Как выяснилось, записка мне не понадобилась, да я бы и не смогла ею воспользоваться. Крис выстроил плотную защиту, и Гэри помогал ему при каждой возможности. Я не могла бы подойти к Руди, не раскрыв наш секрет. К концу дня я была настолько измотана, что всерьез подумывала так и поступить. В конце концов, его братья уже все знали, верно? Или, по крайней мере, так думали.

А Джулианна весь день была такой милой, и Мэйси тоже. Джоан я почти не видела — она сидела у медсестры во время истории, — но она всегда следовала за двумя другими. Если уж и признаваться в том, что мы творили, то сейчас — самый подходящий момент. Как ни глупо, я действительно думала, что нападки Криса — это как раз то, что нужно, чтобы преодолеть неловкий этап в нашей дружбе.

К тому времени, как я вышла на беговую дорожку, я уже убедила себя, что была к ним слишком сурова в последнее время. Их возродившееся принятие и тепло, длившееся весь день, напомнили мне, как здорово было быть принятой в их стаю на втором курсе. Неужели я могу просто выбросить два года крепкой дружбы из-за какой-то дурацкой вражды? Тем более что я не знала всех подробностей, а то немногое, что знала, исходило от Джоан, которая нередко приукрашивала ради драмы.

Я поделилась этой мыслью с Руди, когда мы обогнали класс во время разминочного круга.

— Крис уже в курсе, — указала я. — Но ты был прав, он думает, что я тебя использую. Если бы мы все раскрыли, я почти уверена, что девчонки смирились бы… со временем. Особенно если бы я сначала поговорила с Джулианной. Они все сегодня приходят ко мне после уроков — может, и ты зайдешь?

Руди уже качал головой, пока я говорила.

— Ужасная идея, — сказал он. — Крис не знает ничего, кроме того, что ты подвозила меня домой. Он уже отчитал меня за это. Он не сказал ни слова о наших поцелуях, так что я знаю — этой части он не видел

Разочарование ударило в грудь, как камень. За последние несколько часов мысль о том, чтобы тусоваться всем вместе, стала заманчивой картинкой, заставив меня осознать, как сильно все эти тайные встречи вымотали меня. Сначала это было волнующе, но чем дольше это тянулось, тем утомительнее становилось.

Я была уверена, что частично я подсела на Руди. Эта вражда между его семьей и моими друзьями заставляла мою зависимость бушевать с новой силой. Даже такая мелочь, как невозможность передать ему записку, выводила меня из себя. Какими бы милыми и захватывающими ни были наши встречи вначале, я начала ненавидеть то, что не могу поцеловать его при всех, держать его за руку, слушать, как он шепчет мне на ушко всякие нежности.

— Может, в следующий раз нам просто потусить у тебя? — смело предложила я. — Я тебе нравлюсь, да? Может, и твоим братьям я понравлюсь. А может, когда мои друзья пообщаются с тобой, они увидят, что ты не так уж плох. Мы с тобой могли бы положить конец этой вражде раз и навсегда.

Он усмехнулся.

— Силой дружбы?

Я покраснела, смущенная.

— Вроде того, — пробормотала я.

Он снова покачал головой.

— Слишком много старой крови. Мое присутствие, пока ты тусуешься с подругами, просто настроит их против тебя, как и моих приемных братьев. Не к такому финалу ты хочешь прийти, Кеннеди. Тем более до выпуска еще много месяцев.

Я все еще считала, что он ошибается. Конечно, Джулианна может перевернуться с ног на голову в мгновение ока, но она не станет нападать на меня за правду о моих чувствах. Не после того, как поймет, как сильно он мне нравится и почему. И если она действительно так сильно борется, прощает мне так много, тогда… какой бы злой она ни была сначала, она найдет способ обойти это. Да, Сейморы — враги номер один. Но я могу быть убедительной, если захочу. Я могу извиниться и сказать ей, что мы с Руди просто случились, и что мне жаль, но сердцу не прикажешь. Отбарабанить все эти дурацкие, заезженные фразы, что придут в голову, может, даже пустить слезу. Заставить ее почувствовать, что это не предательство, а ее победа, потому что она сможет утереть мои слезы и проявить великодушие. Она может использовать это как мой «долг» перед ней, что звучало для меня дерьмово, но если стена между нами и Сейморами рухнет, это будет неважно, потому что нам будет некому мстить. Иногда нужно пригнуться, чтобы оказаться наверху, и если это снимет напряжение, я готова была пойти на это. Но поскольку Руди так нервничал из-за этого, я отступила.

— Я не скажу им, пока ты не согласишься, — пообещала я, когда мы ускорились на втором круге. — Но есть еще кое-что.

— Я уже предположил, что сегодня ты не будешь встречаться со мной под мостом, — он ухмыльнулся.

Я покачала головой.

— Нет, но завтра тоже. У меня проект в мастерской после уроков, который займет какое-то время. Не знаю, сколько именно, но я хочу встретиться с тобой после, если ты не против.

Он кивнул.

— Как насчет шести?

— Мне подходит, — ответила я, сияя счастливой улыбкой.

А потом мы сэкономили дыхание для бега.