В здании городского отдела внутренних дел всегда стоял какой-то странный дух, в котором смешались запахи пыли, бумаги, чернил и крема для обуви. Сейчас, в жару, к обычному букету добавились ещё мокрые бетонные полы (техничка старательно намывала их несколько раз в день в надежде хоть немного понизить градус в помещении дежурной части) и ядрёный мужской пот. Смеси ароматов из одеколонов разных марок были совершенно бессильны.

Коридоры и лестничные пролёты были хорошо знакомы, да что уж тут скрывать – даже местный «обезьянник», в котором ей довелось коротать ночь. Положа руку на сердце, стоит признать, что Алексей был тогда совершенно прав, отгоняя их от мест происшествий, словно назойливых мух. Он ведь не только о репутации своих коллег беспокоился, но и о жизни самопровозглашённых сыщиц тоже. И не зря. Сколько раз они оказывались на самом краю обрыва?

Тот случай с Королевой Марго помог им с Алексеем забыть многолетнюю вражду, но совершенно не изменил его отношения к тем, кто вмешивается в его работу. А именно это она сейчас и собирается сделать.

Тяжёлая деревянная дверь кабинета, где обитали оперативники, была открыта настежь так же, как и зарешеченное окно. Создать хотя бы вид движения воздуха в помещении старался и настольный вентилятор, но это ему плохо удавалось.

– А у вас ничего не изменилось, – Лена, стоя на пороге, окинула взглядом рабочее пространство.

Панели, выкрашенные светло-коричневой краской, деревянный пол, старая, но добротная мебель. Для троих здесь, пожалуй, было тесновато, но сотрудники явно привыкли работать бок о бок. Сейчас в кабинете находились двое – Алексей Потапов, зарывшийся едва ли не с головой в стопку бумаг, и молодой человек в штатском, колотивший на портативной пишущей машинке со скоростью профессиональной машинистки.

– Входи, присаживайся, я сейчас, – Алексей поднял на неё глаза и снова уставился в листки. – Можешь пока познакомиться. Это наш практикант, Сергей Денисов.

Пишущая машинка на пару секунд затихла, видимо, в качестве вежливого кивка при знакомстве, а потом снова застрекотала литерами по бумаге.

– Очень приятно, я – Елена Валерьевна, – произнесла Борисова, стараясь услышать собственный голос.

Она присела на знакомый стул с высокой спинкой, стоявший у стены рядом со столом Потапова. Опер аккуратно собрал бумаги, сложил их в картонную папку с завязками и убрал в ящик стола.

– Чайку? – спросил он без тени улыбки.

– Спасибо, не сегодня. – Лена обмахивалась носовым платком. – С бо́льшим удовольствием я бы сейчас сгрызла кусок льда величиной с кулак.

– Увы, запасами льда мы не располагаем ввиду отсутствия холодильника, так что будем считать церемониальную часть оконченной. – Алексей сомкнул руки в замок и положил их перед собой на крышку стола. – Рассказывай, что стряслось?

Лена в очередной раз отметила поразительное сходство между Алексеем и его погибшим дядей. Те же тёмно-русые волосы с непослушной чёлкой, прямые брови, пронзительные серые глаза. Даже то, как он держал голову, напоминало ей Андрея, а ведь прошло уже почти двадцать лет…

– Только давай сразу договоримся, что ты сначала выслушаешь меня, а орать будешь потом, хорошо? – она внимательно смотрела ему в лицо.

– Принимается. Выкладывай. – Брови сошлись над переносицей в одну нить.

– Я сегодня встречалась с той девушкой, Кирой, ну, ты знаешь, о ком я говорю, – осторожно начала Елена. Она сделала паузу в ожидании возмущённых возгласов со стороны Потапова, но он молчал. Осмелев, она продолжила:

– Скажи, эксперты осматривали одежду, в которой она поступила в больницу?

– Конечно, есть заключение, всё как полагается.

– Какие они сделали выводы? Я о самих вещах, не о разрывах и пятнах.

– Давай-ка сначала о том, что разнюхала ты, а потом уже обсудим выводы специалистов научно-технического отдела.

– Ладно, придётся соглашаться. Итак, прежде всего я обратила внимание на её загар. Она, конечно, сейчас бледновата, всё-таки потеря крови даёт о себе знать. Но! На её руке остался след вроде как от ремешка часов, и видно, что загар глубокий и ровный. И, кстати, он уже достаточно устойчивый, держится некоторое время. В наших краях погода только-только начала вспоминать о том, что наступило лето. Так что мне кажется, так красиво и ровно загореть наша девушка могла где-нибудь у моря. И скорее всего, она живёт или до недавнего времени жила в тёплых краях.

– Отпуска никто не отменял и практически каждый советский гражданин хотя бы раз в жизни может позволить себе отдохнуть на морском побережье, – возразил Алексей.

– Спорю, – Лена перешла к другим аргументам. – До сих пор не поступало никаких заявлений об исчезновении человека, то есть никто из родных не озаботился отсутствием молодой женщины дома длительное время, ни одна организация не заявила о пропавшем сотруднике. То есть она не здешняя.

– Спорю, – в тон ей ответил Алексей. – Ни одна гостиница тоже не сообщала, что пропал жилец.

– Значит, она остановилась на съёмной квартире. И пока хозяева сообразят, что к чему, может пройти длительное время.

– Ладно, оставим пока этот пункт. Что, по-твоему, ещё указывает на иногородность потерпевшей?

– Её вещи! Понимаешь, они у неё импортные, причём высокого качества, такие не поступают в местные комиссионки. Даже у тех, кто барыжит тряпьём и привозит из больших городов весьма соблазнительные вещички, я таких не видела. И что-то мне подсказывает, что приобрести такие можно напрямую, у иностранных моряков, например. У нас же в Междугорске порт возведут ещё очень нескоро.

Потапов молча открыл ящик стола, в который недавно убрал картонную папку, вынул её и, пробежав глазами листы и выбрав один, протянул Елене. Она аккуратно взяла машинописную страничку и жадно погрузилась в чтение.

– Надо же, я оказалась права! – женщина едва не подпрыгнула на стуле. – Видишь, тут написано, что «технология, а также состав тканей содержит компоненты и примеси, не характерные для производимых на территории нашей страны…» Ладно, это мы пропускаем. Дальше. Тот тип, который приставал к женщинам в парке. Его проверили?

– Да. – Алексей убрал листок на место. – Он ни при чём в этой истории. Да и справочка соответствующая у гражданина имеется с диагнозом «вялотекущая шизофрения». Наши участковые его хорошо знают, и психиатры местные тоже. В общем, гражданин Боронихин в своё время отбывал наказание за мелкую кражу, и так случилось, что перед самым его освобождением в родительском доме случился пожар. Погибла вся семья. А он, как оказалось, очень любил близких и тяжело переживал эту трагедию. В результате – депрессия, а потом психическое заболевание, которое вылилось вот в это…

– А браслет? Он ведь нашёл браслет рядом с пострадавшей девушкой. Я уверена, что украшение принадлежит ей, видела такие – из морского стекла, причём не кустарного производства. Это снова наводит на мысль, что Кира проживает на юге… А этот… Боронихин… Он видел что-то в тот день в парке?

– Увы, – Потапов пожал плечами. – Боронихин для нас не свидетель… Во всяком случае – пока. Он сейчас в больнице, сама понимаешь в какой… Орудия убийства ни при нём, ни в его квартире обнаружено не было. На одежде есть небольшие бурые пятна, но, учитывая, что это он нашёл потерпевшую… Да и характер расположения этих пятен… В общем, сейчас мужик в полнейшей прострации после всех событий, вы с Галиной, видать, знатно его перепугали.

Лена задумалась и только сейчас обратила внимание, что стрёкот пишущей машинки прекратился. Практикант Сергей Денисов внимательно прислушивался к их разговору, даже моргал через раз.

– Готовы бумаги? – спросил молодого сотрудника Потапов.

– Да, можно подписывать.

Алексей перевёл взгляд на свою гостью.

– Запросы мы подготовили в паспортный стол, аэропорты по области, на местное телевидение, в газету… Кстати, по сведениям из местной паспортной службы, в городе числится всего девять человек по имени Кира. В соседнем Мыскине – трое. Но, судя по картотеке, нашей среди них нет.

– Надеюсь, эта несчастная девушка скоро вернётся домой. Ладно, я пойду. Извините, если помешала.

Уже в коридоре она услышала разговор двух мужчин.

– Товарищ капитан, кто эта женщина? Наш сотрудник под прикрытием или из экспертного? – интересовался Сергей.

– Хуже, – отвечал ему Алексей. – Родственница моя. Там ещё и две подруги есть, такие же настырные. «Борщ», одним словом.

– Что? – не понял практикант.

Но ответить ему Потапов не успел. Зазвонил телефон.

– Слушаю, – голос Алексея стал сухим и официальным. – Понял, выезжаем. Собирайся, – сказал он молодому сотруднику. – На дамбе в районе парка обнаружено тело женщины.

Мужчины, занятые своим разговором, прошагали мимо, не заметив Елену. Она осторожно вышла из здания горотдела следом за ними. Идти недалеко, а уж на дамбе она не заблудится.

Так и вышло.