А вот зря, оно получило продолжение. Для через три под вечер в дверь постучала хозяйка, — Ваше благородие, до Вас пришли. Требуют значится.

Вот ещё новости, меня требуют?

В прихожей стоит невысокий полноватый человек. Одет прилично в сюртучную пару. Ему лет сорок пять, не больше. Большая залысина и пенсне на носу делают его похожим на интеллигентного преподавателя словесности.

— Разрешите представиться, Илья Львович Лизовский, коллежский асессор. Вы разрешите? — мужчина держит в руках небольшой саквояж.

— Да, пожалуйста, проходите. Чем обязан Вашему визиту господин Лизовский?

Вскоре всё прояснилось, это заявился папаша того пацана. Он каким-то образом прознал про меня и вот нашёл.

— Илья Львович, я недавно приехал в ваш славный город и решил задержаться здесь на некоторое время. Как Вы меня разыскали?

Мужчина даже стал будто выше ростом, расправил плечи и решительно заявил, — знаете, Константин Павлович. Я не последний человек в этом городе. Он не такой и большой и тут все про всех знают. А определить, где проживает спаситель моего Сашеньки — секрет не великий. Мы с моей супругой Ольгой Николаевной ваши должники по гроб жизни.

— Право оставьте эти глупости, мне просто стало жалко мальчика, — ну не говорить же отцу, что меня так достали истеричные дамочки на берегу, что дешевле было вмешаться.

— Нет, нет. Мы так долго ждали сына, это наш единственный ребёнок. И если бы с ним что-нибудь случилось, не знаю, как бы мы смогли жить дальше.

Повисла неловкая пауза, — а как состояние здоровья вашей супруги? Ей помогли?

Посетитель недоумённо посмотрел на меня, — ах это. Нет, с Сашенькой в лодке была гувернантка Аглая. Она-то и поведала о Вашей роли в спасении. Да что мы говорим, я же приехал за Вами. На улице ждёт коляска, моя жена наказала привезти Вас на ужин. Возражения решительно не принимаются.

Я прикинул, что этот точно так просто от меня не отстанет. Тем более, что я ещё не ужинал.

Ну, ужин прошёл при полном радушии сторон. Все остались довольны, я добротным ужином и симпатичной пышногрудой служанкой, которая как-бы случайно касалась моего плеча своим главным достоинством. Раз пять, не меньше. А родители мальчика рады, что отдали долг спасителю. А потом Илья Львович пригласил меня в свой кабинет.

Прикольно, здесь есть и кое-что интересное, этот несколько старых артефактов, — вы разбираетесь в этом? — хозяин кабинета подошёл ко мне ближе.

— Немного, я люблю на досуге покопаться в таких игрушках.

Под бутылочку настоящего французского Martell мы разговорились. Как выяснилось, Илья Львович трудится на ниве преподавания в местном магическом училище. Я не стал скрывать, что являюсь одарённым. А к концу вечера сказалась приятная семейная обстановка и выпитый коньяк. Я раскрылся, поведал внимательно слушающему коллеге историю, как меня взяла за жабры служба магической безопасности «СОИ».

— А Вы можете показать мне свои изделия, — Лизовский выглядит заинтригованным. Ну а почему бы и нет, у меня нет с собой лишних амулетов. Но мои всегда на месте. Поэтому я выложил свой защитный.

— Как интересно, никогда не думал, что можно вручную создать такую сложную схему, — Лизовский долго изучал под увеличительным стеклом мой артефакт.

— А почему Вы не подали патенты на свои изобретения? Ведь получив официальный патент, Вы выйдете из серой области. И на Вас станет невозможно давить в этом плане. Константин Павлович, а Вы не пробовали преподавать?

— Не вполне, скорее я сам был студентусом в московской Академии. А к чему Вы спросили?

— Да так, просто понимаете — Вам нужно стать достаточно сильным и независимым. И тогда никакая «СОИ» Вам будет не страшна. Например, если бы Вы согласились преподавать в нашей академии…

— Академии? У вас есть академия?

— Да, а разве я не сказал? Ещё в прошлом году было принято решение преобразовать наше училище в академию. В связи с этим у нас дикая нехватка преподавательского персонала. Особенно на факультете артефакторики. А так получилось, что наш ректор, в некотором роде мой старый друг. И уверен, что Вы сможете его заинтересовать. Если хотите я договорюсь о встрече.

М-да, Смоленская академия явно не тянет на это гордое звание. Двухэтажное главное здание и несколько бараков — вот и вся Академия.

Меня принял сам ректор. Высокий мужчина в возрасте. Видимо из-за роста хозяин кабинета сутулится, он носит бородку клинышком и близоруко щурится. И вообще производит впечатление рассеянного добряка. На его фоне стоявший рядом Лизовский сама суровость.

— Барон Вильчевский Аркадий Наумович, статский советник.

Пришлось и мне раскрывается, — граф Синичев Константин Павлович, рад знакомству.

Дальше мы немного поговорили о моих впечатлениях о городе и перешли к делу.

— Так получилось, что мой товарищ не удержался и поведал мне о Ваших проблемах. Прошу его в этом не винить, я умею выпытывать новости, работа такая, знаете ли. И в этом плане я полностью его поддерживаю. Если Вы согласитесь на должность старшего преподавателя, это автоматически подымет Вас до статуса коллежского асессора. И думаю, что «СОИ» не решится открыть против Вас дело. А тем более тайно похитить. С оформлением патентов поможем, вообще не проблема. Если хотите, можем выделить комнату во флигеле для преподавателей.

Да, знатно его прижал. Как выяснилось, в училище вообще не существовало ранее факультета артефакторики. А статус Академии требует открытие всех базовых факультетов. Пока что у них есть два преподавателя, которые не совсем специалисты в этом деле, но лекции по шпаргалкам читать студентам могут. И у них нет того, кто подымет знамя артефакторики. В идеале, чтобы на новый факультет набрали хотя бы половину запланированного количества студентов. А пока — нет ни декана, ни заместителя.

Не знаю, говорят-то они сладко, но что-то сомневаюсь, чтобы служба магической безопасности империи испугалось бы ректора заштатной академии.

— Вы подумайте, подумайте Константин Павлович, — сейчас ректор резко изменился и уже не похож на добряка. Наоборот что-то стальное прорезалось в его глазах.

— И ещё одно, Вы не согласитесь снять Вашу защиту? Просто мы даже не уверены, что у Вас есть дар.

Действительно, на моём месте мог быть и шарлатан. Я дал команду амулету на деактивацию. Повисла затяжная пауза.

Сканирование — это дорога с двухсторонним движением, как и ректор, я тоже смог определить их уровень.

И если Лизовский имел мага в четвертом ранге, то ректор перескочил планку магистра, у него первый ранг. Неплохо однако.

Оба подзависли, оценив меня в магическом плане.

— Константин Павлович, это невероятно. В столь молодые годы Вы уже в двух шагах от звания архимага.

Хм, я не смотрел с этой стороны на свой уровень. Да, магистр третьего ранга. И что тут такого?

Дальше мне пришлось крутиться как уж на сковородке. Ну откуда мне было знать, что когда маг переваливает планку магистра, он попадает на особый учёт в государственных структурах. Ректор никак не может понять, как такое стало возможно. Пришлось мне немножко темнить, ссылаясь на князя Ладыженского. Просто ничего более умного мне в голову не пришло.

— Так я Вам вот что скажу. Ваш Ладыженский сам всё и подстроил. Ведь он, как Ваш наставник, должен был немедленно известить магическую гильдию и поставить Вас на учёт в специальной коллегии Министерства Внутренних Дел. И тогда бы никакая «СОИ» к Вам бы и близко не подошла. Задумайтесь над этим пока не поздно. Я просто обязан сообщить о Вашем уровне магистра в гильдию. И это не обсуждается.

Постепенно обе стороны успокоились и мне сделали новое предложение:

— Константин Павлович, в свете новых данных я имею честь предложить Вам должностьисполняющего обязанности декана факультета артефакторики. После официального утверждения Вашего статуса приставка И.О. исчезнет. Условия Вашей деятельности тоже будут пересмотрены согласно штатному расписания. Декан факультета и магистр соответствует чину надворного советника. А ещё мы планируем закончить к началу учебного года строительство новой лаборатории артефакторики. Так, что Вы решили? Вам нужно время обдумать?

Я внутренне согласился, но уж больно это всё похоже на сказку. Не знаю, много это или мало — надворный советник, но звучит заманчиво. Вильчевский одним махом решает все мои проблемы. Надо быть полным идиотом, чтобы отказаться. Это и защита и возможность спокойно работать в лаборатории. Это же такого можно наворотить.

А через несколько дней пришёл долгожданный ответ из Москвы. Мой патрон пишет:

«Милостивый государь Константин Павлович!

Спешу уведомить Вас, что обстоятельства, кои вызвали Ваши опасения, ныне утратили остроту. Дознание, столь шумное недавно, направлено иным ходом, и лица, прежде занимавшиеся Вашей персоной более к ней особого интереса не проявляют.

Посему Вы вольны распоряжаться своим бытом без чрезмерных предосторожностей и возвращение к обычной жизни для Вас теперь стало возможно. Однако настоятельно советую некоторое время воздержаться от появления в Москве, где ещё остались пересуды и нездоровый интерес. В губернских местах напротив ничто не препятствует Вашему пребыванию.

Остаюсь к Вам искренне расположен.

Князь Ладыженский»

Я дважды перечитал послание. Нет, не думаю, что Вильчевский прав. Просто он не знает подробностей нашей коммерции с князем. Да и Ладыженский знает меня как мага второго ранга, неплохо, но весьма тривиально, таких магов сотни в городе. Это главное, чего не знает почтенный Аркадий Наумович. И сейчас мне нужно побыстрее закрепить свой официальный статус, а там пусть князюшка недоумевает, откуда у меня взялся такой уровень. Надеюсь, я стану для него тоже недосягаем.

— Константин Павлович, ну сколько можно ждать сил уже нет. Истосковался по жене и дочкам. А приходится сидеть и незнамо чего ждать, — Илья на грани восстания. И я его понимаю, но мне нужно дождаться документов из этой самой коллегии. После их утверждения мне можно будет вздохнуть свободнее.

Да, принял предложение и даже переехал в кампус академии. Её территория оказалась значительно больше, чем казалось поначалу. Как декану мне даже выделили трёхкомнатный домик. Достаточно скромный, но в моём положении глупо фокусничать.

Продав финансовой службе академии пять своих атакующих амулетов, я несколько поправил своё финансовое положение. Не настолько, чтобы шиковать. Но приодеться согласно погоде мне удалось.

Извозчик подвёз нас с вокзала к моему особняку в городе Твери. В ожидании встречи с родными мы готовы были бежать впереди лошадей и вдруг такое.

Он стоит огромный с тёмными окнами, таинственный и нелюдимый, будто обиженный на весь мир. Ни малейшего движения внутри. Я спустился на землю и подошёл ближе. На входной двери бланк губернской канцелярии и печать судебного пристава с изображением силуэта императорского сокола.

Что за хрень, что сделали с моим домом и вообще где все?

Начало крапать и пришлось вернуться в коляску, — любезный, вези-ка нас в гостиницу.

Сняв два номера, мы перекусили в ресторации внизу и вернулись в комнату, — так, хватит гадать, время позднее. Пора на боковую, завтра всё выясним.

Илья с Фёдором неохотно потащились к себе в номер. А я проворочался всю ночь и проснулся с больной головой. Несколько спасла положение большая кружка крепкого кофе. А затем и завтрак зашёл. Мне перестало казаться, что весь мир ополчился против меня.

Я не сразу нашёл контору стряпчего Арсения Сидоровича Соломенцева. Он переехал и теперь занимает часть первого этажа доходного дома. На входе табличка, говорящая о том, что мой душеприказчик уже достиг уровня присяжного поверенного. Это немалый рост в юридической карьере.

— Вам назначено? — строго поинтересовался молодой человек.

— Нет, но скажите, что граф Синичев ожидает, — мой титул оказал магическое воздействие и вскоре сам мэтр юриспруденции вышел из кабинета. При этом он быстренько избавился от сидевшей у него посетительницы средних лет.

— Ваше сиятельство, как замечательно, что Вы наконец возникли из небытия.

Слушая своего душеприказчика, я пытаюсь понять, насколько он искренен со мной. Мне уже везде мерещится подстава. Но или он искуснейший лицедей, либо я ничего не понимаю в людях. Юрист действительно рад моему появлению и торопится поделиться новостями.

— Николай Павлович, если Вы не возражаете, я изложу известное мне в хронологическом порядке. Хотите чайку, я пошлю в кофейню за углом?

— Да, горячий чай со свежей выпечкой не помешает. А то я уже переживать начал.

— Итак, начнём с того момента, как я получил сведения о Вашей преждевременной кончине, — хорошо, что в это время я не жевал и не глотал. Поэтому отделался только внезапно напавшей икотой.

— Откуда были получены такие сведения, интересно?

— Я продолжу, Вам всё станет понятно. Это случилось в первой декаде февраля, — о как, наверное и похоронить успели.

Соломенцев достал папку, перевязанную синей лентой и разложил на столе несколько листов стандартного размера:

— Вот, официальный отчёт из губернского правления города Воронежа. Здесь написано, что в семидесяти вёрстах от означенного города крестьяне села Восково обнаружили брошенные сани, в них три окоченевших тела и останки лошади. Прибывший для осмотра места происшествия становой пристав обнаружил, что в санях лежат три человеческих тела без признаков насильственной смерти. По всем признакам просто в метель сбились с пути и замёрзли. А потом уже над телами потрудились волки. Там же была обнаружена дорожная сумка с документами. Согласно им один из погибших являлся дворянином. У него была подорожная грамота на имя Синичева Константина Павловича и несколько рекомендательных писем на то же имя. Учитывая статус найденного, его тело было перевезено в город Воронеж и начались поиски родственников для опознания личности. Уездный исправник отправил запрос по месту жительства предполагаемого дворянина в Тверь и Москву. До сего момента Вам, Ваше сиятельство всё понятно? — сидевший напротив снял пенсне и устало помассировал переносицу.

— Ну, пока что я слушаю занятную историю о своей смерти. Продолжайте пожалуйста, Арсений Сидорович. Очень даже увлекательно.

— Хорошо, когда прибыли родственники и люди, хорошо знавшие покойного, было произведено опознание. Это было необходимо и потому, что верхняя часть тела плохо сохранилась. Ну, сами понимаете, тело пролежало некоторое время, а места там голодные, волки.

— Конечно понимаю, голод не тётка, — несу чепуху, пытаясь оценить услышанное.

В присутствии представителей дворянского собрания Воронежской губернии и чиновника губернского правления был составлен по всей форме протокол. Согласно ему по косвенным признакам это и в самом деле дворянин Синичев. Опознали не только его одежду и вещи, но и некоторые приметы на теле.

— Занятно, а кто присутствовал из родственников?

— Вот, извольте ознакомиться, — и юрист ногтем отчеркнул строчку с нужными именами.

Так, Игорь Павлович Синичев. Братец родной всплыл из глубин Орловской губернии. Теперь становится многое понятно. Дмитрий Сазонов, это мой секретарь. Этих двух женщин я не знаю, видимо служанки. И последней поставила свою подпись некая иностранка, Lotta Andersdotter. Неужели это моя Лотта? Никогда не интересовался её фамилией, со шведского переводится как дочь Андерса.

— Дальше, — требовательно произнёс я.

— А вот дальше самое интересное, весь процесс занял меньше месяца. Обычно наша Фемида весьма нетороплива, а тут прямо сразу документ ушёл в уездный суд, который получив доказательство Вашей кончины, вынес определение о признании лица умершим.

— И этого хватило, чтобы пересмотреть вопрос о наследстве?

— Не совсем. Есть определённая процедура. Если бы вы просто пропали, исчезли с концами, то по закону дворянина нельзя объявить умершим раньше 10 лет безвестного отсутствия. При явно опасных обстоятельствах типа войны или природных явлений — 5 лет. Но есть исключение — явные доказательства смерти. Если найдено тело и проведено опознание, то суд может признать факт смерти немедленно. Таким образом, Ваш брат выиграл суд первой инстанций. Смущает лишь тот факт, что всё было проведено очень оперативно, явно не обошлось без подмазки неторопливой судейской системы.

— И что, он получил наследство Синичевых?

— Я этого не сказал. Есть моменты, которые при всём желании переиграть не получится. Уездный суд поступил по закону. Ваше имущество было опечатано на полгода. Это непременное требования в таких случаях. Даже Ваш братец не смог его обойти.

— То есть сейчас всё моё имущество под судебным постановлением?

— Тот и оно, что нет. Только особняк в Твери и дом в Москве. Мануфактуры и прочие производства по-прежнему принадлежат Вам. Такая избирательность непонятна, возможно истец не захотел связываться со второстепенным имуществом. И тут начинается самое интересное, — я прямо весь подобрался. Что, это ещё не конец?

— Получив все эти сведения я сделал запрос в уездный суд города Воронежа, получив копии документов — подал апелляцию в тверскую губернскую палату гражданского суда. У меня было на руках Ваше завещание, составленное перед отъездом, где Вы указали Вашу волю в случае своего исчезновения — ждать не менее трёх лет. Получилось, что наследственное дело вошло в противоречие с волей завещателя. Теперь уже наша палата вынесла постановление об опечатывании и хранении имущества графа Синичева. Это было весьма своевременно, так как я не ведал, когда Вы явитесь миру. Теперь Ваш брат не может вступить во владение без окончательного решения. Ну и учитывая Ваше появление он уже проиграл. Вы же понимаете, кто всё это устроил?

— Да уж. Скажите, а как скоро я могу вернуться домой?

— Если Вы имеете в виду особняк, то это дело не быстрое. Нам придётся подать заявление в уездный суд. А лучше сразу в губернскую палату гражданского суда. Судья установит Вашу личность, для этого потребуются не только оригинальные документы, но и свидетели. Требуется доказать, что Вы не самозванец. Затем выносится определение, что прежнее решение о смерти и наследстве аннулируется. И только тогда судебный исполнитель снимет печать и возвратит Вам имущество. Если Ваш брат успел что-либо присвоить, суд обяжет его вернуть.

— Скажите, Иван Сидорович, мог ли суд вынести решение об аресте моих денег? Я вложил все свои средства в банкирский дом Кнауфа.

— А кто-либо знал об этом?

— Нет, только мой слуга, но он всё время был со мной.

— Ну тогда не о чем переживать, Ваш братец наверняка рассчитывал именно на эти деньги. Он даже не знал, куда они исчезли.

Это точно, всю наличность и драгоценности я предусмотрительно перевёз из сундуков подвала и поместил в частный банкирский дом, который мне рекомендовали весьма знающие люди.

— Нет, а что со сроками, сколько я могу мотаться по гостиницам?

— Боюсь нам придётся подождать. 1–2 недели на подачу и регистрацию. На рассмотрение уйдёт не менее месяца, особенно если свидетели не с нашего города. Утверждение ещё 1–2 месяца. Итого месяца три. И это в лучшем случае, а скорее всего растянется на полгода.