Женщина появилась на месте событий практически в тот момент, когда оперативная бригада начала свою работу.

В этой части парка только поздно вечером любят посидеть подвыпившие компании, обычные обыватели стараются сюда без нужды не заглядывать, не привлекает их даже асфальтированная дорожка. Однако сейчас здесь собралась довольно внушительная группа любопытствующих граждан. Это было Борисовой даже на руку. Она присоединилась к зевакам с таким расчётом, чтобы слышать, о чём говорят следователи, и в то же время не попадаться на глаза Потапову.

Убитая лежала под кустом сирени, лицо её закрывали растрёпанные русые волосы, руки и ноги казались неестественно вывернутыми – так, словно у куклы-марионетки неожиданно порвались нитки, связующие её со специальной деревянной крестовиной – вагой. Платье из коричневого шёлка в белый горошек задралось, обнажив стройные бёдра, с правой ноги почти полностью слетела босоножка на танкетке, она каким-то чудом держалась лишь на кончиках пальцев, вторая оставалась на месте. Примерно в метре от погибшей лежала сумочка с длинным ремешком, явно новая, но совершенно не сочетающаяся с нарядом женщины. Впрочем, раздобыть что-то модное и красивое, да при этом ещё такое, чтобы выглядеть как в заграничном журнале, надо очень постараться. Далеко не у каждого есть знакомые на базах Междугорского торга.

– Упала, наверное, неудачно, скатилась с дамбы, головой ударилась об камень. На таких-то копытах с ремешками и неудивительно, – рассуждала пожилая женщина в тёмно-синем ситцевом платье и с двумя хозяйственными сумками в руках. – А может, и вовсе того, выпившая была.

– Ага, и поэтому милиции понабежало, как на парад! Думай, чего бормочешь! – резко осадил её такой же пожилой мужчина в кургузом сером пиджачке и с тростью в руке. – Давай-ка пойдём домой, а то вся колбаса заветрится. Простояли целый день в очереди, получается, чтоб продукты опосля испортить?

– Давай ещё чуток постоим, интересно же, – заговорила она умоляюще.

– Пошли, сказал, нечего пялиться! Помочь ты всё равно ничем не сможешь, не видела, не слышала, так чего зазря толпу создавать и мешать людя́м? Чай не цирк приехал. Беда у кого-то случилась.

Мужчина повернулся и потопал по асфальтированной дорожке вглубь парка, сильно прихрамывая и опираясь на свою трость. Повздыхав, женщина с сумками отправилась следом за ним.

Постепенно наряду милиции и подоспевшим дружинникам удалось оттеснить толпу в сторону и оцепить территорию. Почти сразу же после этого подъехала ещё одна служебная машина. Из неё вышел седовласый мужчина в синем форменном кителе и с кожаной папкой в руках. «По всей видимости, прокурорский следователь, – отметила про себя Борисова, – а это значит, что всё-таки никакой у нас не несчастный случай. Женщину убили».

– Всех присутствующих опросить в качестве свидетелей и вызвать повесткой для проведения следственных действий, – громко распорядился следователь. Уловка сработала: толпа зевак начала постепенно редеть. Фигурировать в уголовном деле, пусть даже и свидетелем, никому не хотелось. Репутация в глазах окружающих дороже.

Оглядевшись по сторонам, седовласый удовлетворённо хмыкнул и обратился к Потапову:

– Начнём?

– Мы готовы, Виталий Сергеевич. Практиканту поручим протокол вести? У него неплохо с документами получается, да и почерк красивый. – Алексей вытер вспотевший лоб носовым платком.

– Что ж, с бумагами работать – тоже наука, пусть записывает, только посматривай, чтоб не пропустил ничего. Зафиксировали положение тела?

Работа пошла своим чередом: щёлканье затвора фотоаппарата, всполохи лампы-вспышки, короткие реплики, которыми обменивались между собой люди в форме и штатском.

– Эх, нам бы сейчас сюда кинолога с собакой, глядишь, и дело бы сразу сдвинулось с мёртвой точки, – посетовал один из оперативников. Лена присмотрелась к нему и вспомнила: в прошлом году он тоже работал в составе следственной группы, Шишкин, кажется, его фамилия. Над ним ещё парни подшучивали.

– Увы, друг мой, пока кинолог доберётся из области, все следы и запахи канут в небытие. Так что надежда на собачью смекалку отпадает, будем пользоваться своей, – подвёл итог криминалист – сутуловатый мужчина средних лет с пышными усами.

– Да ладно, чего там, я ж не настаиваю, – пожал плечами Шишкин, внимательно осматривая траву вокруг.

Со своего места Лена не могла рассмотреть лица убитой, хоть и вовсю старалась. Проклятая близорукость! Она привстала на цыпочки и сощурилась. «Такое впечатление, что я её знаю», – только и успела подумать.

– Добрый вечер, Елена Валерьевна, – раздался голос практически над ухом. – Давно пребываете в гуще событий?

Подпрыгнув на месте, она резко развернулась и уткнулась носом в чью-то грудь, обтянутую белоснежной футболкой с символикой прошедшей Олимпиады. Чтобы увидеть лицо человека, Борисовой пришлось запрокинуть голову. Стоявший рядом с ней мужчина был высок и широкоплеч. Он смотрел на неё своими пронзительными синими глазами.

– Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич, вы меня здо́рово напугали, – призналась Борисова. – Тоже, смотрю, изучаете обстановку.

– Мне сегодня в ночную смену, но ребята позвонили, рассказали, что происшествие у них на участке. Пришлось срочно приехать, организовать помощь милиции. Парни сейчас прочёсывают территорию, свидетелей опрашивают. А вы откуда здесь взялись?

– Не поверите, совершенно случайно. Шла мимо, вижу, толпа собралась. Любопытство, как говорится, взяло верх… – лень было вдаваться в подробности, и женщина серьёзно сократила рассказ. – На работу-то не опоздаете?

– Уже опоздал. Пришлось подмениться, буду должен сменщику ночь.

– Вы слышали, что говорят оперативники? Уже ясно, кто эта женщина и отчего она погибла? – Лена всё ещё пыталась увидеть и услышать хоть что-нибудь.

Тяжело вздохнув, Дмитрий нахмурил лоб.

– Говорят, ножевое в спину… Личность устанавливается, свидетелей, как всегда, нет. Тут такое место неудачное – кустарниками всё заросло, с дорожки не видно, что на склоне делается. Да и проходимость тут не очень. Вот в районе танцплощадки – другое дело. Вообще непонятно, что она в этих кустах делала.

Борисова помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом поделилась своими наблюдениями:

– Мне кажется, что убили её не на склоне, скорее всего, это произошло на самой дамбе. Её ударили ножом и просто столкнули вниз. Видите, как лежит тело? Я, конечно, не эксперт, но тут сложно ошибиться.

Пока они разговаривали, подъехала машина скорой помощи. Двое крепких мужчин в помятых белых халатах вытащили из недр санитарной «Волги» носилки и встали в сторонке, натянув на лица маски полного равнодушия к происходящему.

Вскоре прокурорский следователь дал отмашку – тело можно было забирать.

Санитары без лишней суеты погрузили несчастную женщину на носилки, накрыли её простынёй и, совершенно не напрягаясь, задвинули свой груз по специальным полозьям в заднюю торцевую дверь, состоящую из двух половинок. Створки двери захлопнулись, медики расположились на заднем сиденье в салоне, и машина, покачиваясь на выбоинах, двинулась к выходу из парка.

Изрядно поредевшая толпа начала постепенно рассасываться, сворачивали свою работу и оперативники.

– Пожалуй, я тоже пойду, – засобиралась Лена, – мне давно пора быть дома.

– Муж, дети, внуки? – поинтересовался Табачников.

– Ревнивый и наглый кот, – усмехнулась она. – Муж не идёт ни в какое сравнение. Что ж, до свидания, Дмитрий Юрьевич.

Он как-то нерешительно взглянул на неё и потоптался на месте.

– Можно я провожу вас?

– Что вы, не нужно. Я живу недалеко отсюда, на проспекте Строителей. Да и на вечерний чай гостей приглашать не имею привычки.

– Чай на ночь вреден, – улыбнулся Дмитрий. – В остальном… Думаю, что нам вполне по пути. Идём?

Они шли рядом: она, изнывающая от жары, и он – бодрый, полный энергии и словно не замечающий окружающего пекла. День клонился к вечеру, но прохладнее не становилось, наоборот, казалось, что духота только усиливается. Ночь придётся коротать с перерывами на умывание и питьё воды. А назавтра вставать с постели разбитой, потной и злой. Женщина тяжело вздохнула.

– Переживаете из-за случившегося? – поинтересовался Дмитрий.

– Не совсем. Мысли в голове больше эгоистические – представляю, как буду маяться ночью в духоте, а с утра бродить по дому с ватной головой, – посетовала она.

– Уверен, что всё не так страшно, как кажется. И выспитесь хорошо, и отдохнёте. Ночью дождь будет.

Лена подняла глаза к небу.

– С чего вы взяли? Над нами ни облачка!

Мужчина рассмеялся в ответ.

– Не буду раскрывать всех секретов этого фокуса, но давайте договоримся: если я прав, то вы не отказываете мне в следующей встрече.

– Зачем вам это? – она остановилась и посмотрела прямо ему в лицо.

– А я верю в приметы, – без тени улыбки ответил он. – Если так сложилось, что мы с вами постоянно пересекаемся, значит, эти встречи не случайны. Может, проверим?

– В нашем с вами возрасте не принято спрашивать разрешения у родителей, но всё же думаю, что с женой вам посоветоваться стоит. Во избежание недоразумений. А то приметы, случайности, пересечения могут закончиться банальным мордобоем, чего я очень хотела бы избежать.

– Я же говорю – судьба, – увильнул от темы Дмитрий. – Вы убедитесь в этом сегодня ночью, когда пойдёт дождь. Ну что, по рукам?

Резко хлопнувшее окно на кухне разбудило её. Глаза не хотели открываться, беспокойный сон в душной комнате только-только дал отмашку на отдых, и вот – на тебе! Придётся вставать и закрывать створки. Кажется, поднимается ветер, расхлещет стекло, потом живи с дырой в окошке, пока подойдёт очередь в ЖЭКе на замену, да и пылища налетит в дом толстым слоем, тоже ничего хорошего.

Лена нехотя встала с дивана, служившего ей спальным местом, и, глядя в темноту одним глазом (второй так и не захотел открываться), потопала к оконному проёму. Она прикрыла створки распахнутого настежь окна и уже собиралась закрепить их шпингалетом, как прямо перед глазами сверкнула молния, послышался раскат грома. Гроза! Явление страшное и прекрасное одновременно. Она любила наблюдать за всполохами электрических разрядов, особенно находясь дома и сидя у окна. Вот как сейчас.

– Третий час ночи! – проворчала женщина, бросив взгляд на настенные часы. И ведь не уснёшь теперь при такой-то фисгармонии!

Молния ударила второй раз, третий, и наконец небо разверзлось над городом, и полил такой мощный дождь, что ветки тополей захрустели под натиском его струй.

Свежесть и прохлада ворвались сквозь открытые форточки вместе с брызгами воды. После изнуряющей духоты ушедшего на покой дня хотелось вспомнить детство и выскочить босиком во двор, встать под ливнем и промокнуть до дрожи, прочувствовать, как остывает и оживает каждая клеточка тела. Сразу же вспомнилась родная деревня, улицы, запах скошенной травы, и с такой силой потянуло туда, домой, на родину…

Очередной раскат грома вернул замечтавшуюся женщину к реальности. И, как оказалось, не только её.

– Мяу! – огромными жёлтыми, полными ужаса глазами на неё смотрел Пушок. Обычно не очень склонный к сантиментам, сейчас он тёрся об её ноги и прижимал уши к круглой голове.

– Что, страшно? – рассмеялась хозяйка. Тяжёлая кошачья тушка перекочевала с пола на руки. – Пошли спать, нам с тобой силы понадобятся. Мне лично ещё на свидание идти. И не отвертишься. Судьба!