расширила сознание и стала искать тот невидимый канал, «ветку», которая связывала меня с «деревом» божественности.

Тахат сказал сиять. Это легкое заклинание даже для мага-новичка, а для того моря, которым должна быть божественная энергия по сравнению с человеческой, оно и вовсе представляет собой лишь малую каплю. Так, по крайней мере, мне казалось. Зачерпнуть ее будет несложно. Только как это сделать? Я мысленно потянулась к звездам и укуталась в их чарующее мерцание.

Сияй, Мэль, сияй…

Из медитации меня вырвал резкий звук. Что-то совсем рядом грохнуло о землю и зазвенело, разбившись. Я распахнула глаза и интуитивно занесла для удара руку, готовясь задействовать спрятанные в кольце чары.

Увидев перед собой совсем не врага, а остолбеневшего слугу с открытым ртом, я выругалась и убрала артефакт. На земле среди глиняных осколков простенькой лампы в разлитом масле затухал фитиль.

– Ты что здесь делаешь? – рявкнула я. – Ночь на дворе, скорпионий хвост тебе в глотку!

– Т-так это… – заикнулся бедняга, но не договорил и указал на меня дрожащим пальцем. – Вы правда маг? Это все не артефакты были, остальные слуги насчет вас не врали?

Я опустила взгляд на себя и сквозь зубы выбранилась еще раз.

Кожа светилась. Сияние угасало быстро, как и в спальне, но в их общей природе сомневаться не приходилось – выглядело оно точно так же. Мне бы обрадоваться, только пугать собственную прислугу при этом я никак не рассчитывала.

– Правда, – самым миролюбивым тоном ответила я, сообразив, что сыпать проклятьями, не важно на кого, не поможет. Слуга ни в чем не виноват. Он и так перетрусил до трясущихся поджилок, незачем его пугать еще сильнее. – Не волнуйся, благополучие этого дома и его обитателей для меня важнее всего. Так что ты забыл во дворе среди ночи?

– Не мог заснуть, увидел яркий свет в окне и подумал, что Бенино, этот сын навозного жука и свиньи, нарочно мне пакостит за то, что я на него накричал недавно. А тут вы… – сконфуженно ответил он и спохватился: – Если я вам каким-то образом помешал…

– Все в порядке, – торопливо перебила я. – Это ты извини, что не давала спать. Только в следующий раз будь добр, осторожнее с лампами, а то так и до пожара недалеко.

– Да-да, конечно, – слуга поклонился. – Простите, я тут лампу выронил, сейчас уберу осколки…

– Оставь, утром кто-нибудь уберет. Иди спать, я постараюсь больше не мешать тебе.

– Да мне не мешает, вы это, если вам надо, светите, конечно, что же я… – бестолково забормотал он и, зачем-то еще несколько раз поклонившись, попятился к галерее.

Я печально пронаблюдала за тем, как он скрывается в арке. Похоже, завтра или через несколько дней стоит ожидать, что количество прислуги в доме уменьшится еще на одного человека.

С другой стороны сада раздался шорох. Его источник не заставил себя ждать – в свете фонаря, который по-прежнему теплился рядом со мной, появился Аштар. Он переоделся в другую одежду и выглядел пободрее, чем перед тем как мы сели в карету.

– Привет, – просто сказал дроу.

Я улыбнулась.

– Привет. Выспался? Я думала, ты проспишь по меньшей мере до утра, если не вообще весь следующий день.

– Честно говоря, я бы поспал еще пару часов, но меня разбудил звон, – он посмотрел под ноги, на черепки. – Увидел, что тебя нет, и занервничал.

– Значит, ты слышал мой разговор со слугой?

– Да, – не спрашивая разрешения, Аштар сел рядом со мной на циновку. – Тебе не спалось или пришла сюда ночью намеренно?

Конечно же, он не стал удивляться тому, что я умею светиться. Рыбы плавают, птицы летают, а его божественная возлюбленная сияет. Все в порядке вещей.

– А тебе ничего странного не снилось перед тем, как ты проснулся? – перевела я тему.

– Ну… – он задумался. – Что-то о том, что меня сожрал Хашим в обличии дракона… Элай, декламирующий стихи собственного сочинения… Не знаю, что из этого было страшнее.

Я прыснула и зажала рот, спохватившись, что опять не даю спать несчастному слуге. Впрочем, он теперь и так вряд ли сможет сомкнуть глаза до утра.

– А что снилось тебе? – поинтересовался дроу, внимательно глядя на меня.

Я покусала губу, но замалчивать произошедшее или уклоняться от прямого ответа не было смысла. Аштар обо всем догадается и только обидится, а мне не хотелось платить ему той же монетой, скрывая от него что-то. Разве я не должна быть выше этого?

– Мне снится Тахат, который говорит загадками. У тебя не было ничего подобного?

– И является он тебе в Хелсаррете? Ночь, звезды на небе, больше никого нет… – Аштар вопросительно приподнял бровь.

Я кивнула.

– Если я воплощение Аннатэ, почему мне является кто-то другой? Мы же не можем оба быть воплощениями Тахата. Да и вообще смысла в этом не вижу. Если я – это Тахат, как он может приходить ко мне во сне?

Дроу подтянул колени к себе, обхватил их руками, а сверху положил голову и так, повернув ее набок, посмотрел на меня.

– Как-то раз он мне сказал, что боги не подчиняются логике смертных. Я и перестал забивать им себе мысли. И без этого было о чем волноваться.

– Идеальное решение, – хмыкнула я.

– Сны приходили в сложный момент в моей жизни. Чтобы достичь цели, мне пришлось вместо горящего ненавистью к драконам юноши по имени Кайрэн стать кем-то совершенно другим. Отказаться от самого себя никогда не бывает легко. Я боялся, что схожу с ума и делаю ужасную ошибку. Видения Тахата, честно говоря, не слишком помогали. Я уже знал, что Кхиралан, основатель Берзана, считал себя воплощением Тахата и что мне придется пойти его путем, но он, хотя и оставил после себя достаточно записей, нигде не упоминал ни о каких снах. Сразу возник вопрос: это мое собственное сознание играет со мной дурную шутку или меня таки достали хелсарретские маги, которые медленно сводят меня с ума мороками? Однако, как только я принял свой новый путь, сны исчезли.

– Ясно. Я бы, наверное, взяла с тебя пример и не забивала этим голову, но… – я подняла ладонь и повертела ею перед собой. – Я светилась, Аштар. Тахат во сне сказал мне сиять, и когда я проснулась, то от меня действительно исходило сияние. Оно угасло, я пошла сюда, села медитировать, ну а дальше ты сам слышал разговор со слугой. Это было не мое колдовство, и я за него не платила, как и за понимание берзанского языка.

– И что ты планируешь делать с этим дальше? – прямо спросил он.

– Ну, во-первых, мне не нравится, что со мной происходит что-то, что я не могу контролировать.

– Уже заметил, что такие вещи выводят тебя из себя, – усмехнулся дроу.

Я вернула ему кривую усмешку.

– Ты знал, что выбираешь в любовницы не простую женщину, а главу рода, умело управляющую плантациями и кофейнями.

– Не в любовницы, а в жены, – совершенно серьезно поправил он. – А что во-вторых?

– Во-вторых, я должна каким-то образом научиться использовать скрывающиеся внутри меня силы. Иначе зачем они? Если они не помогут победить Хашима и обеспечить мне спокойную жизнь, то в них нет смысла.

– Понимаю, о чем ты, но позволь совет от того, кто через это уже прошел. Овладеть божественными силами заманчиво, однако если отношения Ланоны с магами прозрачны, то как аукнется использование силы бога, никто не знает. Боги не зря перестали лезть в жизнь смертных. Думаю, ты уже и сама обратила внимание, что я, хотя и объявил себя воплощением Тахата, стараюсь без крайней нужды к его способностям не прибегать. Мне бы не хотелось, чтобы ты рисковала или расплачивалась за мои решения.

Он почти дословно повторил фразу, которую сказал мне во время битвы с Аджаной. Я ненадолго задумалась, глядя в небо. Звезды хитро помигивали нам с высоты.

– А ведь я до сих пор так и не узнала, чем закончилась история Тахата и Аннатэ. Они уединились на отдаленном острове в океане, родили толпу детей… А дальше что? Почему Тахат бросил семью и исчез? Куда потом делась Аннатэ, почему не осталась со своим народом?

– Если верить легендам, на континенте начиналась война между богами. Многие из них, глядя друг на друга, создали собственные народы. Лита, сестра Тахата и богиня дня, однажды заблудилась в чаще, встретила там бога лесов и зачала от него светлых эльфов. Химат родила драконов. От разных союзов появились наги, кентавры, оборотни, русалки и прочие, пока наконец кто-то в насмешку не вылепил из глины людей, и это не стало уроком для всех, потому что люди в итоге заполонили всю сушу, начав вытеснять другие расы.

– Почему «кто-то»? – возразила я. – Людей создал Иллех Громовержец. Это он волшебным молотом выбил искру, которая оживила первого человека.

– По вашим легендам, – поправил Аштар. – А по нашим, это была Сэйра. И она оживила глиняную куклу не с помощью искры, а просто дунув на нее.

– Богиня удачи? – удивилась я.

– Мы ее считаем богиней коварства, потому что удача всегда отворачивается от тебя, когда она нужнее всего, – хмыкнул он. – Да и людям сложно отказать в том, что вам постоянно везет. Смотри: эльфы дольше живут и сильнее физически, драконы неуязвимы, но континент, по сути, принадлежит именно вашей расе. Вас больше всего, и вы везде.

– Возможно… Значит, война богов, по версии темных эльфов, разразилась из-за людей?

– Из-за того что каждый бог хотел поставить своих детей во главе остальных и требовал от других богов подчинения. Тахат ушел защищать дроу и оставил Аннатэ присматривать за детьми на тот случай, если он потерпит неудачу.

– Значит, он проиграл.

– Зависит от точки зрения. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы обеспечить право на существование своим детям. Циклопы и титаны, к примеру, во время этой войны были вырезаны под корень, после того как их боги-создатели проиграли.

– А Аннатэ?

– Исполняя завет супруга, она оставалась с дроу, пока наш народ не окреп. После этого Аннатэ ушла следом за Тахатом, поскольку не видела смысла в вечном существовании без него.

– Если мы их воплощения, тогда это я должна тебя искать. А получилось наоборот.

Аштар пожал плечами.

– То, что я тебе рассказал, не более чем древняя сказка. Мы не знаем, что произошло на самом деле, и, похоже, уже никогда не сможем узнать. Памяти Тахата у меня нет. Со всей очевидностью к тебе тоже не вернулись воспоминания Аннатэ. Память, опыт – это то, что формирует каждого человека или эльфа как личность. Поэтому я предпочитаю думать, что я – это я и, несмотря на то что являюсь воплощением Тахата, у меня собственный путь.

– Хм, – промычала я.

Хорошая позиция. Пожалуй, она мне по душе.

– И все же не пойму кое-чего. Если Тахат перестал приходить к тебе во снах, значит, ты выполнил то, чего он от тебя добивался. Чего он хочет от меня? Вот это «сияй» – к чему оно? Когда и зачем мне сиять, чем мне это поможет? Почему, в конце концов, именно сейчас? Неужели Тахат не мог прийти лет пять назад и дать силу, которая поможет…

Я не завершила фразу, и дроу вопросительно посмотрел на меня.

– Поможет что?

– Ну… многое. Например, сделать так, чтобы моя семья осталась жива.

– А тебе эта сила точно нужна была пять лет назад?

Я уставилась на него.

– Ты с ума сошел? – от возмущения у меня даже голос охрип. – У меня всех родственников вырезали. Я осталась с одной полоумной племянницей на руках и со второй, которая, как оказалось, все это время только и думала, как воткнуть мне нож в спину.

– У меня тоже убили семью, если ты забыла, – спокойно произнес Аштар. – А теперь подумай еще раз, без эмоций. Что бы ты сделала с этой силой пять лет назад? Пустила бы на благо? Или преследовала бы собственные цели? Уверена, что при этом не пострадали бы невинные?

Вспомнив о покрытом кровоподтеками лице Кидата, я прикусила язык. Невинные и так уже страдали.

Впрочем, наверняка два года назад их пострадало бы еще больше, потому что я пребывала одновременно в ярости и горе. От применения магии налево и направо меня сдерживала не только плата Ланоне, но и Хелсаррет. Тогда наставники недвусмысленно дали понять, что побег мне простить еще могут, однако если я примусь бесконтрольно использовать полученные там навыки, то отправлюсь следом за семьей в загробный мир. Каких бы я навертела дел в таком состоянии, имея в руках мощь, которой даже обитель ничего не может противопоставить…

Аштар все понял по моему лицу.

– Сила приходит тогда, когда ты к ней готов, – сказал он. – Но и Тахату на твоем месте я бы не стал доверять безоглядно. Он часто говорит метафорами, их легко истолковать неверно. «Сияй» может означать вовсе не то, что тебе на самом деле нужно испускать видимое глазом сияние. Аннатэ для нас богиня не только звезд, но и надежды. В самый трудный час мы всегда молимся именно ей. Возможно, ты должна сиять в переносном смысле – дарить надежду дроу, которые отчаялись вернуть свою землю, хотят вернуться под звезды и не бояться, что над головой в любой момент могут пролететь испепеляющие все на своем пути драконы.

– Это сложнее, чем физически сиять, – заметила я.

– А ты как думала, – рассмеялся дроу. – Быть богом – непростое дело.

– И опять же мы возвращаемся к тому, что я об этом не просила…

– А я не просил о том, чтобы вообще родиться, – тихо сказал он. – Сколько раз мне хотелось просто сдохнуть, уже и не перечесть. От некоторых вещей не спрятаться, Мэль.

– Прости, – я виновато ткнулась лбом в его плечо. – Я эгоистка. Глядя, как легко и гладко у тебя получается почти все, за что ты берешься, легко забыть, как долго и через какие тернии ты к этому шел.

– Все в порядке, – Аштар кончиками пальцев погладил меня по скуле. – Я знаю, что ты не со зла. Твои переживания мне хорошо знакомы, потому что когда-то я и сам их испытал. Не злиться же на тебя только за то, что у тебя не было нескольких десятков лет на примирение с правдой.

Его пальцы прошли по моей щеке, прочертили линию от подбородка к шее и спустились еще ниже, замерев у ключицы. Едва ощутимые прикосновения будили во мне томление, заставлявшее кровь ускорить свой бег по венам.

Дроу мог бы и продолжить. Ему хотелось того же, чего и мне, и он слишком хорошо меня знал, чтобы не понимать, какой эффект на меня произведет его незатейливая, зато искренняя ласка. И все же он остановился. В прошлый раз, в пещерах, когда нас настигла страсть, я достаточно резко его прервала, потому что все еще была обижена. Этим жестом Аштар сейчас как будто спрашивал, готова ли я вернуться к тому, что было между нами до нападения Альго.

От осознания, насколько умен этот мужчина, мое сердце забилось быстрее. Мне повезло так, как больше ни одной женщине на этом свете.

Его губы медленно расползались в хитрой ухмылке.

– Мне показалось или твое дыхание участилось?

– Да, – улыбнулась я.

– Это ответ на первый или на второй вопрос? – рассмеялся он.

– Это ответ на твое брачное предложение.

Аштар такого явно не ожидал. Глаза расширились от удивления, темные брови поползли вверх.

– Почему сейчас? Я ведь еще даже не все обещанные подарки тебе преподнес…

– Мне не нужна голова Хашима, чтобы понять, насколько я хочу быть с тобой. Я могу на тебя злиться, обижаться, ругаться, одобрять далеко не все твои решения, но ты мне дорог. С тобой сложно, ну так и я не самый простой человек. А главное – ты установил слишком высокую планку, – усмехнулась я. – Ни один другой мужчина в мире до нее не достанет.

Он шутливо изобразил облегчение.

– Фух, можно больше не ревновать к Элаю.

– Ты к нему ревновал? – поразилась я.

– На самом деле больше меня волновал Мирале. В конце концов, он сватался аж несколько раз, а женщины любят упорных мужчин…

– И я ела перед ним пахлаву.

– Это самое важное.

Мы улыбались, глядя друг на друга.

– Я тебя люблю, – тихо признался Аштар.

– И я тебя, – шепотом, боясь разбить волшебный момент, ответила я.

Дроу наклонился ко мне и прижался к моим губам так нежно и чувственно, что сердце заныло от того, как его захлестнуло нежностью.

В этот раз Аштар не останавливался. Жаркие поцелуи спустились на шею, к ключицам и прошлись по плечу. Когда он успел развязать пояс накидки, я даже не заметила, только почувствовала, как ткань скользит по коже и спадает на землю. Властным жестом дроу притянул меня ближе к себе, и я, повинуясь желанию, обвила его ногами.

 Отрывистый вздох, слетевший с его губ, рассказал мне о внутреннем состоянии Аштара гораздо больше, чем могло что-либо другое. Безумное напряжение последних суток требовало выхода. А лучшей разрядки, чем та, которой мы занимались, и придумать сложно.

Я сняла с дроу ремень, а он избавил меня от оставшейся одежды и стянул с себя рубашку. Любуясь крепким торсом, который красиво обрисовывал лунный свет, я заметила:

– Похоже на наш первый раз. Он был здесь же, в саду, помнишь?

– Что, мне опять прижать тебя к дереву? – усмехнулся дроу.

– Не надо, мне свою спину жалко! – сразу воспротивилась я.

Тогда, в порыве чувств, я ничего не ощущала, кроме страсти. Но потом у служанки, которая помогала мне принимать ванну, были некоторые вопросы насчет ссадин на лопатках…

Аштар внезапно подмигнул.

– Есть у меня одна идейка.

Он немного отстранился и высоко поднял голову, глядя на звезды. Серые глаза нечеловечески засветились, а тьма вокруг него, наоборот, сгустилась. Дроу стал напоминать Тахата из моих снов, разве что тот полностью прятался во мгле, а Аштара скорее окружал темный ореол.

Эльф протянул руку к небу, затем опустил ее мне на плечо. В тот же миг меня окутало слабое свечение. Оно было не такое яркое, как в Касалесе или как четверть часа назад, во время медитации. Это сияние не столько рассеивало мрак, сколько добавляло интриги моим изгибам.

– Магия? – обеспокоенно спросила я. – Аштар, платить цену ради такого…

– Все в порядке, – успокоил он. – Я годами копил силу, чтобы иметь возможность применить чары в любой момент, даже самый критичный, как сегодня. За нее заплачено десятилетия назад. Могу я хоть каплю потратить ради собственного удовольствия, а не ради высоких целей?

– Если так, то конечно, – согласилась я.

– Тогда приготовься, – наклонившись, прошептал он мне на ухо, и по моему телу прошла сладкая дрожь предвкушения.

В следующий миг я почувствовала, как циновка подо мной становится мягче ваты. Испугавшись, я дернула рукой и удивленно обнаружила, что дело не в циновке. Сам воздух ощущался иначе, а я сама…

Слегка парила над землей.

Испуг мгновенно прошел – не узнать чары левитации было сложно, хоть мне и не доводилось применять их на себе. Я задумчиво оглядела собственное тело, удобно лежащее в воздухе, словно в постели. Я могла бы встать на колени, не касаясь земли, зависнуть на одной руке, да хоть на голову встать, и все это без малейших усилий.

– Ты затейник, – призналась я. – А подсвечивать мне грудь ярче всего правда так требовалось?

Вместо ответа Аштар с коварной улыбкой провел по ней пальцами, задев сосок, и аккуратно сжал. Протяжный стон вырвался уже у меня.

– Слуги! – спохватилась я. – И охранники.

– Сегодня никто нам не помешает, – заверил дроу. – И не услышит, поэтому можешь стонать и кричать столько, сколько тебе нравится.

– Звучит заманчиво, – пробормотала я и, слегка оттолкнувшись от земли, подлетела к нему.

Он тоже слегка парил над травой. Пока еще в штанах, но от этого досадного препятствия мы быстро избавились. Не давая Аштару перехватить инициативу, я обхватила губами его член.

Дроу был готов сколько угодно меня ублажать, но я знала, что ему льстит, когда услаждают его. После нашей ссоры и после того, как я несколько дней отказывалась с ним говорить, мне хотелось хотя бы отчасти загладить свою вину.

Вверх, вниз. Вверх, вниз… Он не помещался целиком в мой рот, поэтому я сосредоточилась на головке. Темная рука зарылась в мои волосы, но не нажимала на меня, позволяя мне самой выбирать темп. Аштар прикрыл веки и снова выдохнул, да так, что я непроизвольно ускорилась и сразу ощутила отклик от его тела. Похоже, он оставался в миге до кульминации.

– Э нет, – неожиданно произнес дроу. – Я не для того колдовал левитацию, чтобы все закончилось так банально.

Он легко подтолкнул меня, и я хитро перекрутилась в воздухе, а в следующее мгновение почувствовала, как Аштар уверенно раздвигает мне ноги, а его язык касается моего клитора. И вновь меня пронзило такой сладкой судорогой, что едва не свело живот.

Предчувствуя пик, я ввела член Аштара глубже себе в рот и принялась работать им еще быстрее. Воздух мягкой подушкой поддерживал нас в удобном положении. У меня даже ничего не успело затечь, как пошла волна удовольствия, сносящая все на своем пути. Затем и дроу издал короткий стон.

Сперма брызнула мне прямо в рот. Я не отстранилась и не стала сплевывать, принимая в себя все до последней капли. Это не было неприятно, к тому же я физически чувствовала, насколько это нравится Аштару. Не каждая женщина пошла бы на такое, а я показала, что готова принять его всего – во всех смыслах.

Через минуту мы отодвинулись друг от друга, тяжело дыша. Эльф вновь легко, будто пушинку, перевернул меня в воздухе. Мы теперь висели вертикально по отношению к земле, но чувствовала я себя так, словно, наоборот, лежу на мягчайшей перине. Прильнув к Аштару, я расслабилась в его объятьях. Дыхание медленно успокаивалось.

Дроу с нежностью вытер уголок моего рта.

– Не ожидал от тебя, – шепнул он.

– Рада, что смогла тебя приятно удивить, – и я, игриво вывернувшись, слегка укусила его за мочку уха.

– Ого, да ты полна сил, – засмеялся Аштар.

Я прислушалась к себе. А ведь и правда, от усталости не осталось и следа, хотя поспала я всего ничего. После суток на ногах меня должно было вести, как пьяную, но я ощущала лишь бодрость.

Окинув внимательным взглядом дроу, я поняла, что следов утомления, в буквальном смысле свалившего его всего несколько часов назад, на нем тоже больше не видно.

– Тьма и свет звезд, – дошло до меня. – Наши стихии придают нам сил?

– Да, – Аштар поправил мои распущенные локоны и задержал откровенно любующийся взгляд на моей груди. – Но для темного эльфа это и не удивительно, ведь я и так создание ночи. Не думал, что это будет работать и для тебя.

– Наверное, еще одна божественная хитрость, – на сей раз я слегка куснула дроу за плечо. – Я вот думаю… Раз уж это занятие заряжает нас силой, глупо будет бросить его прямо сейчас, да?

В этот момент я опустила взгляд и обнаружила, что Аштар явно не будет со мной спорить. То, что он оказался так быстро готов к новым приключениям, наверное, было еще одной особенностью, присущей истинным богам.

– Только-только хотел заметить, что у нас впереди еще половина ночи и еще множество неиспробованных поз, – прошептал дроу и, обхватив меня за бедра, усадил на себя.