Беседа пошла о погоде в столице, о новых театральных постановках и о предстоящем сезоне балов. Софья, невестка Игоря Владимировича, обратилась ко мне с вопросом, а как протекает светская жизнь в провинции? Это она намекает на Тверь. Мне до зубовного скрежета захотелось удивить её и остальных тем фактом, что я деревенский житель севера страны. Да-да, это там, где восходит солнце, где медведи ходят по улицам и заглядывают в окна к восторженным дурочкам. Но вместе этого я родил нечто нейтральное, что можно притянуть практически к любой ситуации. Типа всё прекрасно, все всем довольны, благодарят за счастливое детство и дружно маршируют, взявшись за потные ручки.

Князь почувствовал натянутость позы гостя и поинтересовался моим восприятием Москвы. А пока я рожал устраивающий всех благостный бред о столичных чудесах, перехватил спокойный и чуть вопросительный взгляд Полины, княжны.

— Господа, прошу к столу, — Елизавета Андреевна встала и приглашающе протянула руку в сторону соседней залы. Впереди меня идёт Полина, на ней светлое платье с голубыми лентами, подчёркивающими тонкую талию и изящество девичей фигуры. Её движения чуть поспешны, как у девушки, не до конца привыкшей к вниманию мужчин. Но в каждом моменте угадывается грация воспитанницы хорошего пансиона для элиты.

Я попал между младшим сыном Николенькой и камер-юнкером Эдуардом Оттовичем фон Мейендорфом. Напротив сидит Софья, слева от ней Полина. Я пытался не изучать девушку чересчур навязчиво. Смазливое свежее личико всегда притягивает взгляд. Но потом увлёкся разговором.

Игорь Владимирович поправил салфетку и обратился к старшему сыну, продолжив общий разговор:

— В моё время защитный перстень считался признаком достатка. И не только из-за дорогой оправы, а потому что его совершенные глифы мог наложить только мастер высокого ранга.

Пётр, старший сын откинулся на спинку, — Да, отец. Но и сейчас перстни в ходу. Только вот маги жалуются, что их накопители слабые. Особенно если носить перстень постоянно.

Камер-юнкер Фон Мейендорф с ироничной улыбкой попытался поставить жирную и авторитетную точку в этом вопросе, — вот потому я и говорю, никакой перстень-амулет не заменит мага в плаще и с жезлом в руках, стоящего рядом. Там и поток регулируется, и ответный удар возможен. А в перстне что? Камень и серебро с наложенным узором.

— Всё упирается в ёмкость накопителя. Камень мал — и сила мала. Но носить булыжник с собой никто не будет. А Вы как считаете Константин Павлович, гостю слово, -хозяин дворца решил втянуть меня в разговор, заставив оторваться от вкусного наваристого бульона.

Ну, понятно было, что меня сейчас начнут прощупывать, — если изволите. Проблема не только в размере камня. Большинство защитных перстней сделаны по устаревшей схеме, где поток магии жёстко ограничен настройкой мастера. А если в плетении использовать адаптивный узор, то перстень сам будет подстраиваться под ритм владельца. Тогда и накопитель расходуется в разы медленнее, а защита наоборот реагирует быстрее.

— А как же износ камня при такой нагрузке? — спросил Пётр.

— Если оправу сделать с гашением избыточного потока, износ будет минимальным. Зато в боевой обстановке перстень успеет впитать и отразить вдвое больше ударов.

— Любопытно, это Вы где-то видели или сами пробовали? — мой сосед немец с прищуром развернулся ко мне.

— И видел, и пробовал. Но признаюсь, подобные схемы скорее исключение. Очень редки.

— Похоже у нас за столом сидит не просто гость, а знаток в этом деле, — сейчас камер-юнкер выглядит намного приветливее.

А князь Ладыженский добродушно кивает и сейчас похож на усталого, но многоопытного дирижёра.

После десерта меня пригласили в кабинет. Видимо ради этого момента я и терпел весь обед.

Князь достал из ящика бархатный футляр и раскрыл его передо мной. На тёмном фоне лежит массивный золотой перстень с глубоким синим камнем. Это старый лазурит с едва заметной сеткой магических прожилок, обрамлённый тонкой гравировкой по ободку.

— А что Вы можете сказать об этом?

Я взял перстень в руки, осторожно повернул его в пальцах, мысленно отмечая признаки старой школы артефакторики: тяжёлое литьё, глубокие каналы потока, простая и надёжная глифическая сетка. Никаких изысканных многоуровневых схем, всё по-старинке.

Такой перстенёк может работать десятилетиями, если не веками.

— Добротная работа, Игорь Владимирович. Вещи из тех, что переживут не одного владельца. Но… — я чуть улыбнулся, — схема уже порядком устарела. Тут защита строится на линейном усилителе потока и одномаршрутной развязке. Сейчас мастера перешли на распределённые узлы. Эффект выше, а расход энергии меньше.

— Ясно, — князь аккуратно убрал футляр на место, — ну а что Вы решили по поводу моего предложения?

Мы остались в кабинете владельца дворца вдвоём. Я посмотрел на портрет некоего княжеского предка, важно висящего на стене над креслом князя и перевёл взгляд на Ладыженского. Весь вечер я пытался понять, что им двигает. Давно заметил, что живу вторую жизнь и возможно благодаря этому неплохо научился видеть намерения людей. Не их сущность, это было бы слишком круто, а именно мотивацию тех или иных поступков. Так вот, мне кажется что князь хочет использовать меня. Но играть при этом собирается честно, поэтому я не стал долго объясняться:

— Я согласен, — пожал протянутую мне руку и мы продолжили говорить о возможной модернизации родового перстня князя.

С каждой проеханной верстой я всё больше крутился от возбуждения. А тут ещё Федька сидящий рядом, буквально сыпет искрами нетерпения.

Мы не стали возвращаться в Тверь, посадив на поезд Анну и Дмитрия, через последнего передал указания по ведению моего родового дворца. Ну а мы с Федькой сели на поезд, идущий до Вологды. А уж там наняли коляску прямо до села Борок, где и находится моё имение.

А когда перед нами открылась приятная душе волнительная картина мирного села на берегу большой реки, меня изнутри окатила тёплая волна счастья. Дом, здесь мне было спокойно и радостно.

Федька, не дожидаясь полной остановки экипажа, выскочил и побежал внутрь. Вскоре подошёл поздороваться Аким, тот сразу начал снимать багаж, ну а я расплатился с извозчиком и поднялся по ступенькам.

Первое, что я ощутил — это волшебный запах выпечки. Похоже на пирожки с зелёным луком и яйцом. Завтракали мы рано утром в трактире, а сейчас три пополудни. Так что меня как магнитом потянуло на кухню.

А там идиллическая картина, Варвара со старшей дочкой Дарьи лепят пирожки, укладывая их на противень и смазывая кисточкой с маслом. А сама властительница душ по кулинарной части нагнулась у плиты и проверяет готовность очередной партии. Я в одно мгновение оценил картину в целом. И высунутый от усердия язык моей домоправительницы, и тянущуюся к начинке руку Ильюхиной дочки, и соблазнительную корму самой Дарьи.

Ну а потом началось настоящее поклонение, Варвара взлетела из-за стола, откинув ложку в сторону. Она повисла у меня на шее как примерная дочь. Дарья тоже отметилась, чмокнув меня в щёку. Прямо щенячьи нежности, у меня даже в глазах защипало. Через минуту нарисовался Евсей и Иван, последней на кухню вошла Лотта. Женщина явно вернулась с прогулки, у неё в руках пышный букет луговых цветов. Шведка просто стояла у двери и улыбалась мне.

Через десять минут в малой столовой я уже жадно поглощал пироги с кислой капустой, рубленной зайчатиной и яйцом с зелёным луком. Запивал это великолепие крепким говяжьим бульоном. Мои близкие окружили стол и пытались воздержаться от вопросов, пока я не насытился.

Блюдо с пирожками стремительно пустело и когда я довольно откинулся на спинку, заявился Евсей:

— Барин, я баньку затопил. Чуть погодите и можно будет идти обмыться. Я и венички берёзовые запарил, как Вы любите, — вот не был всего месяц, а такое ощущение, что годы провёл на чужбине. Все лица родные, дворня набежала и ни одной богопротивной физиономии. Отметил и несколько новых лиц, в основном молоденькие мордашки местных девчонок. Это мои слуги пристраивают старшее поколение своих детишек для работы в барском доме. Надо будет попытать Варвару на предмет чрезмерного увеличения штата домашних слуг. Не использует ли она своё положение для создания властной пирамиды.

За окном темень, но я чувствую себя отдохнувшим. И это самое удивительно, мы с Лоттой кувыркались до глубокой ночи и угомонились не так давно. Вспомнив о прелестях шведки, я опять потянулся рукой к ней. Погладил по тёплому животу и скользнул к тугой груди. Обтянутая мягкой тканью ночной рубашки, та легла в руку как родная. Пальцы приласкали выступающий сосок, — мм… — женщина мягко, но непреклонно упёрлась рукой в мою грудь. Замерев так на секунду, она решительно развернулась ко мне лесом, издав при этом невнятное мычание. Ну, перевести его много ума не нужно. Что-то типа, «уймись, животное». И понять её можно, дорвались мы до сладкого.

Развернувшись на спину прислушался к себе. Нет, сна ни в одном глазу. А вот внутри бурлит в предвкушении некая спящая до этого сила.

Встав, я на ощупь оделся и выскользнул наружу. Только Аким заметил мою персону. До привычного места я дошёл за пятнадцать минут. Пока добирался до места с удобным заходом в воду изрядно замёрз. Вчера днём температура воздуха не превышала по ощущениям 12 градусов, а под утро вообще лужицы хрустели льдом. Середина сентября — леса переоделись в золото и багрянец, участились дожди, а утром над рекой и полями нависает обязательный туман. Вот и сейчас я не вижу ничего дальше десяти-пятнадцати метров.

Такое ощущение, что я остался один в этом мире, чуждые природе звуки не нарушают утренний покой. Поэтому я со спокойной совестью разделся до гола и ступил в ледяную воду. Тут же сработала моя защита и вода перестала быть агрессивной по отношению к моему телу.

Ух, как же мне этого не хватало. Сердце равномерно гонит кровь по сосудам, я размеренно плыву против течения, выйдя на оптимальный ритм могу в таком режиме плыть очень долго. Особенно приятно лечь на спину, раскинув руки и закрыв глаза, впитывать это состояния единения с родной стихией и природой в целом. Слышу плеск прибрежной волны, крики чаек и ничего, что раздражало бы мой слух.

Сильно растеревшись запасной рубахой, я почувствовал как горит кожа и приятно ноют натруженные мышцы. Зато обратная дорога заняла даже меньше времени, потому что меня подгонял зверский голод.

Первой в залу вплыла Дарья с подносом в руках, за нею следует её старшая дочка в лёгком простеньком платье. Затем нарисовался здоровяк Евсей, водрузивший на середину стола пузатый, горевший медью самовар. Жадными глазами я смотрел как сноровисто моя любимая кухарка сервирует завтрак.

Ну почему каждый раз, когда я наблюдаю за нею, меня охватывает ощущение, что я много потерял, не встретив её раньше. И что она была бы мне великолепной женой. Да, я всё понимаю, разница в сословном положении и в возрасте. Я даже не говорю о том, что женщина просто счастлива в браке и ради мужа бросила прежнюю престижную работу в доме богатейшего купца Архангельска. Откинула налаженный бы и сытую жизнь ради своего распрекрасного Ильи. Переехала в село к чёрту на кулички, родила мужу двух дочек и вроде довольна своим положением. Вот и сейчас я любуюсь её статью. Женщина вошла в ту женскую пору, когда она вся светится зрелой и полной особых чар чувственной красотой. И эти глаза полны каким-то внутренним светом, так и просится на язык выражение «ясноглазка». Наверняка кухарка поднялась ни свет, ни заря, а ведь выглядит ухоженно, будто наводила на себя порядок с самого раннего утра. Лёгкая улыбка смягчает лицо, движения уверенны и профессиональны.

Рядом с самоваром устроились щипчики для сахара и блюдечко с ломтиками лимона. Фарфоровые тарелки дополнили полноту картину. Вау, какая роскошь, настоящие пышные блины из дрожжевого теста прикрыты чистым льняным полотенчиком. Рядом живописно выстроились мисочки с красной икрой, жёлтой от жирности сметаной и пахучим мёдом. Не уверен, что доберусь до гречневой разваристой каши с маслом. Сиротливо смотрят на меня холодные закуски. Малосолёная сёмга, домашняя ветчина и фирменные пирожки с капустой и яйцом. Вдали ждёт своей очереди смородиновое и вишнёвое варенья.

После сытного и умиротворяющего завтрака я сразу отфутболил на более позднее время нарисовавшегося управляющего имением Ивана и заторопился в своё святилище. Отперев здоровенный амбарный замок, я вступил в храм своего источника. Робкий лучик солнечного света приветливо подмигнул мне, указав верное направление.

Поначалу вода в чаше показалась стылой и неприветливой. Но вскоре нагрелась и любовно обволокла мою кисть. Отсюда я вышел лишь через два с половиной часа. С небольшим перерывом я гонял ману, выплёскивая её в воду и забирая обратно. Вода в чаше опять стала сильно фонить моей магией. Это было нелегко и когда я пошёл к дому, то пришлось даже присесть на огромный пень. Тут дело в том, что слив маны из внутреннего источника и приём обратно требует сознательного контроля. Магоканалы расширяются и сжимаются, пытаясь работать на пределе. При каждом цикле нагрузка на нервную систему возрастает. А сегодня я пять раз опустошал своей внутренний резерв.

Физиологически в процессе учувствуют сердце, сосуды, лёгкие — всё задействовано и ощущения как после тяжёлой тренировки.

Ментально управление энергией тоже требует концентрации. Здесь значительная нагрузка на мозг и волю, словно после долгой шахматной партии или экзамена.

И вообще понятие «раскачка» — это искусственное расширение ёмкости. В момент когда источник пуст, его оболочка «схлопывается», а когда заливается маной из внешнего источника, она растягивается. Вот эти микрорастяжения и дают эффект усталости. Сейчас у меня наблюдается лёгкое головокружение, ломота в теле и слабость. Но в целом я доволен, идёт прокачка моего источника. Вполне вероятно, что я смогу преодолеть заветный барьер и наконец-то стану полноценным магом, а не жалким адептом.

Почувствовав себя получше, понял, что мне нужно наведаться на кухню. Позарез нужна чашка с горячим кофе и что-нибудь из Дарьиного печева.

Какая картинка, «Вас не ждали». Моя кухарка сидит за маленьким столиком с обеими дочурками и показывает им прописи. Девчонки, высунув языки от усердия следят за мамкиной рукой.

— О, моя королева кухни. Ты же не дашь своему патрону умереть с голоду? — Дарья не приняла мой шуточный тон, хотя обычно подыгрывала мне. И вообще она какая-то странная сегодня. Перекусив я решил попытать Варьку. Та не решилась идти по стопам партизанки и сразу же сдала все секреты:

— Ой, Константин Павлович. У неё беда, Ильюшку на охоте кабан поранил. Третьего дня как принесли наши мужики.

— Ну, живой хоть?

— Да куда он денется, живой. Но вот с ногой беда. Заштопали его, но армейский лекарь говорил, что бегать по лесам как прежде ему не получится.

— Мать, а почему ты скрываешь от меня свои проблемы? — я нашёл Дарью, чистящую овощи к обеду. Женщина посмотрела на меня и сразу будто сникла. Она села на стул и вытерла тыльной стороной ладони лоб.

— А чем это поможет? Вы и так много для нас сделали. Здесь настоящий целитель нужен, а они в наших краях редкие гости. Да и такое лечение будет стоить целого состояние.

— Ясно, так ты ко мне значит относишься. А ты не думала, что любой маг воды в какой-то степени целитель? Короче, я навещу твоего Илью завтра перед обедом. Предупреди его пожалуйста о моём приходе.

Стыдно признаться, я никогда не был внутри обычной крестьянской избы. И мне казалось, что здесь должно быть темно, сыро и пахнуть кислятиной от плохо выделанных шкур.

Комната просторная и светлая, я бы сказал ухоженная, что разрушает мои сложившиеся стереотипы. Возможно это из-за того, что Илья далеко не бедный человек. Да и Дарья зарабатывает как бы не побольше супруга. Большие бревна потемнели от времени, но чья-то заботливая рука выскоблила полы и стены. Половички явно домотканой работы. Там где должен быть красный угол с лампадкой стоит затейливый магический светильник. Под ним широкая лавка, в другой стороне широкий стол и полочки на стене, заставленные склянками и отварами. Воздух свеж и пахнет сухими травами, мать-и-мачехой, зверобоем и тысячелистником.