— Твои родители сейчас устроят сцену на полную катушку, — с восторгом произнесла Джоан, шагнув на мой задний двор тем же вечером. — Это великолепно!

— Это просто джунгли, — сказала Мэйси, ее глаза сияли. — Боже мой, это что, гирлянды?

— Ага, — счастливо ответила я. — А бассейны могут светиться кучей разных цветов. После наступления темноты это лучшее место на свете, словно попадаешь в другой мир.

— Мне нравится, — сказала Джулианна, прогуливаясь по извилистой дорожке из булыжников, усыпанной разноцветным стеклом. — Ты нанимала дизайнера?

Я сияла от гордости, окидывая взглядом оранжевые, розовые, фиолетовые, голубые и зеленые оттенки тщательно подобранных мной цветов.

— Я сама его придумала, — сообщила я ей.

Она на несколько секунд замерла, уставившись на меня, затем тяжело опустилась на одну из изогнутых скамеек.

— Сама?

— Ну, Джоан помогала, — призналась я.

Джоан потрясла своей огненной шевелюрой.

— Все, что я сделала, — это посоветовала тебе взять желтую кормушку для колибри, — сказала она.

Мэйси взвизгнула, я обернулась и увидела, что она склонилась над плоским валуном, покрытым мхом и крошечными украшениями.

— Садик для фей!

Я широко улыбнулась.

— Это была целиком идея Джоан. Я бы даже не подумала о таком, но она так засматривалась на домики-грибки, что я не удержалась.

Джоан сияла от счастья. Мэйси не могла остаться надолго — стейк с лобстером действительно нельзя было откладывать, как она сказала, хотя она и хотела провести с нами хоть немного времени, — но Джулианна и Джоан задержались далеко за полночь. Мы разделили пиццу в саду, устроившись за маленьким белым кованым набором, который я добавила во внутренний дворик, пока ароматы осенних цветов и растерянных пересаженных летних витали вокруг нас.

— В этом году Хэллоуин-вечеринку организует моя мама, — объявила Джулианна за едой. — Была очередь мамы Джоан, но у нее был тяжелый год, и мы решили дать ей передышку. К тому же, моя мама обожает вечеринки. Она уже украсила весь дом. Мы должны как-то подобрать образы, Кеннеди — либо по теме, либо по цвету, но мы должны быть в одном стиле. Ты же согласишься? Я знаю, ты в последнее время увлечена своим собственным стилем и все такое, но мне кажется, что мы гораздо больше связаны, когда одеваемся, как группа.

Я поверила ей и была слишком счастлива от ее искреннего включения меня в компанию, чтобы спорить.

— Конечно! Что ты задумала?

— О, я еще не придумала. То есть, я на минуту подумала о русалках, но в хвостах так неудобно двигаться. Нам же нужно будет танцевать. Ничего слишком шлюшковатого, но достаточно, чтобы заработало воображение.

Мы все немного посмеялись, и я почувствовала, как недели накопленного напряжения спадают с моих плеч.

— Что насчет садовых жуков? — предложила я с дерзкой ухмылкой в сторону Джоан. — Джоан может быть пауком.

Джоан слегка побледнела и шлепнула меня по руке.

— Даже не думай! — Она содрогнулась с видом арахнофоба и принялась жевать пиццу.

— А мне вроде нравится, — сказала Джулианна. — Не часть с пауком, Джоан, не смотри на меня так. Но, может, пчела, бабочка, божья коровка и… есть еще какие-нибудь милые жуки?

— Кузнечик? — предложила я.

Она подумала минутку, затем просияла.

— Идеально. Это твоя идея, Кеннеди, так что выбирай своего жука первой.

— Я буду божьей коровкой, — радостно сказала я. — Мне нравится красный.

— Отлично! Тогда я буду бабочкой. А Джоан будет кузнечиком!

— Эй! Почему я должна быть кузнечиком?

— Потому что зеленый так идет к твоим волосам, — успокоительно сказала Джулианна. — Желтый будет всю ночь делать твою кожу зеленой. Не лучший вид.

— О. Справедливо, — вздохнула Джоан.

Когда все было решено — Джулианна написала Мэйси, та немедленно согласилась быть пчелой, — обе решили, что пора идти.

Даже после их ухода большой пустой дом больше не казался таким одиноким. Мои подруги снова меня любили, мой парень не только существовал, но был потрясающе горяч и совершенно очарователен под своей грубоватой внешностью. У меня был чудесный сад, который одобрили все мои друзья, — и на этот раз именно у меня родилась модная идея.

Я была счастлива так, как давно уже не была. В ту ночь я спала как младенец, совершенно довольная. Чувство удовлетворения длилось всю ночь и весь следующий день.

Даже перепалки между моей группой и ребятами Руди меня больше не задевали. Я довольствовалась несколькими украдкими взглядами на его великолепное лицо и занималась своим делом — до перемены после обеда.

Дверь в кладовку уборщика была приоткрыта всего на щелочку. Обычно я бы не заметила, но это стало нашим с ним условным сигналом. Таким, который никто другой не распознает.

Открытая дверь — украденный поцелуй.

Открытая дверь — выигранный миг.

Открытая дверь — мир бабочек в животе.

Я быстро огляделась, убедившись, что рядом никого знакомого, и затем, как делала много раз прежде, скользнула внутрь. Руди ждал меня с тем томным подобием улыбки, которое я не забуду еще очень долго.

— Какая неожиданная встреча, — прошептал он.

— Заткнись и поцелуй меня.

Он с готовностью и энтузиазмом угодить, прижав свои губы к моим так, словно он скучал по мне до луны и обратно. Одной рукой он придерживал мой затылок, другой — низ моей спины, прижимая меня к себе, вдыхая мой запах, как вдыхала я его. Жажда разливалась горячей волной по низу живота, опаляя меня всеми правильными способами. Если бы дыхание не было обязательным, не думаю, что кто-либо из нас стал бы вдыхать воздух.

К тому времени, как прозвенел предупредительный звонок, я была полностью взвинчена, а ноги дрожали. Руди усмехнулся, прислонил меня к полке и высунул голову наружу.

— Чисто, — сказал он. — Жди тридцать секунд. — Он поцеловал меня еще раз, затем исчез в коридоре, оставив меня комком жара и влаги.

Тридцати секунд было категорически недостаточно, чтобы щеки перестали пылать, а сердцебиение вернулось к норме, так что я стащила еще минуту, а затем и две. Никто не заметит, если я прибегу на урок с опозданием, убеждала я себя.

Все еще не придя в норму, я высунула голову и быстро осмотрелась. Я не видела никого знакомого, но и не всматривалась слишком пристально. Я побежала на урок, влетев в кабинет как раз под последний звонок. Брэдли сидел на своем обычном месте и даже не взглянул на меня. Криса не было, что было облегчением, пока он не появился полминуты спустя, входя с таким видом, словно он пришел рано.

— Спасибо, что присоединился к нам, мистер Сеймор, — ехидно сказал мистер Фостер, хмурясь так, будто ожидал, что Крису есть до этого дело. — Теперь, когда мы все в сборе, давайте продолжим. Внезапная проверка: назовите причины, по которым автомобиль может не заводиться.

Крис поднял руку.

— Пена в выхлопной трубе, — сказал он.

Мистер Фостер моргнул.

— Ну, да. Но я имел в виду скорее обычный износ, а не саботаж.

— Картошка, картоха, — сказал Крис.

Мистер Фостер просто покачал головой и принял еще несколько ответов.

Крис и Брэдли перешептывались, и через минуту Брэдли поднял руку.

— Нет охлаждающей жидкости, — сказал он.

— Потому что кто-то ее слил, — добавил Крис с хихиканьем.

— Нет охлаждающей жидкости, хорошо, следующая? — мистер Фостер продолжил, не обращая внимания на слова Криса.

— Проблема со свечами зажигания? — кто-то спросил.

— Да! Грязные свечи, ослабленные или отсоединенные провода — все это может быть причиной. Дальше?

— Неисправный стартер?

Ответы сыпались дальше. Я делала заметки, думая о другом. О том, как Руди трогал меня в кладовке, и о том, что мы будем делать сегодня вечером под мостом.

Когда-нибудь я наберусь смелости привести его к себе домой — возможно. У моих родителей и друзей была дурная привычка появляться без предупреждения именно тогда, когда я собиралась сделать что-то, что они не одобрят. Как в тот раз, когда я решила попробовать караоке-аппарат. Но ведь есть способы обойти это, верно? Мы уже стали довольно опытными в скрытности. Один из нас, или даже оба, смогли бы справиться с дополнительным риском, прячась под кроватью или в шкафу.

Урок шел своим чередом, и на этот раз Крис не донимал меня — по крайней мере, до самого конца.

— И поскольку вы все разобрали свои двигатели, на следующем занятии мы начнем собирать их обратно.

Крис поднял руку.

— Девчонка не закончила разбирать свой, — сказал он с гадкой ухмылкой в мою сторону. — Мы должны ждать, пока она догонит, или можем двигаться дальше?

Меня не было в тот день, когда они все разбирали, и это была вина Криса. Я бросила на него злой взгляд, но он лишь ухмыльнулся.

— Беспокойся о своей собственной работе, — сказал мистер Фостер. — Кеннеди догонит остальной класс, когда это будет необходимо. У нее природная склонность к такой работе. Тебе стоит как-нибудь позаниматься с ней, это могло бы пойти тебе на пользу.

В классе раздалось несколько сдержанных смешков, а лицо Криса побагровело, словно работа со мной была невыносимым оскорблением. Отлично. Это определенно аукнется мне позже. Но даже тогда я не могла не сиять от комплимента мистера Фостера.

Пока класс собирал вещи и выходил из кабинета, Брэдли тихо поддразнивал Криса. Интересно, знали ли он и мистер Фостер, сколько гнева они накапливали в Крисе и как эта ярость неизбежно выльется на меня.

Я попыталась выбраться из толпы учеников и пройти к раздевалкам, пока Крис не вышел из класса, но тщетно. Пересечение между авторемонтной мастерской и раздевалками было одним из самых оживленных во всей школе, и там стояла давка, пока все спешили с третьего на четвертый урок. Я была уже за углом, у самых раздевалок, когда этот задохлик нагнал меня.

Он схватил мою сумку сзади и дернул, заставив меня развернуться и удариться о стену.

— Тебе вообще не место в этом классе, мисс паинька. Зачем такой девчонке, как ты, авторемонт? Разве у тебя нет людей, которые звонят людям, когда твоя машина ломается?

— Вроде операторов службы помощи на дорогах? — спросила я, склонив голову набок.

Он ударил кулаком в стену рядом со мной, достаточно далеко от головы, чтобы я не почувствовала опасности, но достаточно близко, чтобы несколько наблюдавших ахнули.

Хмуро скрежеща зубами, он прорычал:

— Брось этот курс, — и в каждом слове звучала угроза. — Ты сдерживаешь парней, прямо как все феминази (прим. феминази— уничижительный термин для феминисток, который был популяризирован политически консервативным американским ведущим ток-шоу на радио) до тебя.

— Феминази, серьезно? Почему — потому что я хочу уметь менять свое чертово масло или потому что я разбираюсь в машинах лучше тебя?

Он издал звук, похожий на смех, но казалось, он просто напрягся.

— Лучше меня. Да, конечно. Ты даже разобрать двигатель вовремя не смогла, и думаешь, что сможешь собрать его обратно?

— Если только она сможет избежать заточения в шкафчике на третьем уроке, — раздался голос Руди, подошедшего сзади к Крису.

Я с благодарностью улыбнулась Руди, моему темному рыцарю в обсидиановых доспехах. Лицо Криса потемнело, он опустил голову и уставился на меня из-под нахмуренных бровей.

— Отстань, Крис, — твердо сказал Руди.

— Почему, потому что ты трахаешься с ней? Ты годами мешаешь правосудию, Руди, почему бы тебе просто не дать природе идти своим чередом, а?

Не успел Крис договорить, как Руди уже схватил его за плечо, резко развернув к себе.

— Не смей так, блядь, говорить о ней, — прорычал он.

— Как, как о шлюхе с завистью к члену?

Слова обожгли. Вспышка гнева в глазах Руди ранила еще глубже. Всем своим существом я была уверена, что Руди сейчас ударит его. Вместо этого он сжал в кулаке майку Криса и потащил его за шкирку. Раздался глухой удар, когда он швырнул его в мужскую раздевалку. Не то чтобы я следила за его расписанием, но я была почти уверена, что у Криса сейчас даже нет физкультуры. Хорошо. Может, он пропустит урок, тогда мы будем квиты. Вроде.

— Боже мой, ты в порядке? — голоса Мэйси и Джулианны прозвучали в воздухе, когда они бросились ко мне, их лица выражали беспокойство. Джулианна взяла меня под руку и повела к раздевалке, не переставая говорить. — Мы видели, как Руди и Крис прижали тебя к стенке, мы пытались подбежать быстрее, но куча детей преградила путь. Что случилось?

Я с облегчением вздохнула. Должно быть, она не услышала обвинение Криса или полное отсутствие отрицания со стороны Руди — хотя мы еще и не спали вместе, так что он мог бы это отрицать.

— Я разозлила Криса тем, что разбираюсь в двигателе лучше него, — сказала я с ухмылкой. — Он это переживет.

— Отлично! Значит, мы на верном пути к полному унижению Сейморов, — хихикнула Мэйси, потирая руки с видом, который ей не очень-то шел. — Просто продолжай быть лучше в мужских делах, чем они.

Я решила пропустить это мимо ушей. Я не считала бег и авторемонт «мужскими делами», но Мэйси всегда была более женственной, чем я.

— Мы будем присматривать за тобой, пока ты бегаешь, на случай, если Руди попытается подставить тебе подножку или вроде того. Я притворюсь, что у меня боли, и посижу на трибунах, чтобы видеть тебя, где бы ты ни была.

Звучало так, будто это была самая ужасная идея в мире ужасных идей. Я старалась не морщиться, глядя на нее.

— Тебе не обязательно это делать, — быстро сказала я, но не слишком поспешно.

Лениво Джулианна отмахнулась от моего отказа, словно от дохлой мухи.

— О, заткнись, твоя безопасность важнее тенниса! К тому же, я уже обогнала класс, не то чтобы я отстану.

Я посмотрела на Мэйси, та с сожалением кивнула.

— Это правда, — сказала она. — Она определенно может позволить себе пропустить этот урок, Кеннеди. Она сделает это с твоего согласия или без, ты же знаешь.

Я вздохнула, понимая, что это значит. Никаких украденных поцелуев или разговоров на беговой дорожке, сегодня — нет. И, возможно, не послезавтра, и не в следующий раз. Джулианна часто теряла интерес к мелочам, но стоит прикрепить к чему-то ярлык «Сеймор», как азарт возвращался с новой силой.

— Ладно, — сказала я, потому что это все равно не имело значения. К тому же, мой настойчивый отказ мог бы еще сильнее ее ранить. — Если только это не повредит твоим оценкам.

Джулианна отмахнулась от этого еще одним взмахом руки, затем мы все переоделись и вышли на пробежку. Конечно, Руди уже ждал на дорожке, совсем не ожидая увидеть этих двух, вцепившихся в меня как клещи.

Даже при беглом взгляде, который я бросила на него, было нетрудно разглядеть разочарование, написанное на его лице. Я решила, что, как только у меня появится секунда-другая вдали от их глаз, я предупрежу его. Во время разминочного круга такой шанс так и не представился. Каждый мой взгляд через плечо встречался с их взглядами. Или, по крайней мере, со взглядом Джулианны.

Только через двадцать мучительных минут, пока мы с Руди бежали вверх по стороне трибун, которые Джулианна не заняла, я смогла прошептать ему слово.

Я смотрела прямо перед собой и старалась почти не шевелить губами.

— Джулианна следит из-за того, что случилось в коридоре, — сказала я.

— Черт. Мы все еще встречаемся позже?

— Ага, — ответила я, не позволяя себе улыбнуться. Джулианна уже вставала, возможно, собираясь подойти и обвинить Руди в чем-то, чего он не делал. — А теперь заткнись и беги, — прошептала я и смотрела, как он устремляется на несколько шагов вперед.