Лето пришло! Какое же оно долгожданное в этих местах! Впрочем, июнь в Сибири за лето не считается, скорее – ещё один месяц поздней весны.

Городок утопает в зелени, на кольце гор среди малахитовых пятен елей, сосен и пихт можно разглядеть яркие всполохи листьев берёзы, ковры из травы и таёжных цветов. Солнечные зайчики плещутся в реках, отражаясь в серебристых боках рыбёшек, выпрыгивающих на перекатах из воды, чтобы схватить зазевавшуюся муху. Красота! И наконец-то можно хоть ненадолго забыть о надоевших шапках, шубах и шерстяных носках. Впрочем, для купальников время ещё не наступило – зябко по утрам, без вязаной кофты или плотного пиджачка пока не обойтись. Но самое главное, что лето – вот оно, вокруг! И дождей, привычных этим местам, было пока совсем немного. А если в июле природа сжалится над сибиряками и подарит им пару-тройку недель жары и возможность поваляться на бережку, значит – лето удалось! И вспоминать об этом местные жители будут ещё года три.

Территория больничного городка спроектирована и застроена довольно компактно, здесь всё под рукой: здание поликлиники, роддом, стационары кардиологии и терапии, лор-отделение, травмпункт, офтальмология. И место выбрано очень хорошее – рядом дамба, пациентам можно прогуляться на свежем воздухе, полюбоваться окрестностями, посидеть на скамеечках, насладиться тишиной, нарушают которую только журчание реки да писк вездесущих комаров.

Подруги расположились на скамейке под клёнами. Отсюда вид на реку, го́ры за ней и островки среди воды были особенно хороши.

– Вот такая история получается, – подвела итог своего небольшого рассказа Борисова.

– И чего ты всполошилась? – Галина была совершенно спокойна и, как всегда, рассудительна. – К нам это никаким боком. Следствие ведётся, люди работают. Или ты снова решила поиграть в сыщиков? Мне прошлого раза хватило, если честно. До сих пор от этой авантюры в себя прихожу.

Лена пожала плечами.

– Нет, не в этом дело. Просто стало интересно, почему никто и нигде не заикнулся о происходящем? Конечно, паника нам в городе нужна в последнюю очередь, но предупредить людей, я считаю, стоило бы. А ещё мне сама потерпевшая интересна. Как человеку живётся, когда он такой необычный… внутри?

Ксюша встала со скамейки:

– Девчули, извините, но мне пора бежать. У меня сегодня просто какой-то больничный день! Бабулечка моя Стеша тоже угодила в стационар, надо обязательно навестить. Мама собрала целый мешок всякой всячины, велено доставить.

С бабушкой Ксении со стороны мамы подругам удалось встретиться пару раз, и это были незабываемые моменты. Степанида Егоровна Домацкая даже в свои за восемьдесят с длиннющим хвостом выглядела настоящей дамой. Впрочем, ею она и была. Прямая спина, уложенные в безукоризненную причёску седые волосы, маникюр и вязанная крючком безразмерная шаль – такой образ не забудется. И при этом ни капли высокомерия. А какой она накрывала чайный стол! С настоящим фарфором, домашним вареньем и вкуснейшими эклерами собственного производства!

– И где же твоя посылка для любимой родственницы? – В руках Ксении, кроме полиэтиленового пакета, в котором она принесла энциклопедию, и маленькой сумки на длинном ремешке, ничего не было.

– Я же на машине! – рассмеялась девушка. – Если бы Галя так не спешила к тебе после моего звонка, я бы и её захватила из дома, но пока в два захода загрузила передачку для бабули, прогрела двигатель и выдвинулась в путь, Галя уже успела запрыгнуть в автобус. Мы у ворот больничного городка встретились. Я поеду. Галя, за тобой на обратном пути заскочить или ты со мной прокатишься?

– Спасибо, но я на общественном транспорте прекрасно доберусь. – Щербинина побаивалась лихого стиля вождения своей молодой подруги. – Бабушке от нас горячий привет и пожелания здоровья. А мы тут с Еленой Валерьевной ещё немного посидим, покормим своей горячей кровушкой местных вампиров да посплетничаем за жизнь.

Ксения, ловко перебирая стройными ногами, начала спускаться с дамбы по широкой асфальтированной дорожке. Золотистые локоны подпрыгивали на спине в такт походке.

Откинувшись на спинку деревянной парковой скамьи, Галина подставила лицо солнцу.

– Ты так и не сказала, будем ли мы обмывать твой новый телевизор?

Больничные коридоры всегда навевали на Ксюшу тоску. И пусть здесь чистотой сверкали полы и панели, потолки и стены регулярно освежались побелкой, запахи лекарств и хлорки делали своё дело: стоило девушке только переступить порог санпропускника, как у неё катастрофически начинал чесаться нос, а глаза наполнялись слезами. Вот и сейчас, ещё на крыльце, Ксюша заглянула в сумочку. Да, носовые платки в количестве пяти штук на месте, лежат, плотно уложенные стопочкой. Хорошо, что не забыла взять, а то получилось бы как в прошлый визит, когда пришлось выпрашивать у постовой медсестры бинт, чтобы устранить непроизвольную течь.

Руки оттягивались едва ли не до самого пола под тяжестью двух вместительных сумок, собственноручно сшитых Степанидой Егоровной из мешковины и украшенных вышитыми полевыми цветами. Бабушка Ксении знала толк в рукоделии!

Наконец-то показалась дверь палаты. Ксюша поставила свою поклажу на стоявшую у стены кушетку, поправила накинутый на плечи белый халат и постучала.

– Входите! – на разные голоса заговорили обитатели больничного помещения. Девушка решительно подхватила сумки и шагнула за порог.

В палате обитали четыре женщины, все пенсионного возраста. Степанида Егоровна лежала на кровати, находившейся практически у самой двери. Её белоснежные волосы привычно уложены в гладкий пучок, ночная сорочка, отделанная розовым кружевом, оттеняла бледное лицо, очки на кончике носа и книжка в правой руке дополняли портрет. Лодыжка левой ноги упакована в гипсовую повязку и надёжно закреплена фиксатором. Однако полученная травма явно не смогла победить бабушкин энтузиазм и положительный взгляд на жизнь.

– Вот и внученька моя прекрасная пожаловала! – торжественно произнесла пожилая женщина, поднимая очки на лоб и откладывая книжку на прикроватную тумбочку.

Светлые до прозрачности, когда-то васильковые глаза с любопытством уставились на Ксюшу.

– Господи, да ты похожа на гружёного мула, девочка! Чем это Валентина, мать твоя, так набила сумки? Они же просто неподъёмные!

– Всё точно по твоему заказу, бабуля. – Ксюша наклонилась к пожилой женщине и поцеловала её в щёку.

– Но я же не просила тащить ко мне всё и сразу! – возразила та. – Валентина получила от меня список того, что нужно будет принести: книги, бутылочку лосьона, зеркало, щётку для волос, фотографию Матильды, смену белья и кое-какие необходимые мелочи.

– Вот эти необходимые мелочи и составили основную массу груза, – рассмеялась девушка. – По-твоему, две двухлитровые банки вишнёвого компота весят как упаковка бумажных салфеток?

– Допустим, ты права, но, повторюсь, можно же было принести всё не одномоментно – сегодня что-то одно, завтра другое. Ты ведь будешь меня навещать?

– Что за вопросы, бабуля? Конечно же, буду. Просто сегодня я взяла машину и решила управиться разом.

– Ты снова гоняешь на этом бешеном тазу? – губы Степаниды сжались в ниточку. – Не понимаю я тяги современных девушек к управлению техникой!

– Кто бы говорил, – улыбнулась Ксюша, выгружая из сумок посылку для больной. – Со мной, как видишь, всё в порядке, и с машиной, которую ты бешеным тазиком называешь, тоже. А вот кто, пребывая на даче, нёсся в поселковый магазин на мотоцикле с коляской, свалился в ливнёвку и сломал лодыжку – вопрос. Как отвечать будем?

Степанида Егоровна нетерпеливо отмахнулась от внучки.

– У меня опыт и стаж, а это всё – недоразумение, – безапелляционно произнесла она. – Лодыжка заживёт, а вот собака, выскочившая прямо мне под колёса, могла серьёзно пострадать. Я приняла единственно правильное решение. Одна из важнейших заповедей гласит: «Не убий!» Думаю, это относится к любому живому существу.

Соседки по палате начали многозначительно переглядываться, кое-кто даже позволил себе усмехнуться, узнав подробности из жизни экстравагантной пожилой дамы.

– Кстати, – Степанида взяла в руки фотографию, на которой красовалась шикарная дымчатая кошка с раскосыми зелёными глазами, – как там моя Матильда? Ты не забываешь проведывать её? Она не терпит одиночества.

– Всё в порядке с твоей Мотькой, жива-здорова, утром забегала покормить и сменить песок в горшке. Она по-прежнему меня терпеть не может. – Ксения наконец-то разложила бабушкин заказ по местам и теперь тщательно складывала хозяйственные сумки из мешковины, пытаясь впихнуть их в свою сумочку. В носу защекотало. Начинается!

– Это всё потому, что ты её дразнишь и называешь Мотькой, – упрекнула Степанида. – Ей нравится имя Матильда и уважительное отношение.

– Когда ты подобрала её всю блохастую на помойке, жалоб не возникало, а теперь мы возомнили себя императрицей. Мотька нам не по статусу, – расхохоталась Ксюша. – Бабуль, ты лучше расскажи, как чувствуешь себя? Что тут у вас интересненького происходит?

– Что может происходить интересного у нас, старух безногих? – пожала плечами Степанида Егоровна. – От обхода до обхода режемся в дурака или угощаем друг друга домашними заготовками. Вот сегодня у нас в меню вишнёвый компот.

Одна из соседок нерешительно подошла к беседующим родственницам.

– На интенсивный пост, говорят, ночью девушку привезли, перевели из реанимации. Ту, на которую в парке бандит напал. Говорят, она после потрясения не помнит ничего. Вот ведь беда какая! Родственники, поди, с ног сбились в поисках, а она в больнице. Что ж с ней, бедной, будет-то теперь?

– Всё будет хорошо, – решительно заявила Степанида. – Если уж она смогла выжить, то и с этой проблемой справится. Просто нужно время. И в отличие от нас с вами, дорогие мои соседушки, у неё оно точно есть.

Примерно через пятнадцать минут Ксюша попрощалась с бабушкой и вышла в длинный больничный коридор. Здесь можно было без лишних свидетелей привести в порядок нос и глаза.

Палата интенсивной терапии располагалась практически посередине, только в ней были установлены двустворчатые распашные двери, чтобы в случае необходимости в помещение можно было быстро и беспрепятственно доставить каталку или переносные медицинские аппараты.

Постовой медсестры на месте не было. Девушка осторожно приоткрыла одну из дверей и заглянула в палату. Здесь всё было белым – стены, мебель, оконные рамы, постельное бельё на четырёх железных кроватях, расставленных по периметру. Даже полы, выстеленные мраморной плиткой, имели светло-серый цвет и казались подёрнутыми инеем. Три кровати были аккуратно застелены: на них словно по линеечке подвёрнуты простыни, уголки подушек тянутся к потолку и лишь небольшие цветные пятна в прорезях пододеяльников – шерстяные больничные одеяла – контрастируют с общим убранством помещения.

Она лежала на кровати у самого окна. Бледное лицо практически сливалось с наволочкой, немного оттеняли его приглаженные и заплетённые в подобие косичек светло-русые волосы. Глаза пациентки «интенсивной» палаты были закрыты. Из-под пододеяльника виднелась обнажённая по самое плечо правая рука с прикреплённой к ней системой для капельницы. Лекарство из большой стеклянной бутылки, закреплённой в системе, медленно превращалось в прозрачную каплю в специальной камере и спускалось в инфузионную трубку, чтобы через иглу оказаться в организме женщины. Левая сторона тела была заботливо прикрыта практически до самой шеи.

На прикроватной тумбочке примостились графин с водой, гранёный стакан и больше ничего.

Ксюша ещё раз поправила белый накрахмаленный халат на своих плечах и вошла в палату. Она приблизилась к кровати и вгляделась в лицо той, что лежала на ней. «Лет тридцать на вид, – отметила девушка, – может, и моложе, но не угадаешь, болезнь-то не красит… Рука красивая, пальцы тонкие и длинные. Маникюр. Интересно, кто же она такая?»

Больная резко открыла глаза и уставилась прямо на Ксению. От неожиданности та вздрогнула.

– Привет, – только и смогла сказать она.

Голубые, практически незабудковые глаза женщины пытались сфокусироваться на лице незваной гостьи, пересохшие бледные губы изобразили подобие ответной улыбки.

– Привет, – еле слышный шёпот сорвался с губ.

– Меня Ксения зовут, – заторопилась девушка, – в этом отделении лежит моя бабушка, она лодыжку сломала. Представляете, на мотоцикле ехала в магазин в дачном посёлке и слетела с дороги! А ей ведь в следующем году исполнится девяносто!

Слова вырывались у Ксюши со скоростью пулемёта. Она рассказала, как пришла навестить бабушку, узнала о случившемся с одной из пациенток и решила навестить её, чтобы познакомиться и узнать, нужно ли той что-нибудь принести.

– Слышала, что вас пока никто не навещает, родственники ещё, наверное, не в курсе, что вы в больнице. В общем, не стесняйтесь, говорите, что вам нужно, я обязательно принесу. Мне не трудно совершенно. А вас как зовут?

Красиво очерченные тёмные брови сложились на переносице в хмурую складку.

– Я… я помню, но как-то не очень уверена… В голове всё перемешалось и ничего конкретного… Слышу, будто зовут кого-то, может быть, даже меня… Кира… Кира? Да, наверное, это моё имя…

Бледные губы перестали шевелиться, глаза закрылись.

– Вы устали, Кира? Я буду вас так называть, хорошо? Можно я приду завтра? Принесу вам сок или куриный бульон и что-нибудь из женских мелочей – расчёску, зеркальце, зубную щётку. А хотите букет цветов?

Больная слабо улыбнулась и прошептала одними губами:

– Спасибо…

В этот момент одна створка двери распахнулась и в палату решительно вошла невысокая полногрудая женщина. Пуговицы на её медицинском халате еле удерживали царственный бюст, а на коротко стриженной темноволосой голове, словно корона, восседал чепчик.

– Что вы здесь делаете? – грозно провозгласила брюнетка, метнув в Ксению молнию из своих карих глаз. – Сюда нельзя входить посторонним! Немедленно покиньте палату!

– Уже ухожу, – девушка в примирительном жесте подняла руки. – Я просто хотела спросить, не нужно ли чего вашей пациентке.

– На данном этапе у неё есть всё необходимое, – так же резко ответила медсестра и прошествовала мимо Ксюши. Она проверила капельницу, поставила больной градусник и поправила пододеяльник на кровати.

Ксюша осторожно вышла из палаты и отправилась домой. «Бедняжка, она даже имя своё толком не помнит. Наверное, потрясение было очень сильным. Кира… Если это действительно её имя, то оно довольно редкое. Милиции не составит труда сделать запрос в паспортном столе и найти нужную Киру. А может, заодно и того, кто попытался лишить её жизни». Девушка хорошо запомнила одну истину, когда год назад вместе с подругами путалась под ногами сыщиков в деле «Королевы Марго»: чаще всего преступления совершаются близкими людьми в отношении своих родных. Ревность, деньги, наследство, личная неприязнь – причин может быть тысяча. Надо будет рассказать об этом открытии Алексею. Ох и влетит же ей!