Вернувшись в мастерскую, я с раздражением обнаружила Криса, ожидавшего у двери со скрещенными на груди руками и нахмуренным лицом. Я бы проигнорировала его, если бы он не блокировал вход.

— Пропусти, пожалуйста, — сказала я, позволяя раздражению просочиться в голос.

— Не-а, — ответил он.

— Пропусти меня.

— Зачем? Чтобы ты смошенничала? Никаких шансов, сучка. Если не успела на уроке — сама виновата. Может, не стоит лезть к людям в перерывах. — Он вскинул подбородок и расправил плечи.

Я закатила глаза.

— Я не собиралась к тебе лезть. Я пыталась поговорить с тобой, несмотря на все оскорбления, которые ты в меня швырял. К тому же, если ты помнишь, это ты начал этот чертов разговор.

Он усмехнулся.

— Да, конечно. Прямо как Джулианна «пытается поговорить» с нами? Нет уж, принцесса, мне не нужно заставлять своих братьев сомневаться в преданности или прочую хрень для промывки мозгов. Можешь оставить свои разговоры при себе. А теперь беги домой, пока мне не пришлось принять крутые меры.

— Уйди с дороги, — сказала я. — Мне нужно отработать пропущенное занятие.

— Ничего не выйдет.

Я подумала о том, чтобы оттолкнуть его, но затем мне в голову пришла идея получше. Мистер Фостер, наверное, еще не закрыл ворота гаража. Я пожала плечами и направилась к выходу на парковку. Я думала, на этом все закончится, но Крис пошел рядом со мной, не отставая ни на шаг.

— Что тебе теперь нужно? У тебя что, на мне зацикленность или что-то в этом роде? — спросила я, подавляя улыбку, которая так и рвалась на губы, особенно когда я увидела, как он поморщился от этого обвинения.

— Не путай меня с Руди. Я здесь, чтобы убедиться, что ты действительно пойдешь к своей машине.

— Хех, удачи. Надеюсь, тебе понравится торчать в раскаленном гараже пару часов.

Он шагнул вперед, преградив мне путь. Каким бы низким и тощим он ни казался рядом со своими братьями, он все равно был выше меня и тяжелее, так что протолкнуться мимо него казалось не лучшей идеей. Я вздохнула.

— Послушай, ты уже отбросил меня назад из-за своего трюка со шкафчиком. Неужели я так тебя угрожаю, что ты не можешь позволить мне наверстать упущенное?

Крис на секунду усмехнулся, затем выглядел смущенным, а после снова разозлился.

— Я не боюсь какой-то девчонки! Я не знаю, с какого черта ты вообще в этом классе, тебе это все равно не пригодится. Если ты когда-нибудь окажешься на обочине, ты просто выйдешь из машины, будешь выглядеть милой и беспомощной, и кто-нибудь придет на помощь твоей тупой заднице.

Я наивно захлопала ресницами.

— Оу-у, ты считаешь меня милой?

— Заткнись, блядь. — Он шагнул ближе и сузил глаза, отчего он выглядел так, будто ему нужны очки. — Слушай сюда, Кеннеди. Руди годами тебя защищал — тебе никогда не было интересно, почему тебе не достается, как остальным этим сучкам? Это все он. Он не позволяет нам тебя трогать. Не спрашивай, что он в тебе нашел, потому что я, блядь, не понимаю, но теперь он думает, что побеждает.

Я не смогла скрыть улыбку. Было приятно знать, что он всегда меня прикрывал, даже до того, как мы обменялись первым словом.

— Да, вот эта вот глупая ухмылочка? Продолжай в том же духе, и ты окажешься лицом вниз в мусорном баке. Если ты подставишь Руди, ты получишь по заслугам за все эти годы. И поверь мне, кексик, ты, блядь, с этим не справишься.

Он развернулся и ушел, а улыбка сошла с моего лица. Я не планировала подставлять Руди. Он мне очень нравился, но что, если что-то случится? Что, если то, что мы делаем, не сработает, и Руди воспримет это на свой счет? Тогда мне придет конец. Полный и бесповоротный. И этот страх был не таким уж надуманным. Учитывая стресс от тайных встреч и то, что у нас до сих пор не было нормального разговора, шансы на успех были малы. Очень малы. И это меня чертовски беспокоило.

Я обхватила себя руками и содрогнулась, живот ушел в пятки, словно я промахнулась мимо последней ступеньки лестницы. Какую обиду Крис затаил на меня? Я не помнила, чтобы делала ему что-то лично, но эта война длилась так долго и была такой жестокой, что вполне могло найтись что-то, что я просто забыла. Это не отложилось бы в моей памяти, если бы Руди заставлял их не мстить мне лично.

В таком состоянии я не смогла бы сосредоточиться на проекте. К тому же, я опоздала так сильно, что мистер Фостер, наверное, уже решил, что я не приду, и ушел. Раздосадованная тем, что Крис победил, и не в настроении пробиваться в мастерскую, я достала телефон и написала Руди.

Можешь встретиться сейчас? Не буду сегодня доделывать проект. Кое-кто не пустил меня в класс.

Я ушла, не дожидаясь ответа. Даже если он появится позже, я могла провести время одна, вдали от дома. К счастью, Руди уже ждал меня на месте, с мрачным лицом и взъерошенными волосами — он постоянно проводил по ним пальцами.

Мы скрылись под мостом, не прикасаясь друг к другу, но как только это случилось, прошло несколько минут, прежде чем я смогла отдышаться и заговорить.

— Погоди, — сказала я, когда он потянулся за следующим поцелуем. — Нам нужно поговорить.

Он заметно побледнел, затем медленно кивнул и сел на пологий бетонный склон. Я села рядом, позволяя реке внизу успокоить нервы. Тошнота от нервов все еще сжимала желудок, но дышать стало чуть легче.

— Крис не пустил меня в мастерскую после уроков, — тихо сказала я ему. — Он сказал, что твои братья оставляют меня в покое только потому, что ты меня защищаешь, и он сказал, что в тот миг, когда я подставлю тебя, я почувствую всю ярость всего, что он хотел со мной сделать все это время.

Я сглотнула ком в горле. Руди внимательно смотрел на меня, не произнося ни слова. Это выводило меня из себя, развязывая язык и заставляя выплескивать свою неуверенность.

— Я не планирую тебя подставлять. — Слова вылетали из моего рта в худшем порядке, но мой рот двигался быстрее мозга, не отставая от бешеного ритма сердца. — Я не играю с тобой, но я не могу предсказать будущее, не знаю, чем это закончится, закончится ли вообще. Мы даже не знаем друг друга по-настоящему, а теперь вот это давление: если все закончится естественным путем, как ты говорил, если это просто запретная неизвестность, и мы ее перерастем, Крис сделает со мной что-то ужасное, и он так зол, а я не знаю, чем заслужила эту ярость. Правда не знаю, хотя я пыталась вспомнить, и…

Он поцеловал меня. Я почти уверена, что он сделал это просто чтобы заткнуть меня или заставить перевести дыхание, но мой разум все еще лихорадочно работал. Он целовал меня, пока мои глаза не закрылись, а дыхание не выровнялось, отпустив лишь тогда, когда смог оценить мое спокойствие по нежности, с которой мой язык танцевал с его. Но он не учел, что, едва освободившись, мой рот снова заработает.

— В смысле… Я уверена, что заслужила это. Я была рядом с Джулианной, творя ужасные вещи против вас, и мне жаль, но всего было так много, и не знаю, какая именно часть моих поступков взбесила его, и если не знаю, я не могу это исправить, особенно если я действительно задела его чувства, а не только гордость, которая, будем честны, и так довольно хрупкая, и…

Он снова поцеловал меня, на этот раз сильнее, обхватив ладонью мой затылок и обняв за талию. Он целовал меня снова и снова, позволяя перевести дух, но не давая вымолвить ни слова, затем откинулся назад и перекатил меня на себя. Мои бедра оказались по обе стороны его бедер, и я почувствовала, как он напрягся, прижимаясь ко мне, пока он пожирал мой рот и тянул за волосы. Все мои мысли быстро превратились в кашу, когда он схватил меня за бедра и прижал к себе, послав волну горячего, влажного желания прямо в самое нутро.

Его майка задралась на твердом, подтянутом животе, пока я извивалась на нем, и он стянул мою тоже, проводя руками вдоль позвоночника и прижимая наши животы друг к другу, так что наша влажная от пота кожа скользила, сдвигая одежду на считанные сантиметры. Я забыла о транспорте, фермерах и возможности появления любопытных детей. Я забыла обо всем, кроме ощущения его кожи на моей. О том, как наши сердца бились в унисон, а дыхание сбивалось в такт. Я забыла обо всем, что не имело отношения к этому моменту.

Вздутие на брюках Руди было твердым и напряженным, впиваясь в мое бедро, словно жаждая высвободиться. А между моих бедер образовалась лужица, создавая тот дискомфорт, что заставлял меня срочно снять трусики.

Часть меня должна была задаваться вопросом, готова ли я, стоит ли делать этот следующий шаг прямо здесь и сейчас. Но эта часть притупилась и заглушилась всеми эмоциями, ощущениями и отчаянием, искрящимися в каждом нервном окончании.

Отдаться Руди казалось таким правильным, таким идеальным. Даже если между нами все испортится через два месяца или даже через две недели, это не будет иметь значения. Пока я смогу вспомнить хотя бы крупицу чувств, что испытывала в этот миг, сожаление будет дальше всего от моих мыслей.

Я потянулась вниз, отчаянно пытаясь расстегнуть джинсы, когда мир взорвался. Хлопки, похожие на выстрелы, отразились эхом под мостом, а воздух наполнился дымом, пахнущим порохом. Клочки красной бумажной конфетти парили в дыму, некоторые все еще тлели.

Мы с Руди пригнулись и накрылись, прижав ладони к ушам и сгруппировавшись, стараясь стать как можно меньше. Шуму потребовалось, наверное, две полные минуты, чтобы стихнуть, хотя казалось, что это длилось целую вечность.

Когда в конце концов наступила тишина, я не могла быть уверена. В ушах так сильно звенело, что я не слышала собственного голоса. Руди что-то говорил, но я не могла прочитать по губам. Слезящиеся глаза щипало, и я не могла нормально отдышаться.

Попытавшись безуспешно до меня достучаться, Руди наконец схватил меня за запястье и вытащил из-под моста. Оказавшись на открытом пространстве, он указал на край моста.

С этой стороны с моста свисали две использованные гирлянды петард. Я наклонилась, заглянула под мост и едва разглядела такие же гирлянды с другой стороны. Я показала на них Руди, и он кивнул. Он взял меня за руку и повел по заросшему склону на мост. Там не было ничего, кроме свежих следов шин, оставленных тем, кто резко стартанул с места.

Тот, кто поджег петарды, не стал дожидаться, пока они сработают. Руди нахмурился, глядя на следы, и сжал мою руку.

Мой слух понемногу начал возвращаться. Пока все еще звучало так, словно было под водой, я присела и потрогала следы от шин. Они определенно были свежими.

— Это Крис? — спросила я.

Руди начал качать головой, затем остановился.

— Не думаю, — сказал он, звуча слегка приглушенно. — У нас только моя машина и машина Джейсона. Джейсон в Далласе, забирает приемного ребенка. Он вернется, но только завтра. Но…

Он замолчал, яростно хмурясь. Сзади приближалась машина, и я стащила его с моста. Он подождал, пока машина проедет, затем сорвал одну из почерневших веревок, приклеенных к мосту, и осмотрел ее. Его хмурый взгляд стал еще мрачнее.

— Что такое? — спросила я.

— Я знаю эту марку, — сказал он. — Мы проезжали мимо ларька, где их продавали, в последний раз, когда ездили в Хьюстон. Нелегальные, кажется, но Крис захотел выйти и посмотреть, а остальным нужно было в туалет, так что… — он пожал плечами. — Я не видел, чтобы он их покупал. Он мог спрятать их, он был один возле ларька несколько минут. Но это было давно. Где-то в прошлом году.

— Вы, ребята, часто путешествуете на машине, — заметила я рассеянно.

Мой ум лихорадочно работал. Он полностью проигнорировал версию с Крисом, хотя я знала, что это весьма вероятно. Но у меня были свои воспоминания. Джулианна жаловалась, что Томас несколько недель назад скупил кучу фейерверков. Я, конечно, не знала марку, и поэтому у меня было меньше зацепок, чем у Руди. Но… Мог ли это сделать Томас?

Меня затошнило. Если Томас знал, что происходит между мной и Руди, оставалось лишь ждать, когда он расскажет Джулианне. Если уже не рассказал.

— Ты что-то вспомнила? — спросил Руди. В его голосе слышалась надежда, и до меня дошло, что, возможно, он не хочет, чтобы за этим стоял Крис.

— Помнишь, когда я разозлила Томаса?

Он кивнул, затем его глаза расширились.

— Думаешь, это он?

— Не знаю. Может, это было даже не против нас. Может, это просто какой-то дурак. Но… я его разозлила, и он любит фейерверки. — Я нахмурилась. — Мне кажется, это более вероятно, если только за нами никто не следил. Мы были под мостом не так долго, чтобы кто-то успел нас заметить, придумать эту идею, съездить за фейерверками и вернуться.

— Но если петарды уже были в машине… — Руди поднял на меня брови.

Я пожалела, что он это сказал. Мне очень хотелось верить, что это была случайность. Единственная проблема заключалась в том, что я не видела никаких свидетельств того, что запуск петард над мостом — обычное дело, и время для этого было выбрано крайне странное. Солнце еще светило, дул сильный ветер, а кусты у реки высохли и стали ломкими после долгого жаркого лета. Это была исключительно глупая затея, и они даже не остались посмотреть на салют после того, как подожгли фитиль.

Руди обнял меня.

— Но никто не пострадал, верно? Уши в порядке? Нет ожогов?

— Я в порядке. Никаких ожогов.

Он кивнул.

— Тогда если это была шутка, то безобидная. Давай забудем об этом. Мы не доставим шутнику удовольствия, увидев нашу реакцию, верно?

— Верно, — сказала я, обнимая себя.

Но я не могла отделаться от тревожного чувства, что петарды были предупреждением, и всю дорогу домой я провела, не отрываясь от зеркала заднего вида.