Чтобы мы не расслаблялись, организаторы перед началом второго действия объявили о том факте, что в императорской ложе сидит самый цесаревич. Народ встал и повернувшись к ложе поприветствовал аплодисментами. Принц вяло помахал публике ручкой, и все вернулись к сидячему положению.

А по дороге домой я устало слушал восторги Лотты по поводу того факта, что рядом с нами сидел сам старший сынок императора со своими приближёнными. Вот откуда у неё это стремление к чинопочитанию. Ей мало того, что в постели её охаживает цельный граф?

Наконец-то я могу побыть самим собой. После трёх недель праздного пребывания в Москве я как в родной дом вернулся в свой тверской дворец. Пришлось оставить Варвару и трёх служанок в московской квартире. Поначалу девушка обиженно игнорировала меня, отвечая только если позову. Но мне удалось убедить девчонку, что здесь она будет полновластная хозяйка и на ней организация моего быта, когда я буду наведываться в столицу. А это будет довольно часто, ведь меня с князем Ладыженским связывает общее дело.

Первым делом я закончил оборудования своей мастерской. Для неё выбрано угловое полуподвальное помещение, окна которого выходят на небольшой дворик каретного сарая. Главное здесь — это рабочий стол. Каменная столешница покрыта медным листом с заземлением, что делает рабочее место артефактора жаропрочным и магически нейтральным. Рядом верстак для тонкой работы — гравировка, работа с глифами и ювелирные операции. В специально заказанном ящике набор инструмента — резцы, гравёры, щипцы, молотки разных калибров, оправки и зажимы.

Моей гордостью является сейф, на верхней полке продвинутый копир-артефакт для переноса готовых схем и базовых глифов на заготовку. Ниже экранированные медью и солью готовые амулеты и накопители. И на двух нижних полках уложены стандартные бронзовые и серебряные заготовки.

В углу тигель для работы с металлом и печь для сушки лака. Самой дорогой вещью является большой стационарный накопитель ёмкостью 18 000МЕ. Его ещё предстоит наполнить, в него же будет происходить слив магоэнергии при непредвиденных обстоятельствах. На двух книжных полках куцая пока библиотека глифов. Это всё, что удалось найти по своей тематике.

Я окончательно выбрал свою нишу. У меня в бронзовом ящике уложены в специальные чехлы купленные в Москве амулеты. Это базовые артефакты. Я собираюсь производить артефакты ранга 3++. Базой служат амулеты второго ранга, это уровень сложности схемы. Увеличивая мощность сигнала я довожу их уровень до третьего. То есть это уже амулеты, предназначенные для владеющих даром, для магов. Но мои амулеты имеют свои особенности, которые в сумме и дают эти два плюса. Изделия моего производства работают более стабильно за счёт подбора кристаллов и особенностей работы моего копира. Я встраиваю в амулет дополнительную функцию, что делает их более универсальными. Например лечебный амулет с моим клеймом кроме диагностики также осуществляет остановку кровотечения. Ну и немаловажно то, что я добавил модуль идентификации, то есть при первоначальной активации амулета маг получит приглашение поделитьсясвоей уникальной аурой. Неодарённый не воспримет этот сигнал, а маг получит привязанный к нему амулет. Неплохо?

Первая неделя ушла на обкатку оборудования. Произведённые мною семь амулетов не пойдут в продажу, это тестовые экземпляры. Я не собираюсь делиться своими уникальными разработками. Мой универсальный щит, лечебный амулет и ручное оружие типа бешено вращающегося диска на рукояти приберегу для себя. А вот для клиентов я приготовил небольшую линейку артефакторов.

В первую очередь это упрощённая версия щита — лёд+воздух. Этот вариант наиболее универсален. Далее идут атакующие на любой вкус, для этого я и покупал амулеты разных стихий. Ну и два вида лечебных, попроще для общего пользования и специализированный для магов со элементарными знаниями медицинского характера.

Вторую неделю я отлаживал свою продукции и пытался удешевить её благодаря более дешёвому сырью. Удачно удалось найти поставщика заготовок и огранщика камней, который поставлял мне готовые накопители. Мне оставалось аккуратно обжать кристаллы, посадив их в гнездо амулета.

Вот вскоре и вышла первая партия. За вторую неделю я выдал восемь амулетов, зато на третью аж четырнадцать. За счёт продвинутого копира я вёл параллельно два артефакта. Очень не хватает помощника. Но если честно, я опасаюсь спалиться. Мои амулеты не могут не вызвать интерес у искушённой публики.

А когда у меня была подготовлена партия из сорока пяти амулетов, я решил ехать в Москву сам. В дальнейшем будет уместно отправлять товар нарочным или специальной почтой. Но пока процесс не отлажен, надо убедиться, что товар ушёл на реализацию по точкам, принадлежащим князю Ладыженскому. Меня буквально душит любопытство, как народ примет новшество.

Московская квартира встретила меня тишиной и запахом недавней влажной уборки: паркетные полы натёрты мастикой, окна приоткрыты, впуская свежий воздух. На столике у входа лежит пачка корреспонденции. Среди них исключительно приглашения, кто бы сомневался. Служанка разобрала мой чемодан и сообщила, что Варвара с двумя служанками поехала на рынок за продуктами.

Я успел ранее заскочить в ресторанчик и отобедать, поэтому решил, что сейчас не помешает прилечь и задуматься. С улицы доносится шум. Звон копыт по мостовой, окрики извозчиков, в общем тот фоновый шум, который производит большой город. И это меня успокоило, не заметил, как провалился в дрёму.

Разбудил меня приход Вари, девушка заполнила собой каждый уголок нашей квартиры. Я был бесцеремонно разбужен и допрошен на предмет новостей. Варе пошло на пользу то, что исчезли её естественные антагонисты. Она гоняла трёх служанок, которые несмотря на более серьёзный возраст беспрекословно подчинялись ей. А заодно Варвара нашла общий язык с нашим дворником и подтягивала его для исполнения чисто мужских обязанностей. Ну там, протопить печи, натаскать угля, помочь по хозяйству. Так что в этом плане всё вроде нормально.

— Барин, — по старой привычке порой Варька зовёт меня так. По имени отчеству величает лишь при посторонних.

— Тут лакей к нам ломился. Важный такой в ливрее, вот оставил письмо.

Небольшой конвертик с короной, в которую вставлены огромные кристаллы льда. Знакомый герб. В записке мой благодетель приглашает меня свидится. Да не просто так, а это целый семейный выход. Красивым женским подчерком меня извещают в следующем:

«Сегодня вечером состоится благотворительный вечер в пользу госпиталя для раненных солдат. Мы будем рады видеть Вас в нашем обществе.

С почтением княгиня Ладыженская.»

Ну я понимал, что князь плотно контролирует меня здесь в Москве, но откуда он так оперативно узнал о моём прибытии. Хотя, достаточно подкупить того же дворника или служанку. Да и мне в любом случае следует встретиться с князем.

К восьми вечера сани доставили меня к шикарному особняку, который сняли организаторы для проведения благотворительного вечера. Над входом висит герб столичного Благородного собрания под эгидой которого и проходит вечер.

Я выждал, пока пройдут приехавшие ранее. Постоял, наслаждаясь мягкой погодой и решительно направился по лестнице внутрь. Обстановка привычная, большой украшенный зал, на возвышении играют музыканты, народ разбрёлся по интересам. Я же заинтересовался угощением. На столах бутерброды, пирожные, глинтвейн, а также горячий пунш. Стоящие рядом говорят о сборе средств на помощь раненным и на сиротский приют. Атмосфера здесь более демократичная, оживлённая без излишней торжественности.

Княжеская чета появились внезапно, вот только что напротив стояли два почтенных господина во фраках и бац, на их месте нарисовался князь с супругой.

Игорь Владимирович Ладыженский сегодня в мундире зелёного цвета с позолотой и орденской лентой. Елизавета Андреевна в светлом изысканно скромном платье. Ну а между ними стоит юная красавица с румянцем на щеках и заметным смущением в глазах. Полина одновременно выглядит наивно и старательно взрослой. Я пожал руку князю, коснулся губами затянутых в шёлк дамских пальчиков и скромно ретировался в сторону лестницы. В смысле попытался слинять, но был подхвачен самым жестоким образом под руку княгиней и отведён в угол.

— Позвольте, Константин Павлович, вместе прогуляться. Я покажу Вам дом, — так мы и пошли двумя парам. Я с княгиней под ручку, князь чуть отступя вёл дочь. Выйдя в зимнюю оранжерею остановились, — Вы привезли свои разработки? — по-заговорщицки спросил Игорь Владимирович. Увидев мой кивок он подвёл нас к лавке, на которой устроились две дамы среднего возраста. А рядом с ними с деланным оживлением общались их мужья, — господа, позвольте представить графа Синичева Константина Павловича. Для нас с княгиней он не просто друг — он человек, к которому мы питаем искреннюю привязанность. Скажу больше, мы относимся к нему почти как к сыну.

Через три дня, трясясь в купе вагона я вспоминал эту сцену. Весь вечер прошёл под знаком этого сумасшествия. Я абсолютно не был удивлён, когда за столом оказался между княгиней и Полиной. Разумеется мне пришлось ухаживать за ними и периодически дотрагиваться до холодных рук юной княжны. При этом я мечтал оказаться где-нибудь подальше отсюда. Не раз в этот вечер князь представлял меня таким образом. Возможно я неправильно считываю сигналы, ведь только начинаю свой путь в светском обществе такого уровня. Именно это заставило меня по возвращению домой пригласить свою знакомую встретится со мной.

Анна Витольдовна Ковалевская ничуть не изменилась. Мы встретились на заснеженной площади перед парком. Женщина по-прежнему стройна и изящна. Одета эффектно, несмотря на небольшой доход, сколько там ей платят за частные уроки, рублей сорок в месяц, не больше. На неё темно-бордовая пелерина отделанная беличьей опушкой, под ним тёплое шерстяное платье. На голове шляпка-боне, руки затянуты в перчатки светлой кожи, она прячет кисти в тёплую муфту заячьего меха. На ногах замшевые сапожки на небольшом каблучке. Анна относится к той породе женщин, которые в любых обстоятельствах выглядя на все сто. Она напоминает фигуркой юную курсистку, только вглядевшись в глаза понимаешь, что перед тобой зрелая женщина. Мы прогуливаемся по парку, выдерживая принятую дистанцию.

— А я там уже не работаю.

— Вот как? А где же Вы нашли место? — я был уверен, что женщина продолжает работать гувернанткой для двух купеческих девчонок.

— Да так, помогаю одному очень почтенному господину писать мемуары. Что-то типа секретаря.

— Вас устраивает эта работа?

— Более чем, к тому же у меня есть своя комната. Так что Ваши выплаты по квартплате уже неуместны. Константин Павлович, Вы хотели со мной поговорить?

— Если честно, то да. Мне просто не с кем обсудить один щепетильный вопрос. Анна, давайте поужинаем где-нибудь. Вы проголодались? — женщина отрицательно помотала головой.

— Не сочтите за назойливость. Составьте мне компанию, а заодно и поговорим.

В ресторации, куда мы зашли, официант проводил нас в отдельный кабинет.

Анна в облегающем сером наряде простого покроя, но с подчёркнутой талией и длинными узкими рукавами. Просто, но белый кружевной воротничок и кружевная оборочка нижней юбки в сочетании с тонким синими пояском на талии уже создавали законченную композицию.

Мне обманом удалось уговорить спутницу заказать рыбу под особым соусом. Для этого пришлось применить демагогию, типа я не могу есть, когда рядом праздно сидит человек. Заказали по бокалу вина, я красное, Анна белое.

— Ну так выкладывайте Ваши проблемы, — сейчас женщина мне резко напомнила ту Анну Витольдовну, учительницу французского, которую Костик впервые увидел в юном возрасте. Она с высоты своего положения и возраста заставляла пацана ходить по струнке. Вот только сейчас мы поменялись ролями. Она наёмная служащая у какого-то старика, а я целый граф. Поэтому такая немного бесцеремонная манера вызвала у меня улыбку. Но этим мне и нравится с нею общаться:

— Понимаете Анна, я только вернулся из деловой поездки в Москву, — и я за пару-тройку минут передал свои ощущения от компании княжеского семейства.

— Так и сказал, как родной сын?

— Да, и не раз и не два. Буквально таскал меня по всему залу и демонстрировал нас с Полиной. У меня такое ощущение, что он собрался меня женить на своей дочери.

— А ты против этого? Молодая и красивая девчонка, смотрит тебе в рот и краснеет от малейшего контакта. Отец для зятя подсуетится и всё у тебя будет замечательно.

— Так ты тоже считаешь, что мне не показалось.

— Костя, — Анна положила свою руку на мою, — такие вещи просто так не происходят. В высшем обществе каждое слово, каждый жест имеет цену. Князь обозначил тебя как потенциального зятя и ведь ты не противился этому.

— Да мы виделись всего несколько раз.

— Этого более чем достаточно. Ты титулован, известного рода. Холост, небеден, перспективен, так что для княжеской дочери ты несомненно хороший вариант. Пойми, молодых людей княжеского достоинства не так много и они все заняты. Твой князь, Ладыженский кажется? Он не входит в ближний круг государя и вряд ли числится в золотой сотне самых известных родов империи. Так что не нужно принижать свой статус, ты мог бы выбрать и другую невесту. Тут ещё непонятно, какое приданное князь даст за княжну. И вообще, каково материальное состояние твоего покровителя. Может он хочет за твой счёт поправить свои дела. Нет, я не утверждаю. Но, Костя, не будь наивным в таких делах. Брак — это сделка и к ней нужно подойти с открытыми глазами и трезвым расчётом.

А в постели я долго крутился, было такое ощущение, что меня слегонца вываляли в грязи. И не то, чтобы чета Ладыженских вызывала у меня резкую антипатию. Но Анна права, я не должен так откровенно идти на поводу у московского покровителя. Но ведь если разобраться, это весьма неплохая сделка. Полина как женщина меня абсолютно не вдохновляет. Но не уверен, что в дворянском браке возможна любовь. Я связан узами приличий. Да и для наших дел князь Ладыженский с его связями — настоящий выход для меня. А в следующий приезд просто нужно получше разузнать о положении дел в княжеском семействе.

В середине марта весна стала заявлять свои права. Дневные оттепели чередовались с ночными заморозками. Но снег начал оседать, с крыш капает вовсю и вскоре на дорогах города появилась натуральная каша из снега и грязи. А в середине апреля на Волге начался ледоход и у меня сразу заработала голова на предмет выезда на природу. Я ведь совсем забыл, что осенью прикупил охотничий домик недалеко от Твери. А уж Илья как узнал о нём, прямо загорелся поехать. Бывший охотник вроде смирился с тем, что охота ушла в прошлое, он по-прежнему не мог быстро бегать, тем более по рыхлому снегу. Но на природу его тянуло со страшной силой.

— Илья, да куда сейчас ехать-то? Дороги развезло, только если по воздуху, — как мог я отказывал супругу своей любимой кухарки, но ей отказать не смог.

— Константин, возьмите моего благоверного с собой. Истосковался он по лесу и воле, трудно ему в городе, — женщина отлично знает, какое волшебное действие оказывает на меня и как я ценю её кулинарные таланты.

— Евсей, как думаешь, проедем мы на коляске к охотничьему домику, не застрянем?

— Не знаю, барин, — мой слуга ожесточённо поскрёб щетину на лице, — можем и встрячь. Если только верхом, взять заводных лошадей.

Я как идиот согласился на эту авантюру и мы тряслись несколько часов по разбитой дороге. На коляске точно не проехали бы. Тут немало таких засевших в грязь страдальцев.

Разумеется, в компании Федька с Евсеем и Илья до кучи. С нами три тяжелогруженных лошади. Мы везём продукты на неделю, а также всё необходимое для проживания. Непонятно, что нам понадобиться в том домике.