Сейчас это уже кажется смешным, я чувствую сжимающую горло могучую силу:

— Игорь Владимирович, нам грозит реальная опасность?

Князь, высказавшись вроде успокоился, — мне нет, навряд ли. Кишка тонка меня, я вхожу в свиту великого князя и он не отдаст меня так просто на растерзание. А вот тебе нужно исчезнуть, хотя бы на год. Желательно уехать подальше отсюда. Я пока пустил ищеек по ложному следу, но они обязательно выйдут на тебя. Знаешь, у них много осведомителей в самых разных слоях общества. Те же слуги, которые всё про всех знают. Нет такого человечка, которого нельзя купить. Или запугать в конце концов. Так что прими мой совет.

Теперь наступила моя пора глубоко задуматься. Как некстати всё это. Я в самом начале пути и только начал раскручиваться. Ехать назад в имение — не выход. Они быстро узнают о нём. Может быть податься в Европы, посмотреть, как там иноземцы живут.

— Если тебе нужны деньги, я помогу.

— Нет, спасибо. Разве что заберёте последнюю партию, там около семидесяти штук наших амулетов.

— Хорошо, Константин. Ты же знаешь, как относится к тебе моя семья, — неожиданно князь перешёл на «ты». Не знаю, это знак особого доверия и близости, или просто он немного растерян?

— Да, конечно я заберу товар. И даже сразу выплачу твою долю. А знаешь, что я подумал? Есть у меня один вариант, куда тебе податься, — я уже сделал знак половому принести счёт, а тут князь решил продолжить беседу.

— Не уверен, что ты знаешь, но я являюсь членом попечительского совета императорского русского географического общества. Так вот, есть у меня приятель, профессор Иван Кондратьевич Комаркин. Этот удивительный господин является членом-корреспондентом нашего общества. Удивительного таланта человек. Сам из разночинцев, родился в мещанской семье. С детства проявил усердие к наукам. Учился в Вене, получив казённую стипендию и пособие от Академии наук. С экспедициями работал на Урале, в Сибири, изучал предгорья Памира, постоянный участник морских экспедиций, ну сейчас не об этом. Так вот, Иван Кондратьевич собирается в новую экспедицию. Он писал мне об этом дней десять как. Если желаете, могу вас свести. Думаю вы можете быть полезными друг другу.

Расставшись, мы договорились, что я пришлю Фёдора с товаром к нему в гостиницу завтра утром. Более встречаться открыто не будем, в районе обеда у князя поезд назад в столицу.

М-да, мои домочадцы сейчас похожи на диких животных. У тех чрезвычайно развит инстинкт и органы чувств на неприятности. Где-то там далеко тряхануло землю или надвигается буря, а животные уже шкерятся по углам. Вот и мои рассосались по тёмным углам, дом вроде огромный, но из трёх десятков постоянных слуг хоть один должен попасться на глаза? Только Федька дежурит в соседней комнате. Светловолосый парень вырос за последнее время. Ему семнадцать и он по статям уже похож на взрослого мужика благодаря крупному телосложению. А уж на моей службе Фёдор солидности прибавил. На улице увидишь, подумаешь купеческий сын не из последних. Да в принципе он ближний графский слуга. Это вам не у мелкого помещика на конюшне вкалывать. Фёдор невольный, он из моих крестьянских. И если честно, меня этот вопрос вообще мало волнует. Видимо из-за того, что дать вольную закрепощённому — редкость по нынешним временам. Сами слуги не поймут, да и соседи тоже. Вот та же Варвара, приближённая к телу барина в каком-то смысле. Живёт под моим крылышком и не переживает за завтрашний день. А если её отпустить на вольные хлеба? Она воспримет это как наказание. И тут же станет вопрос, куда сироте податься? Что она умеет и кто её защитит. Одинокая женщина — лёгкая добыча. А выскочить замуж, так и я её не неволю, пусть выходит и создаёт семью.

Налив себе херес в бокал я принялся думать. Если Ладыженский ничего не приукрасил, а на то не похоже, то мне надо тихо и незаметно исчезнуть. На первый взгляд моего присутствия дела не требуют. Оставлю подробные указания Евдокии и Варьке, обязательно надо посетить душеприказчика и оставить свою последнюю волю. Кто знает, как оно повернётся.

Профессор в отличии от князя заявился средь белого дня ко мне в особняк. Видимо его не посвятили во все обстоятельства и он особо не шифровался. Господин Комаркин не соответствовал своей фамилии. Невысокий мужчина по статям напоминал колобок. Несмотря на полноту, он очень шустро передвигался и при этом успевал говорить со мной и вытирать гигантским платком вспотевшую лысину. Заведя учёного мужа в кабинет, я попросил принести нам чаю. От алкоголя учёный отказался.

Сразу выяснился очевидный недостаток, мужчина очень словоохотлив, он буквально завалил меня ненужной информацией. И как он добирался до Твери и как он рад заполучить меня в своё распоряжение:

— Ваша светлость Константин Павлович, это просто невероятная удача, что протеже Игоря Владимировича оказался магом льда. А какой у Вас уровень?

— Не знаю, давно не проверял. Последний раз был полным магом первого ранга.

— Замечательно, — и учёный в возбуждении потёр потные ладошки. Голубоглазый фанатик от науки мог похвастаться излишней волосатостью. Рыжей шерстью была покрыта не только шея, но и тыльные стороны ладоней. Отпробовав моего чая, мужчина немного успокоился и наконец-то перешёл к делу:

— Наша экспедиция задумывалась в таком виде уже давно. Мы собираемся отплыть в октябре месяце из Архангельска в Белое море. В районе Мезенского пролива вмораживаем судно в лёд и дрейфуем на запад в сторону Баренцева моря. Наша цель -побережье Кольского полуострова или возможно даже удастся пройти дальше к Норвежскому побережью.

Что за дичь? Я был уверен, что этот жизнерадостный господин предложит мне поучаствовать в экспедиции по Уралу или сибирскую малоисследованную тайгу. Или же искать сокровища скифов в Крыму. Но специально вмораживать судно в лёд, чтобы что?

— Не скажите батенька, — профессор увлёкся и перешёл на оскорбительную отсебятину. Но меня зацепило не это. Он что серьёзно рассчитывает заполучить меня в свою команду? Жить на судне где каюта метра на метр? Не спасибо, я уж лучше смотаюсь к лягушатникам.

— Мы выбрали поморский коч, который приспособлен выжить в таких условиях. Да, мы мало знаем, как движется лёд в тех краях. Корабли теряются, грузы гибнут и мы должны найти безопасные пути.

— И вы решили пожертвовать собой ради будущего? — скептически заметил я.

— Почему пожертвовать? С нами будет мой коллега, который уже учувствовал в подобной английской экспедиции. Мы всё продумали. Да, придётся пожить в тесноте и меню будет не такое разнообразное. Зато мы сможем составить новые карты Белого моря и западных проливов. Задача — минимум поймать западный дрейф через Баренцево море до берегов Норвегии. Это может занять от 2 до 4 месяцев. Северный может унести нас к Новой Земле, это пока загадочное для нас пространство. Ну и если нам совсем не повезёт, то южное течение загонит нас обратно в Белое море. За это время мы сможем промерить толщину льда, его движение, понаблюдать за небом и погодой в тех краях, собрать образцы растений и животных.

— Растений?

— Да, в промоинах тоже существует некая флора. К тому же у нас будет на борту собачья упряжка и опытной погонщик. Мы сможем добираться до берега и посетить деревни поморов или становища саамов. Вы не поверите, там можно будет даже поохотиться на тюленя, оленя, птицу или даже на белого медведя.

Я понял одно, мероприятие это чрезвычайно рискованное, пусть поморский коч и способен выскользнуть из ледяного капкана, но ведь на его пути могут встретиться трещины, промоины, да мало ли чем порадует северное море, покрытое коварным льдом. И зачем мне, цельному графу рисковать своей драгоценной тушкой?

Но внутри уже начало зреть захватывающее зерно авантюризма. Иван Кондратьевич производит впечатление серьёзного и прагматичного человека. Он многое повидал и наверняка хочет сделать много великих открытий. Чем больше конкретики он давал, тем яснее я понимал, что пожалуй соглашусь. Да и есть ещё немаловажная причина, даже две. На льду Белого моря меня никакая спецслужба не отыщет. И потом, я сразу не подумал. Я так мало знаю о своей родственной стихии, о воде в твёрдом агрегатном состоянии. Вот и появится возможность вдумчиво этим заняться.

А когда Комаркин понял, что подсёк меня, то перешёл к деталям:

— Если Вы согласны, то надлежит не позднее середины сентября прибыть в город Архангельск. Доводилось там бывать? Ну и отлично.

— А почему так рано?

— Надо подготовиться, купить соответствующую одежду и припасы. Вы же наверняка захотите лично оборудовать свою каюту.

— А, кстати, я хочу взять с собой трёх человек, — окончательно слился я.

— Двух, у нас каждый человек на счету, — жёстко отреагировал профессор и начал прощаться.

До Архангельска добираться дней десять. По железке до Вологды, потом на лошадях. А меня начала захватывать идея нового путешествия. Сразу начал думать, что брать. Не стоит переть тёплую одежду, там куплю лучше и дешевле. Только самые необходимые вещи, к ним я отнёс книги, большой запас амулетов своего производства и главное — это накопители. Ведь там на льду подзарядить их возможности не будет. А мой внутренний источник вырабатывает всего 35МЕ в сутки. Этого хватит на три атаки моим «копьём льда». Или на полчаса стояния под огнём противника прикрывшись фирменным щитом. А потом всё, без накопителей только остаётся молиться о быстрой смерти. И ещё у меня есть нательный мощный накопитель, доставшийся от отца. Этот объёмом 1500МЕ.А также моё изобретение, стационарный накопитель. Он состоит из двенадцати секций, каждая из них включает десятка полтора искусственных кристаллов. По отдельности они не представляют большой ценности. Но объединённые по моей схеме берут около 5000МЕ. Правда Евсею придётся постараться, ящик особой экранированной конструкции с накопителем весит полтора пуда и придется таскать его с особым бережением.

Да, я возьму Федьку и Евсея. Один мой личный слуга, а второй просто могучий мужик и его медвежья сила мне пригодится.

За десять дней до отъезда я по-прежнему шифровался, но дела свои постепенно закончил. Все получили подробные указания на всевозможные ситуации. Дмитрию я оставил достаточную сумму денег, чтобы поддерживать свой дворец в Твери и квартиру в Москве. Мои доходы от мануфактур, мастерских и складов будут аккумулироваться в банкирском доме под наблюдением моего личного поверенного.

Я не афишировал своего отъезда, до слуги догадались о нём. Неожиданностью стал демарш Ильи. Дня за три до отъезда он постучал в кабинет и напросился на серьёзный разговор:

— Константин Павлович, возьмите меня вместо Евсея. Зачем он Вам, трусоват и боится воды. А я бы Вам там пригодился, сами знаете, я и на охоте дока и вообще.

— Погоди, Илья, а что Евсей говорил, что не хочет ехать?

— Ну не прямо, но мы то его знаем, он с детства боится глубокой воды. А тут под ногами море глубокое на много вёрст вокруг.

— Ясно, — задумчиво побарабанил я пальцами по столешнице. Что-такое я слышал о нём, — а тебя супружница то отпустит?

— А то, денежку заработаю и как раз по весне и вернёмся.

Дай-то бог, чтобы вернулись. Путешествие долгое и небезопасное.

В Архангельске я был как дома, всё родное. Сняли дом до отъезда и начали заниматься подготовкой.

Оле Йохансен норвежец, он внешне является полным антиподом своего коллеги. Высокий, худощавый с курчавой бородой и соколиным носярой. С ним меня познакомили на собрании руководства экспедиции.

— Матвей Кузьмич Шишкин, наш капитан, — этот из местных поморов, не ошибёшься.

— Старпом Гаврила Семёнович Куликов, — этот будет также завхозом у нас, тоже местный. Видимо боцман не предусмотрен штатским расписанием.

Остальной экипаж отсутствует, но я узнал, что будут семь матросов, кок, стюард, погонщик собачьей упряжки с помощником, оба из лопарей. Ну и ещё трое ассистентов — эти из рабочих лошадок научной части экспедиции. Всего девятнадцать человек.

Меня даже отвезли в порт, где я полюбовался с пристани на наш коч. Длина корабля 22 метра, ширина 7, почти круглый в сечении. На палубе небольшая рубка, люк вниз с палубы ведёт в жилые помещения. Пройдя мимо запасных снастей и бочек, мы продолжили экскурсию. Ближе к корме находится кают-компания. Рядом четыре каюты. Одна крохотная капитанская, две для профессуры, ну и меня не забыли. Старпом и мои люди будут ютиться в кубрике с матросами. Камбуз представляет крошечный отсек у минделя, В трюме плотно уложены наши припасы — бочки с сухарями, сушёной рыбой, крупами и мясом. Вода и вино тоже в бочках, отдельно снаряжение для учёных и инструменты. Для собачек устроены загоны из досок и соломы. Их клетки точно под жилыми помещениями. Последние отапливаются и тепло попадает и животным. Ну и часть трюма отдана углю.

Что-то мне поплохело от местных просторов, темно и тесно, воняет к тому же прелой одеждой, смолой и рыбой.

— Да не, вы что издеваетесь надо мною? — наш капитан резко отрицательно отреагировал на мою идею, которой я поделился с профессорами. В отличии от этого пессимиста-прагматика учёные имеют более развитое воображение.

— Но, Матвей Кузьмич, я узнавал, коч подобный нашему спокойно утащит баржу весом 300–400 пудов.

— Так-то баржа, а вы мне сруб предлагаете тащить за собой. Да он перевернётся сразу, это же не лодка. Да и льды раздавят как щепочку.

— Но коч же не раздавят.

— Коч нет, он специально сделан полукруглым, лёд будет его выдавливать наверх.

Ну и сруб будет иметь ледяную подушку, повторяющую форму вашего судна.

— Это каким образом?

— Вы забываете, что я маг льда и для меня это вовсе не проблема, — здесь я лукавлю, ещё какая проблема просто потому, что я никогда не наращивал лёд определённой формы. Просто создать глыбу льда — легко. А определённой формы — пока не пробовал.

— Ну не знаю, — начал сдаваться капитан.

— А мы в случае чего просто обрубим канат и я потеряю свои денежки, Шишкин задумчиво поскрёб свою бороду. Все заинтересованы в экономии места. Ведь ежели я буду жить отдельно, то экономятся целых три места. Можно устроить в мою каюту старпома и взять дополнительный груз. Кстати, старпом как-раз сразу сообразил свою выгоду и помалкивал, а сейчас даже начал горячо шептать на ухо своему начальнику.

Эту идею я подсмотрел в городской артели плотников. На их участке за городом стояли образцы готовых срубов, клиент мог выбрать подходящий. Такой сруб разбирали, перевозили на место и вновь собирали. Но теперь у меня несколько иной проект. Мне нужен сруб с размерами 3 на 2 сажени (4 на 3 метра), то есть внутренней площадью чуть больше 10 метров и высотой 2.2 метра, чтобы можно было спокойно стоять. Вес такого домика будет 5–7 тонн. Хитрость в том, что он должен быть облегчённый, поэтому стены должны быть в полбревна. Днище — настил из брёвен, под ним будут салазки и ледяная подушка. Думаю, до полуметра толщины хватит. В воде подушка будет терять вес, но я всегда смогу её нарастить. А на зимовке вморозим в лёд как положено, будет стоять на века. Крыша двускатная, покрыта тёсом и сверху накроем парусиной. Двух маленьких слюдяных окошек хватит. Дверь я попросил сделать низкую, чтобы уменьшить потери тепла. Да, печь у меня будет небольшая, магическая. Я не собираюсь жечь уголь или дрова. А зачем, если мне хватит артефакта огня для нагрева небольшого помещения. Оно будет как большая каюта, для меня поставим кровать, Фёдору и Илье нары, не баре чай, поспят и так.

Пришлось отстегнуть 60 рублей серебром, иначе старшина артели браться не соглашался. Это и за срочность, и за эксклюзивность. Меня посчитали малохольным заезжим богатеем. Зато в цену входит меблировка, кровать с нарами, стол и пара стульев, ларь для вещей и даже полки для книг.

Отдельная история — закупки. Мы все местные и знаем, какая одёжка нужна для зимовки. Всем по тулупу из медвежьих шкур. Парки и малицы, шитые оленьим мехом внутрь с капюшонами. Шапки из лисицы и валяные колпаки. Оленьи рукавицы, что-то типа валенок с кожаными бахилами. Набрали медвежьих шкур на пол, несколько мешков с соломой для постели, войлочные подстилки. Отдельно немного инструмента — топоры, пилы, ломики и припасы. Конечно, провиант будет загружен на корабль с расчётом всех пассажиров с запасом. Но ежели мы можем взять немного для души, почему нет. Взял по бочонку соли и уксуса, сушёной оленины, сало свиное и гусиное, а также вяленной сёмги и сушёной говядины, бочонок копчёной оленины и квашенной капуста. Илья посоветовал прикупить сушёной брусники и морошки. Для себя я купил крепкий ром, на всякий пожарный для сугрева.

Ценные вещи грузились на судно в мою пока ещё каюту. Если потеряем сруб, так там ничего особо ценного и нет.