Тромсё этого времени представляет из себя городок рыбаков, купцов и промысловиков. Здесь же формируют экспедиции к Шпицбергену и Гренландии. Населён городок финнами, норвежцами, лапландцами, есть даже русские. По-крайней мере так уверял меня приказчик в лавке, наш помор, кстати. Русские рубли охотно принимают торговцы, что говорит об интенсивной торговле между соседними странами.

Из развлечений ничего интересного, народные гуляния, нам абсолютно не понятные. Оле даже привёл нас на приём к богатому купцу. И если Иван Кондратьевич сумел найти собеседников среди гостей, то я мучался, чувствуя, что зря потерял время. Уж лучше нанять повозку и прокатится на природу.

— Константин Павлович, тут с Вами хочет познакомится один человечек, — за спиной у Комаркина маячит занятный тип. Если все присутствующие одеты более-менее цивилизованно в чёрные сюртуки из тёплой шерсти, то этот товарищ явно игнорирует общество. Среднего роста, лет сорок навсидку. Но есть диссонанс -тело крепкое, а лицо будто специально изрезанно глубокими резкими морщинами. Лицо темнее, чем у остальных норвежцев, может быть это результат долгого нахождения на солнце. Глаза узковаты, карие с настороженным прищуром, словно мужчина смотрит сквозь сильный ветер. Интересен наряд, он в своеобразном коротком кафтане из оленьих шкур. Меховая опушка не совсем уместна в обществе, где дамы щеголяют в открытых платьях. На ремне висит нож в чехле, на ногах сапоги из оленьей кожи и последний штрих, он не снял головной убор, шапочку с подвязанными к ней висюльками.

— Познакомься с господином, он нойда.

— Иван Кондратьевич, я ни слова не понял. Как его зовут? И что за нойда?

Ну, слава богу, теперь понятно. Мужик этот — местная знаменитость, типа шамана. На местный лад — нойда, то есть колдун. Имя совершенно непроизносимо, но мне предложили вариант Аслак, которое я смог выговорить.

Вскоре подтянулся Оле и один и приехавших учёных. Разговор пошёл о моей специализации. Видимо Йохансен сделал мне хорошую рекламу и мои способности вызвали определённый интерес.

— А Аслака ещё называют говорящий с духами, — это отдувается за всех Оле. Он единственный может объяснить мне, что от меня хотят эти господа.

— Так, а я причём? — решил ускорить процесс.

— Он умеет слушать духов и говорят, что лёд тоже ему подчиняется.

— Надо же, — я скептически посмотрел на узкоглазого шамана-нойду.

А ещё он говорит, что у них есть нечто, вырезанное из древнего льда. Приглашает вместе поговорить с духами.

А вот отсюда поподробнее, древний лёд в спокойных условиях — это интересно.

— Да, я слышал об этом, — продолжил Йохансен, — недалеко от города есть знаменитые ледники Люнгена. Вот из одной глубокой расщелины они каким-то образом смогли вырезать огромный кусок многовекового ляда, может ему даже пара тысяч лет.

Небольшой храм водной стихии скрывал в своих недрах большой ледник. Не знаю, как сюда затащили многотонную глыбу почти правильной кубической формы. Наверное, вскрыли землю, засунули туда эту штуку и опять закрыли слоем камня и грунта. Внизу холодно, очень холодно и я сразу пожалел, что не взял более тёплую одежду. Благо вскоре включился режим адаптации с холодом. Свет сюда проникает через отверстие в потолке и гигантский кусок льда кажется тускло-белым. Но стоило мне зажечь светляк, как лёд ожил. Его фактура не идеально ровная, монолит покрыт мелкими зазубринами и трещинами. Поразительное зрелище, свет заиграл на сколах и на мгновение показалось, что это драгоценный алмаз. Глубокий голубой цвет местами переходит в чёрный, словно в кубе таятся ночи прошедших веков.

Неожиданно раздался шум, это шаман принялся за свою беседу с духами. Он азартно стучит по бубну и горловым голосом повторяет одну и туже фразу, — Йок-ооок, йок-ооок.

Заунывно так, мотая головой и уйдя в себя и вскоре мне это надоело, я просто попробовал выйти на контакт с гигантским кристаллом старого льда. Мне даже послышался лёгкий хруст, словно лёд признал меня. Вроде ладонь перестало жечь холодом.

Вышли мы минут через сорок, шаман всласть настучал в свой бубен и накричался, изображая чайку, а мне удалось прокачать себя. Я отдавал свою энергию и забирал её. Ожидаемо меня сейчас знобит от холода, и я с трудом сдержался, чтобы не побежать домой. Мне нужно срочно согреться, лучше в бане. Но мне пришлось некоторое время разводить реверансы и нойда Аслак разрешил мне прийти сюда завтра, послушать лёд и пообщаться с привередливыми духами.

Бани я не нашёл, но неплохую сауну мне организовали. К вечеру я почувствовал себя нормально. Даже появилось такое ощущение, будто мне удалось порезвиться на просторах родной реки. Тело ныло от нагрузки, но это приятная усталость.

С этого дня я стал приходить в храм водяной стихии каждый день. А когда я сделал солидное пожертвование местным служителям, мне начали пускать без вопросов.

Первым вдоль берега к Архангельску отправился с попутным караваном наш профессор. Йохансен тоже слинял, Шишкин пропадает на верфи в ожидании ремонта, а я решил немного выждать, когда дороги просохнут. Наш путь лежит на запад, рановато нам возвращаться домой. Ладыженский рекомендовал исчезнуть на год, не меньше.

Мне очень не хватает совета опытного мага. Дело в том, что перед отъездом я случайно светанул себя. Этим термином я описываю процесс сканирования. Себя сканировать смысла нет, про себя каждый одарённый и так всё знает. Но это вышло случайно и меня поразил результат. Магистр третьего ранга. В последний раз я замерялся и результат был — маг второго ранга. За месяцев восемь добиться таких результатов совершенно нереально. По-крайней мере я о таком не слышал. Купив другой сканер проверился опять, результат тот же. У меня только один вариант — это результат моего взаимодействия с древним льдом. Ведь я больше месяца протягивал через себя его энергию, а потом обязательно отогревался. Видимо это и повлияло, что теперь мой внутренний источник перевалил за 250МЕ. Каналы соответственно расширились и теперь уже не выглядят жалким пучком, скорее это магистральные трубопроводы.

Почему именно объём источника и развитость каналов подымает мага на следующий уровень? Знания — это дело наживное. Способные адепты начальных уровней теоретически могут освоить даже сложнейшие заклинания уровня магистра. Но к чему знания, если нет возможности воспроизвести это заклинание. Тот же магистр может взять обычное атакующее заклинание второго ранга и в его исполнении оно станет чудовищным по мощи ударом. Он сможет одним махом снести крепостную стену. Это и есть уровень мага. Так что мне страшно представить, что со мной будет. Ведь все мои знакомые помнят, что я застрял на уровне адепта. Они не удивятся, если узнают, что я стал полноценным магом первого ранга. Но магистр третьего, даже князь Ладыженский не преодолел уровень магистра, я вообще только издалека в Академии видел действующих магистров. Наш ректор имел третий ранг, была пара преподавателей даже четвёртого ранга и об их силе ходили легенды.

Мне надо поменьше болтать и постоянно носить амулет скрыта. Пусть думают, что я маскирую свой слабенький уровень. Наш путь лежит через Тронхейм в Осло. Затем по воде доберемся до берегов Дании. А там через немецкие земли Великой Империи через Варшаву доберёмся до российских границ.

Дай бог здоровья господину Комаркину. Именно он в своё время уговорил меня оформить загранпаспорт. Хорош бы я был в середине Европы без документов. Пришлось бы торчать в порту, ожидая ремонта нашего судна.

Паспорт представлял собой лист плотной бумаги, который мне выправили в канцелярии губернатора. Он имел все атрибуты важного документа, витиеватые подписи и чёрную гербовую печать.

Кроме моих данных и титула указывалось место проживания и цель поездки. Указывались страны, куда я имел право въехать и отдельной строкой перечисленны оба моих спутника. Мне понравилось, как чиновник описал мою особу. Он мне явно льстил, описывая мою мужественность, но внешние признаки и масть указал точно.

Как задолбало это море. Скользкая, норовящая уйти из-под ног палуба, истошные крики наглых чаек и неистребимый тягучий запах гниющей рыбы. В Копенгагене без сожаления попрощались с капитаном пассажирского судна и устроились в гостиницу. До Гамбурга добирались на повозке. Мы избавились от тяжёлых зимних вещей, сейчас в расцвете весны они только мешают. Лишь Федька наотрез отказался расстаться со своим полушубком. Он не понимает, как можно отдать за бесценок такие качественные вещи, крестьянская совесть не позволяет. Фёдор возмужал и отрастил бороду, теперь его и не узнать, прямо молодой и крепкий парень.

От немецкого порта до Берлина ходил поезд, что меня более чем устроило. Познань — Варшава, сами не заметили как пересекли границу Российской Империи. Просто ночью нас разбудили погранцы и по родной речи мы поняли, что почти добрались домой. Почти — потому что вокруг поляки. И хотя Польша входит в состав империи, лично я им не доверяю.

А вот в Смоленске я решил сделать привал. Мне нужно списаться с Ладыженским и выяснить, не являюсь ли я до сих пор законной целью для некой спецслужбы.

Денег осталось не так много, и я решил снять домик на окраине. Хозяйка сдаёт его, сама проживая с дочкой во флигеле. Она согласилась готовить для нас и стирать вещи. Если честно, мне даже показаться на люди стыдно. Единственная приличная одежда на мне. А купить обновку — деньги только на еду. Я не знаю сколько нам тут париться. Можно, конечно, написать Дмитрию и дать указание выслать деньги сюда в Смоленск, но сначала дождусь ответа князя.

После Москвы и Твери, Смоленск производит впечатление глухой провинции. Являясь губернским центром, он представляет собой городишко, застывшый во времени. Кривые средневековые улочки упираются в крепостную стену. Когда-то это было грандиозное сооружение с защитными башенками, но сейчас всё обветшало и частично разрушено. Кое-где видны следы пожарищ, говорят тут прошла война. И не одна.

Смоленск стоит на Днепре и упирается в Московско-Варшавский тракт. Здесь проживают около 20 000 жителей. Первое впечатление захолустья развеялось дня через два. Мы убедились, что торговля тут развита неплохо. Это перекрёсток дорог, связывающий запад и восток. Отсюда и множество купцов, снующих по узким улочкам.

У Днепровских ворот крепости разбит замечательный парк. Местные зовут его Лопатинским садом. Мне понравилось приходить сюда и устраиваясь в беседке мечтательно смотреть на Днепр, величественно несущий свои воды ниже в трестах метрах. Отсюда открывается шикарный вид на город и дальние холмы. Сам сад не имеет строгих алей, скорее протоптанные дорожки, обсаженные липами и берёзками. Вдоль дорожек стояли простые скамьи. Мне, после зимовки во льду, очень приятно наблюдать за прогуливающейся публикой. Офицеры под ручку с дамами важно раскланивались со знакомыми. А вот это особо интересно, молоденькие курсистки торопливо прошли мимо меня. Я с жадностью посмотрел им в след. Если честно, то сейчас я готов закрутить шашни даже со старушкой. Я, молодой самец вынужден был долгое время только мечтать о женском обществе. Отсюда и реакция на девчонок и их задорные мордашки.

Мне предлагали в том же Тромсё наведаться к доступным женщинам. Но как-то не сложилось, наверное после Лотты все казались страшными. Да и подцепить заразу не хотелось. Небольшая интрижка с замужней норвежкой закончилась неудачей ввиду ограниченных возможностей. Элементарно — куда привести почтенную матрону.

По глади небольшого пруда катаются на лодках жители города. Сам пруд овальной формы, берега укреплены брёвнами, чтобы вода не размывала их. На небольшой пристани очередные желающие садятся в маленький челн.

Я не сразу обратил внимание на крики, но когда их тональность поднялась до истерической, невольно присмотрелся.

На дальней стороне, где деревья склоняют свои кроны прямо к воде перевернулась лодка. Мне плохо видно, но вроде виднеются головы.

Да что за хрень, по пристани бегают несколько человек разного пола и возраста. Их объединяет только одно — тупость и трусость.

Они на разные лады призывают помощь, но сами не торопятся лезть в воду.

— Там ребёнок тонет, — заголосила очередная свидетельница происшествия.

Но почему всегда я, на мне что написано, что я идиот и работаю бесплатно, в любое время спасая всяких недоумков.

Быстрым шагом подойдя к пирсу я начал снимать сюртук. Делал это на показ, рассчитывая, что мои услуги не понадобятся.

Ага, сейчас, все взоры, наоборот, обратились ко мне. Дамочка, заявившая, что видела ребёнка, даже пообещала посторожить мой сюртук и туфли. Какая благородность!

Приняв решение, я настроился. Пробежав по пристани несколько шагов, сильно оттолкнулся и нырнул в прохладную воду. Ориентиром служила перевёрнутая лодка, мимо не проплывёшь. Разогнавшись я за три минуты добрался до тонущих.

Женщина одной рукой держится за проушину перевёрнутой лодки. А другой придерживает ребёнка, по-крайней мере пытается. Видна только его голова. Сама женщина явно на грани обморока, она только шевелит губами и подталкивает ко мне маленькое тело.

Я принял его, поддерживая под грудь. Это мальчик и он без сознания. Как назло ни одной спешащей к нам лодки. А эту я сам не переверну из воды. Пришлось лечь на спину, пристроить безвольное тело и грести одной рукой.

Помощь пришла, когда я был уже в десятке метров от берега. Какой-то офицер прямо как есть ввалился в воду и перехватил у меня утопленника.

Как оказалось, это было лишь прелюдией. Заголосила какая-то тётка, — ой, что же это делается. Дитё утопло, вот мамка то его убиваться будет. Ой, совсем кроха-то ещё.

Да чтоб тебя, подойдя к лежащему ребёнка я приник ухом к его груди. Что-то дыхание не прослушивается. Мой опыт спасения утопающих возник ещё из прошлой жизни. Нам давали курс первой помощи и один раз я даже пытался помочь крепко выпившему парню, решившему показать лихость перед подружками. Тогда у меня не получилось.

Лицо похожее на маску, будто смерть уже заявила свои права, губы синие, глаза впали. Как только я опустился на колени все смолкли.

Запрокинув его голову я осторожно открыл его рот. Выдохнув дважды воздух, я перешёл на массаж сердца. Сложив ладони на маленькую грудь как когда-то учили начал считать. Раз, два, три… Я будто пытался завести остановившийся механизм. Опять несколько выдохов и переход на массаж. Окружающее перестало меня волновать, звуки пропали, только я и тело мальца.

Есть, мне показалось, что грудь вздрогнула. Потом заметил, что забилась жилка на шее, значит сердце заработало. Сколько он был в отключке, минут пять. Мог пострадать мозг? Наверное мог, мои амулеты всегда со мной, я активировал лечебный и начал сканирование. В лёгких, нет — в бронхах непорядок, они будто схлопнуты. Именно в эту зону я направил энергию амулета. Сердце бьётся, но как-то неуверенно, его тоже можно подпитать.

И вдруг мальчик сделал сильный сиплый вдох и разразился сильным кашлем, тельце выгнулось и затем обмякло. Мальчик смотрит на меня мутными глазами. Не уверен, что он понимает происходящее.

И лишь сейчас вернулся звук и изображение. Недалеко от нас оказывают помощь женщине, но та в сознании, лежит боком и наблюдает за нами. Вскоре подъехала карета и вылез городовой с помощником.

Домой я попал совершенно в непрезентабельном виде. Я не обратил сразу внимание, как увазюкал в глине свой единственный приличный костюм.

— Как же так, Константин Павлович, столько народу, а целый граф полез спасть какого-то замухрыжку?

Я сидел закутанный в халат и прихлёбывал горячий чай.

— Знаешь, Фёдор. Люди делятся на два вида. Одни в случае, подобного сегодняшнему, впадают в прострацию, цепенеют и способны разве что кричать и махать руками. Но есть и такие, что кинутся в огонь и воду даже за такими вот замухрыжками. Ты вот к какому типу относишься?

Мой слуга обиженно ушёл в другую комнату, а я уже вычеркнул сегодняшнее событие. Ну было и было.