До зала мы не добежали. Дворец большой, а дракон за время всего одного вздоха преодолевает расстояние намного длиннее, чем способен человек, к тому же ящера не сковывали петляющие узкие улицы или необходимость подъема в гору. Едва мы домчались из сада до дверей в главное здание, Элай с Аштаром сам вышли нам навстречу.

– Поздно, – спокойно сказал дроу. – Он уже здесь.

Мы задрали головы. В этот миг дракон показался из-за крепостных башен.

Он выглядел точь-в-точь как Элай на охоте – огромный размах крыльев, блестящая чешуя, мощные лапы и изящный хвост. Медленно, словно лениво, ящер обогнул башню, затем полетел к другой и принялся кружить над холмом, красуясь перед обитателями дворца и сверкая в солнечных лучах.

В следующий миг я поняла: нет, это не так. Он не красуется – он запугивает.

В смирении Элая и его нежелании выпячивать свою вторую сущность было определенное очарование, однако кое-что он все же упустил. Народ провинции уже давно не видел драконов над городом, и зрелище огромного ящера, кружащего над Дворцовым холмом, сердцем Тайеза, в первую очередь, может, и восхищало, а во вторую пугало.

Зверь неспроста огибал башни, давая защитникам дворца внимательно себя рассмотреть. Он мог парой движений мощных лап если не разрушить, то по меньшей мере сильно повредить и крепостные стены, и тем более постройки внутри комплекса, предназначенные для услаждения взора, а не для обороны. Тайез не штурмовали уже двести лет, и никто не думал, что однажды это произойдет вновь. А учитывая драконью неуязвимость, любая мысль о том, чтобы ему противостоять, казалась чистым безумием.

Хашиму стоит всего лишь опуститься над городом и пару раз махнуть хвостом, сровняв самые важные здания Тайеза с землей, – и мы проиграли.

Элай, правда, уверял, что брат этого не сделает – он слишком дорожит поддержкой простого народа, хочет выглядеть в их глазах героем и спасителем, а не разрушителем. Аштар явно согласился с ним, раз мы стояли здесь и ждали Хашима во дворце, а не захватили галеры еще до того, как они приблизились к гавани.

Сейчас, правда, глядя на зловеще кружащего дракона над головой, я засомневалась в словах Элая… и вдруг сообразила, что ящер над нами не черного цвета, а желтого, как пески пустыни.

Это был не Хашим.

Дракон наконец начал снижаться. Пролетев на опасно близком расстоянии от крыши главного здания, он опустился в саду, совсем рядом с тем местом, где мы только что сидели с Хведером. Площадка была предназначена для расслабленных прогулок аристократии, а не для приземления гигантских ящеров, и достаточного места для этого, разумеется не нашлось. Впрочем, и дракон со всей очевидностью не желал церемониться.

Раздались треск, хруст. Миндальное дерево вместе со скамьей, где еще оставался недопитый северянином кофе, перестали существовать. Очаровательный мраморный фонтан, где мой дедушка впервые увидел бабушку и до умопомрачения в нее влюбился, превратился в руины. Вода из чаши полилась по дорожкам, струя некрасиво забила вбок, орошая брызгами испоганенный цветник. Брезгливо отряхнув лапу от капель, ящер напоследок величаво взмахнул крыльями и превратился в человека.

Перед нами появилась обнаженная женщина лет на пять старше Элая, с такими же миндалевидными глазами. Будь она моложе, ее можно было бы счесть красивой, но ощутимая печать порока усугубляла приметы возраста. Слишком тяжелые бедра, уже опустившаяся грудь, некрасивые складки на теле – женщина не отказывала себе в наслаждениях. Яркий, крикливый макияж делал ее похожей на шлюху, а не на аристократку.

Нисколько не смущаясь наготы, даже наоборот, будто гордясь своей внешностью, она плавной походкой направилась к нам.

– Аджана, дорогая сестра! – Элай поднял руки, как будто собирался обнять ее, хотя она все еще находилась слишком далеко. И тут же их опустил, выдав свои истинные чувства. – Ты, как всегда, внезапна и непредсказуема. А еще расточительна. Только что ты легким движением хвоста уничтожила фонтан, построенный по распоряжению нашего славного предка Надима Завоевателя и служивший главным украшением сада.

– Поставишь новый, – легкомысленно ответила она.

– Конечно, ведь это так дешево, совсем не обременительно для казны, а тайезским мастерам и ремесленникам категорически нечем заняться, – пробормотал принц. – За что тебя всегда любил, Аджана, так это за то, что ты живое воплощение всех самых мной обожаемых качеств нашей семьи.

Их родственные качества, похоже, проявлялись не только во внешности – принцесса быстро уловила сарказм брата.

– Это говорит тот, кто сбежал из дворца в Эсаргосе в Тайез только затем, чтобы несколько лет без перерыва пить и совращать танцовщиц вдали от отца, который тебя за это осудит? – парировала она.

– Можно же было просто не ломать фонтан, приземлившись чуть аккуратнее.

– Не сломав, не построишь. Я дала тебе повод украсить сад новым фонтаном, еще лучше и красивее предыдущего. Но ты, как обычно, только ноешь, – она перевела взгляд на Аштара, который стоял возле Элая. – И к тому же тоже явно не прочь разрушений. А я-то гадала, что происходит, почему нам не дают пройти в гавань и не присылают никого для объяснений? Рун еще настаивал на том, что сначала надо отправить посланников, а то негоже мне сразу лететь к тебе, демонстрируя нетерпеливость… Значит, Хашим не лгал, а то грешным делом кое-кто из наших родственников счел его выдумщиком, не веря, что у тебя хватит дурости объединиться с убийцей своей драгоценной невесты. Отец считает, что ты пропил последние мозги и поддался дурному влиянию, а лично я думаю, что ты всегда был тупицей.

– Вот и поговорили, мило и по-семейному, – криво улыбнулся он. – Может, хотя бы накинешь мой кафтан?

– Зачем? – холодно осведомилась Аджана. – Если ты чего-то стыдишься, ты и накидывай.

Она подошла к нам совсем близко, и несовершенства ее фигуры бросались в глаза еще ярче. Я впервые видела кого-то из королевской семьи, кроме Элая, и начинала понимать, почему гибель возлюбленной он предпочитал переживать в одной из самых отдаленных от столицы провинций. Такую семейку хотелось удавить собственными руками. Жаль, это было невозможно.

Принцесса окинула высокомерным взглядом нас с Хведером, но сочла неинтересными и вернулась к Аштару, принявшись его беззастенчиво рассматривать.

– А ведь мы говорили Хашиму, что тебя нужно отравить сразу после того, как сыграешь свою роль, прогулявшись на цепи по главным площадям, – презрительно бросила она. – Что ж, видимо, он хоть и не выдумщик, но тоже идиот.

– Вообще-то это я уговорил Хашима отдать пленника мне, – пробормотал Элай, однако сестра не обратила на него внимания.

Дроу склонил голову набок. Похоже, его только забавляла самоуверенность драконицы.

– А что ты скажешь о себе, стоящей на расстоянии вытянутой руки от того, кто уже убивал подобных тебе? Какая ты – бесстрашная? Смелая? Или все-таки глупее брата, которого обвиняешь в идиотизме, но которому тем не менее хватило ума не являться сюда, а отправить вместо себя кого-то другого, потупее?

Аджана фыркнула.

– Ты забыл, что я присутствовала при том, как твой волшебный меч переплавили в бесполезный кусок металла и бросили в море? Без него ты ничто.

– И тебе не приходит в голову, что секрет мог быть не в мече, а в том, чьи руки его держат? – усмехнулся Аштар.

Я вновь поразилась его самообладанию. При появлении драконицы он напрягся, но это смог бы заметить только тот, кто его очень хорошо знает. Тот, кто умел читать по глазам, а не по языку тела. Внешне дроу оставался расслабленным, как будто встретил старую знакомую, а не врага, который жег его народ и участвовал в пытках над ним самим. Аштар даже ладонь на рукоять меча не положил – жест, свойственным многим мужчинам в подобной ситуации. Только пронзительные глаза выдавали правду – эльф ненавидел стоящую перед ним женщину.

Нет, не ненавидел. Я внимательнее всмотрелась в его взгляд.

Аштар ее презирал.

– Мы же испробовали твой клинок, – Аджана сохраняла такую непробиваемую самоуверенность, что я вполне понимала эльфа. Мне она чем-то напомнила Нису – та тоже считала, что ей все сойдет с рук. – Он ранил драконов, не будучи в твоих руках. Создавший его маг мертв. Твоя попытка настроить моего младшего брата против семьи – жалкие ошметки былого могущества. Может, у тебя и получится нас перессорить, но не надейся, что мы при этом забудем о том, чтобы пускать кровь твоим драгоценным соплеменникам.

– Значит, – спокойно ответил дроу, – нет никакой беды в том, что ты мне скажешь, где Хашим. Я ведь никак не смогу ему навредить.

Принцесса растянула ярко накрашенные губы в надменной улыбке.

– Он решил, что угомонить младшего брата смогу и я. А сам отправил войска к границе с Берзаном – жечь и убивать, пока ты плетешь интриги где-то далеко и не можешь ничем помочь родине. Ну что, радует тебя эта новость, раб?

Аштар равнодушно пожал плечами.

– Определюсь позже, в зависимости от того, как будет развиваться ситуация. Пока что я предсказал его действия правильно.

Не одна я в этот момент не удержалась и бросила на него удивленный взгляд. Что это – блеф, чтобы смутить принцессу и проверить, правду ли она говорит?

Аджана на него не повелась и рассмеялась.

– Пора заканчивать этот фарс, – она оглядела внутренний двор. – Где мои посланники? Отдай мне их целыми и невредимыми, брат, и тогда я не разгромлю больше ничего из твоих нежно любимых игрушек.

Аштар повернулся ко мне.

– Отойди, Мэль. Пожалуйста, найди укрытие.

– Да, правильно, – поддела принцесса. – Бегите, спасайтесь, пока еще можете.

Я нахмурилась и не шевельнулась. Пусть мне сейчас хоть весь холм на голову обрушат – с места не сдвинусь.

К этой развращенной, наглой женщине в сердце стремительно разгоралось отвращение, граничащее с ненавистью. Неужели драконы все такие? Элай отличается, но на него повлияло горе. А Аджана была как раз из тех, кто, подобно Хашиму, легко мог отдать приказ об убийстве незнакомых людей, целой семьи, только чтобы порадовать своего любимчика.

– Спасибо за заботу, но я останусь здесь, – холодно ответила я. – Хочу удостовериться, что эта стерва получит по заслугам.

Принцесса опять рассмеялась.

– Не знаю, кто ты, крошка, но у тебя есть зубки. Когда я здесь закончу, их вырвут медленно, один за другим, и зашьют тебе рот. Твоей красоте это пойдет только на пользу.

Вот теперь Аштар не выдержал, дернулся с явным желанием разрубить ее надвое. Меч уже начал покидать ножны, когда Элай схватил дроу за руку, останавливая.

– Хватит провоцировать, Аджана! – рявкнул он. – Можешь дурить других, а я прекрасно знаю, что ты без указки Хашима шагу не сделаешь и слова не скажешь. Ты привыкла, что он всегда побеждает. В этот раз все будет по-другому. Даю тебе последний шанс уйти отсюда живой – в том случае, если перестанешь сыпать угрозами, уберешься отсюда в свой личный дворец и не станешь мне мешать, но сначала подпишешь бумагу, что не имеешь никаких претензий на трон.

– Великая мать Химат! Ты всерьез веришь, что твой маленький мятеж может завершиться чем-то еще, кроме как тем, что тебя скуют зачарованными цепями и швырнут на дно глубочайшего из заброшенных рудников на окраине Сенавии, – поразилась принцесса. – Ты всегда был самым глупым из братьев. Самым младшим, самым жалким. И получил ты самую никчемную невесту, недодраконицу, которая позволила себя убить…

Этого уже не смог стерпеть сам принц. Меча при нем не было, да клинок и не смог бы навредить драконьей принцессе, поэтому Элай отвесил ей пощечину.

Вернее, попытался отвесить. Стоило ему дотронуться до уже начинавшей дрябнуть кожи сестры, как перед глазами сверкнула вспышка и раздался характерный электрический треск. Охнув скорее от неожиданности, принц отдернул ладонь и удивленно на нее посмотрел. Ни ожога, ни каких-то других следов не осталось, однако удар разрядом молнии наверняка был ощутимым.

Аджана уперла руки в бока и сокрушенно вздохнула.

– О боги… Ты еще и решил, что я приду без защиты, зная о том, что Хашим подозревает тебя в заговоре против него. Нет, дорогой братец, я не дам себя схватить и заточить в башне под магическими щитами без еды и воды.

– А тебе бы не помешало, – язвительно отозвался он. – Может, муж наконец хоть раз бы на тебя взглянул.

Ее пухлые губы дернулись в гримасе. Я не знала, о чем речь, но ходили сплетни, что Аджана, вышедшая замуж еще в ранней юности, никогда с мужем не жила. Обычное дело – два влиятельных рода заключили династический брак между детьми, не интересуясь их мнением, и те даже не пытались притворяться перед обществом. То, что Аджана так и не обзавелась ребенком, подтверждало эту версию. Большинство женщин, даже дракониц, погибало при рождении ребенка-дракона, так зачем рисковать ради нелюбимого супруга? Вдобавок принцесса относилась к тем людям, для которых собственные удовольствия превыше всего.

Однако, судя по едкому замечанию Элая, в этой истории было что-то еще. И это задело Аджану.

– Решено, – раздраженно бросила она. – Я разнесу по камешку весь твой дворец прямо у тебя на глазах. Посмотрим, как много ты навоюешь без своего уютного гнезда разврата.

В тот же миг Аштар стремительно выхватил черный меч и наискось рубанул по ней. Принцесса отпрыгнула с резвостью, которую никак не ожидаешь от женщины, проводящей жизнь на мягких подушках, в окружении блюд со сладостями, однако клинок ее все же задел.

И со знакомым электрическим треском отскочил, как каучуковый мячик от стены.

Первая, паническая мысль – что Аштар больше не способен убивать драконов и его меч принесет столько же вреда, сколько и любое другое оружие, то есть нисколько, – мелькнула в голове и сразу же отпала. Я стояла так, что прекрасно видела – лезвие даже не коснулось Аджаны. А дотронулся ли Элай, когда отвесил оплеуху? Кажется, тоже нет, только поднес ладонь. Похоже, тело принцессы окутывал некий колдовской «плащ», защищавший от любого воздействия.

Рун. Его работа. Королевский маг, конечно же, обязан был что-то предусмотреть на тот случай, если генерал дроу попытается убить члена королевской семьи. Возможно, потому Хашим и не явился сам, послав кого-то менее ценного – Аджана была третьей в очереди на престол. Четвертая наследница, принцесса Зийда, ждала ребенка и находилась уже на сносях. Пожертвовать Аджаной было удобнее всего. Если «плащ» подействует и защитит от клинка Погибели Драконов – хорошо. Если нет – ну и не жалко, принцы и принцессы в запасе еще есть.

Аджана, едва отпрыгнув, стремительно начала превращение в дракона. Я скорее инстинктивно, чем осмысленно, вытащила из поясного кошелька серьгу и швырнула в нее. Второй такой же артефакт сгинул в поместье во время нападения Альго. Хоть сережка и перестала быть парной – в ухе больше не поносишь, просто выбрасывать зачарованную вещь было бы слишком расточительно, так что я взяла ее с собой.

И не прогадала. Во все стороны брызнула паутина толщиной с крепкую веревку. Аджана взвизгнула, когда в электрический «плащ» ударило с десяток липких нитей, и пошатнулась. Вспышки и треск на миг оглушили ее саму.

Увы, так, как я рассчитывала, артефакт не сработал. Обуглившись и потеряв способность закрепиться, нити попадали на землю и стали бесполезными.

– Хведер, чары! Как договаривались! – приказал Аштар.

Северянин уже шептал заклинание и задирал рукав рубашки, обнажая предплечье. Он сорвал с запястья простой кожаный шнурок с завязанными на нем узелками и метнул в Аджану. Я уже хотела разочарованно крикнуть, что это не поможет, ведь я же использовала только что похожий артефакт, но в последний миг поняла, что заклинание Хведера совсем другое.

Узелки распускались прямо на лету, разворачиваясь, как лепестки смертельного бутона. Я даже не представляла, что северянин такое умеет. Сложное переплетение воздушных потоков должно было спутать принцессу крепче тугих канатов и не дать ей даже шевельнуться. И невидимый глазу электрический щит никак не мог бы этому помешать.

Только Хведер опоздал всего на миг – Аджана уже сменила форму. Перед нами предстал огромный яростно ревущий дракон, отчаянно желающий стереть все вокруг в пыль.

Бледно-голубой, почти прозрачный «бутон», или скорее «кокон», из воздушных пут выдержал первый рывок ящера, не дав ему подняться в воздух. По желтой чешуе побежали целые вереницы искр, когда защитное и атакующее заклинания вступили в противоборство.

Работа Руна оказалась качественнее работы Хведера. Второй рывок – и потоки истончились, растянувшись в длину, подобно струе из медовой патоки. Третий рывок – и половина из них развеялась морским бризом, а другая половина такое крупное существо удержать была не в состоянии.

– Вот тварь, – сдавленно ругнулся северянин. – Мои лучшие чары!..

– Дубль есть? – рявкнул Аштар.

Хведер побледнел и отступил на шаг назад.

– Нет. У меня не хватило на него сил.

Дроу лишь на миг задержал на нем взгляд и отвернулся. Но и этого мига хватило, чтобы даже мне, случайно посмотревшей на него в тот момент, стало по-настоящему страшно.

Северянин провалил наш единственный шанс сковать дракона – пока тот летает, его невозможно смертельно ранить клинком. Аштар лучше всех нас понимал, что если мы ничего не сделаем прямо сейчас, то все будет потеряно. Принцесса дошла до той стадии бешенства, на которой вполне могла разрушить до основания не только дворец, но и весь Тайез, плюнув на последствия. Заметавшись по двору, она избавилась от последних ошметков «кокона», наконец высвободила крылья и взмахнула хвостом. Тот задел галерею, окаймляющую сад недалеко от нас. Изящные мраморные колонны, поддерживающие ажурные арки, сломались, как сухие прутики.

Дворцовая стража кинулась врассыпную. Воины, которые находились с другой стороны сада, замерли в растерянности, не спеша товарищам на помощь. Дракона ты все равно не убьешь, а сам бессмысленно погибнешь. Зачем торопиться на встречу с бессмертными привратниками, сторожащими вход в загробный мир?

Следующей жертвой драконьей ярости стала увитая розами беседка. Нас обдало пылью от разбитого камня. В легких сразу засаднило от кашля.

Все это произошло за считаные мгновения. Аджана в облике ящера хаотично носилась по саду и в истерике громила все подряд, но было очевидно, что долго мы в тени главного здания не простоим. Как и обещала, она сначала разнесет все вокруг, а потом примется и за нас. Эльф, судя по поднятому мечу и напряженному лицу, соображал, что делать. Элай, сложив руки на груди, просто стоял рядом и качал головой. Похоже, он ничего предпринимать не собирался. Эх, принц-принц…

– Хвед, на двоих у нас хватит сил, – я подскочила к северянину, отмахиваясь от летящей в глаза пыли. – Если мы объединимся и вместе прочтем заклинание…

– Нет! – отрезал Аштар. – Я не позволю тебе опять расплачиваться за то, что следовало сделать мне.

Его до сих пор мучила вина из-за того, что он оставил меня одну в доме, когда Ниса пригласила Альго? Проклятье, сейчас не время делать глупости из-за этого!

Но было уже поздно. Он вскинул свободную руку, а с его языка полилось странное, незнакомое мне заклинание на берзанском языке.

Дроу вызывал тьму.

Краски на площадке резко сгустились. На нас падала тень от главного здания дворца, и она буквально за миг превратилась в обнявший нас за плечи вечерний сумрак, хотя солнце, пусть и клонившееся к закату, светило по-прежнему ярко. В следующее мгновение из каждого темного уголка двора потянулись огромные щупальца из мрака.

Попадая на свет, они как будто уменьшались в размерах и пытались отступить, однако Аштар не сдавался. Резко звучащие слова на берзанском, который и сам по себе не был певучим, стали громче. На шее дроу выступили жилы, на лбу проступил пот.

Свет. Я мгновенно поняла, что проблема именно в нем. Днем силы темных эльфов слабели, а солнечные лучи не только причиняли физическую боль, но и блокировали магию. Аштар сейчас колдовал на пределе своих сил – возможно, не только эльфийских, но и божественных, потому что у богов тоже есть свои ограничения.

Однако его магия работала. Клубящиеся щупальца устремлялись к желтой драконице и обхватывали ее за лапы, крылья, шею и хвост, не давая двигаться. Первые сгустки тьмы лишь замедлили ее, но чем больше их становилось, тем труднее Аджане становилось от них отбиваться. Она поднялась в воздух, тяжело взмахивая крыльями, – и черные щупальца устремились за ней. Когда около десяти из них вцепились в драконьи лапы, возвращая ее на землю и пригвождая ее к месту, холм огласил чудовищный звериный рев.

Словно почувствовав, что враг слабеет, к нему метнулась целая туча щупалец – меньше, тоньше. Они опутывали драконицу, словно рыбацкая сеть из мелких ячеек. Если разорвать одно толстое щупальце Аджана еще могла, то справиться с десятком тонких – уже нет.

 Но я вместо того, чтобы обрадоваться, испугалась. Не значило ли это и то, что Аштар тоже слабеет?

– Помоги ему! – я толкнула стоявшего столбом Хведера. – Раздели с ним силы.

– Не могу – мне незнакомо это заклинание! – огрызнулся он.

– Ну так хоть сделай над ним заслон! Разве не видишь, что солнечный свет иссушает его?

Прикусив язык, северянин окинул взглядом дроу, оценил густоту тени, в которой мы стояли, и кивнул. Полилась тихая речь, руки мага задвигались. Он создавал укрытие от солнца – чары, которые стремились в первые же месяцы выучить все, кто попал в Хелсаррет. Пустыня безжалостна, и если ты не умеешь в ней искать тень, то даже полный воды колодец тебе ничем не поможет.

Я уже порывисто подняла ладони, чтобы присоединиться к Хведеру, однако одернула себя. Аштар не хотел, чтобы я колдовала. Мне не нравилось, когда мной командуют, но это был тот случай, когда стоило подчиниться. Ведь я не продумывала цену заранее. Два раза меня это уже фатально подвело – в Касалесе, когда едва не умер гашишшин, и в родном поместье, при нападении Альго. Аштар почти справился с Аджаной и в одиночку, а на пару с северянином они точно ее победят. Незачем еще и мне искушать судьбу.

С Хведером действительно дело пошло быстрее. Дроу взмахнул рукой, и путы из мглы растянули драконицу на земле. Аджана продолжала сопротивляться, но сейчас это уже больше походило на слабые трепыхания. Одно из кожистых крыльев и вовсе замерло под странным, неправильным углом, не в силах оторваться от земли, и только подергивалось, словно в конвульсиях.

Мне она вдруг напомнила неприятный с человеческой точки зрения деликатес, который обожали наги из деревни возле Хелсаррета. Не все скорпионы в пустыне ядовиты – существует и съедобный вид, который, правда, могут отличить от остальных лишь сами змеелюди. Они насаживали этих мелких членистоногих на тонкую палочку в ряд, еще живых, и с удовольствием съедали по очереди, как лакомство. Я ни разу так и не отважилась его попробовать – отвращение внушали и сами скорпионы, и то, как они слабо дергали лапками, будучи уже проткнутыми «шпажкой».

От этого воспоминания и от взгляда на беспомощную драконицу по коже прошли мурашки.

Аштар, окутанный тьмой, медленно подошел к Аджане. Он еще раз шевельнул рукой, и щупальца, повинуясь его жесту, прижали огромную чешуйчатую голову к земле рядом с эльфом.

Из сжатой пасти доносилось глухое рычание. В золотых глазах драконицы ярость боролась с ужасом. Она наконец осознала, что «плащ» Руна ее уже не защитит – не сейчас, когда она обездвижена, а против нее три мага. Кто-то из нас да найдет способ уничтожить чары.

Почему Аджана не превращалась обратно в человека? Я не понимала. Наверное, любой на ее месте попытался бы вымолить пощаду, а это невозможно, пока ты в звериной форме. Может быть, принцесса была для этого слишком горда? Или же чувствовала, что никакие извинения и заверения ее не спасут. Даже родной брат остался в стороне и не сделал к ней ни шагу, только холодно наблюдал за тем, что делает Аштар.

– Мы предложили тебе мир, но ты выбрала смерть, – тихо произнес он, глядя в ее глаза с вертикальными зрачками. – Не волнуйся, в загробном мире ты недолго будешь одна. Скоро Хашим присоединится к тебе.

Взмах черненого лезвия будто рассек день пополам. «Плащ» сопротивлялся меньше доли мгновения, затем, брызнув парой тусклых искр напоследок, развеялся. Воткнувшись в глазницу, меч вошел глубоко в череп и пронзил драконице мозг. По ее телу в последний раз прошла крупная дрожь, и она затихла.

Клубящиеся щупальца начали истаивать, как дым, и втягиваться обратно в темные углы двора. На площадке стало светлее – будто в ненастный день наконец развеялись грозовые тучи, и из-за них выглянуло солнце. А на изрытой, изуродованной клумбе осталось лежать обнаженная женщина с окровавленным лицом.

Я не выдержала и отвернулась. А ведь, казалось бы, столько мертвецов уже видела… Хоронила и семью, и слуг, присутствовала при убийстве врагов, причем последнее – буквально несколько часов назад. Похоже, к такому невозможно привыкнуть.

«Заслон» из мрака над Аштаром тоже развеялся. Дроу медленно, едва слышно выдохнул, оглянулся и опустился на чудом уцелевшую каменную скамью поблизости. С его лица будто сняли пару тонов краски. Были бы на темной коже видны синяки под глазами, наверняка проявились бы и они.

Я подбежала к эльфу и с тревогой в него всмотрелась. В глазах не горел огонь и не падал пепел – вместо них плескалось море усталости.

– Как ты? – встревоженно спросила я. – Позвать лекаря?

– Не надо. Я просто утомился. Давно уже не выпускал такой объем силы и отвык от этого. К тому же солнце… – Аштар болезненно глянул на запад, хотя мы по-прежнему находились в тени дворца. – Если я в следующий раз решу днем наколдовать какое-нибудь мощное заклинание, напомни мне, пожалуйста, что я идиот.

– Ты не идиот, – я сжала его неестественно ледяную ладонь. – Ты спас от бешеной драконицы дворец, город и огромное количество людей.

Он криво усмехнулся.

– Если не думать, что Аджана прилетела сюда из-за меня, то да.

Мне на это возразить было нечего. Чтобы не затягивать неловкую паузу, я выпрямилась и огляделась.

Пыль понемногу улегалась, становился заметен масштаб повреждений. Вроде бы из стражников и слуг никто не погиб, хотя там, где принцесса мимоходом снесла хвостом несколько колонн, обрушилась арка, и возле нее суетилось несколько человек. Кажется, обвал кого-то заблокировал в помещении. Не убил – и то хорошо.

Сад был уничтожен. Не осталось ни единой целой клумбы и дорожки, почти все скамьи и прекрасные скульптуры превратились в осколки. О фонтане с беседкой и говорить не стоило – даже я видела, что их невозможно восстановить.

Наверное, это можно было считать малой ценой за победу. Только и назвать победой то, что сейчас случилось, у меня с трудом поворачивался язык.

Где на самом деле Хашим и что он знает о наших планах? Какие еще секретные чары припас для нас королевский маг?

Хведер, тоже изрядно побледневший после битвы, сделал шаг к нам с Аштаром. Правда, я подозревала, что у него с лица краска схлынула совсем не по той причине, что у дроу.

– Я должен принести извине…

– В следующий раз твоя ошибка нас убьет, – резким тоном перебил эльф. – А если ты каким-то чудом после этого выживешь, клянусь: ты все равно в скором времени отправишься в загробный мир следом за нами. Если вся битва зависит от одного-единственного заклинания, а маг знает об этом и готовится к нему заранее, то он всегда делает дубль. Всегда. Это азы боевого колдовства. И ты их знаешь, в этом я уверен, потому что сам получил их в Хелсаррете. Тогда какого демона только что произошло?

Северянин побледнел еще сильнее, но, к его чести, глаз не отвел и ответил твердо:

– Ты знал, что просишь в помощники неопытного мага, генерал. У меня не хватило сил на вторые чары, и я постеснялся тебе сказать об этом, решив, что ты тогда вообще перестанешь доверять мне хоть что-то стоящее.

– Доверять я тебе перестану после вот таких ошибок, когда ты ставишь под удар всю войну, – оборвал Аштар. – Я не перепроверил, есть ли у тебя запасные чары, потому что счел тебя надежным и не думал, что с тобой нужно возиться, как с ребенком. Не жди катастрофы, всегда предупреждай меня о том, как обстоят дела. Даже если тебя пробрал понос. Как бы позорно ни было – докладывай. Лучше я разработаю запасной план, чем мы все отдадим на волю случая.

 – Понял, – едва слышно ответил Хведер.

Дроу перевел мрачный взгляд на принца.

– Тебе тоже спасибо, что помог сражаться со своей неубиваемой сестрой.

– А чего ты от меня ждал? – Элай невинно развел руками. – Я поэт, а не воин. Я сделал самое мудрое в данной ситуации: ничего. Два дерущихся дракона разнесут дворец быстрее, чем дракон и три сражающихся против него мага. Мне, между прочим, еще нужно будет где-то брать деньги на ремонт всего этого, – он обвел рукой разрушения, стараясь не смотреть на мертвую Аджану. – Казна не бесконечная, если ты вдруг не знаешь.

Аштар тяжело вздохнул, упер локти в колени, на несколько мгновений спрятал лицо в ладонях, затем утомленно потер его и откинул со лба взмокшие волосы.

– Ладно. То, что сегодня произошло, на самом деле к лучшему. «Танец» дракона с тьмой должен был видеть весь город, включая резиденцию магов на Храмовом холме. Я собирался опять прикрыться магом-помощником, но половина дворца видела правду, – он махнул рукой на стражников и слуг, быстро наполняющих двор. – Скрыть ее уже не удастся. Мирале хотел подтверждения божественности, он его получил.

– Значит, мы все же победили сегодня, – подвела я черту. – Только вопросов стало еще больше. Что ты имел в виду, когда сказал, что правильно предсказал действия Хашима? Мы ждали его здесь, а не на дороге к Берзану.

Дроу пожал плечами.

– Хашим наверняка рассчитывал, что я погибну в Тайезе: либо меня убьет Альго, либо, если он не справится, прикончит Аджана. Для человека вроде первого принца логично сразу пойти войной на непокорный народ, который только что лишился прославленного полководца. К тому же я же сам сдал ему часть предводителей берзанской армии. Темные эльфы должны быть дезориентированы, плохо организованы, и их владения легко будет покорить и разграбить. Тем более если предположить, что я для мятежа оттянул часть сил из Берзана сюда.

– Весь план состоял в том, что мы сможем убить Хашима здесь, – тихо сказал Элай, сбросив шутовской настрой. – У меня нет армии, чтобы гнаться за ним до Берзана, а с твоей мы не сможем пройти через всю Сенавию, чтобы нагнать моего брата.

– И не придется, – спокойно ответил Аштар. – Я же сказал, что предусмотрел это. На пути Хашима ждут большие сюрпризы. Те, чьи головы он швырял мне под ноги, когда я находился в цепях, пожертвовали собой не просто так, а чтобы Хашим охотнее шагнул прямиком в ловушку.

– Делать-то что будем? – Хведер перемялся с ноги на ногу. – Надо мне опять какие-то безумные заклинания готовить на завтра или нет?

– Выспись – вот твое главное задание. И мое тоже, – поморщившись, признал дроу. – Призыв тьмы меня осушил, а навалять ошибок от усталости не хочется. Сначала я отдохну, потом выслушаю своих эльфов и узнаю новости, а потом буду что-то решать. Мне не нравится, что Аджана сказала «отправил войска», а не «отправился с войсками».

– Думаешь, он может быть где-то еще?

– Да. Надо только обдумать, где, а я пока на это не способен. Голова звенит хуже колокола. Честно говоря, я бы с удовольствием лег спать прямо сейчас.

– Любые свободные дворцовые покои к твоим услугам, – ответил Элай и скосил глаза на обвалившуюся арку. – Те, что не разрушены.

Однако Аштар устремил взгляд на меня.

– Хочется надеяться, что у меня в городе есть свой дом.

– Да, – твердо ответила я. – Есть.