Я никогда еще так не боялась понедельника. Игры в моем новом саду позволили мне на пару дней забыть о неприятностях, поджидавших в школе, но теперь избегать их было некуда. Умным поступком было бы одеться в духе эстетики Джулианны и попытаться затеряться на фоне, избежав сразу и ее гнева, и Криса. Но я не всегда поступала умно.

Моей главной броней всегда были яркие цвета и альтернативные тренды. Этого хватало, чтобы смутить мою любящую мать и удержать ее от комментариев по поводу моего вида на публике, зато я собирала комплименты от маленьких детей и старушек, чувствуя себя одновременно замеченной и невидимой. Джулианна всегда высказывалась на этот счет прямее мамы, но даже это тихое неповиновение и безобидный конфликт, казалось, укрепляли мою решимость.

Вот почему в свой судный день я явилась в старшую школу Старлайна в ярко-фиолетовых узких джинсах и рубашке цвета жевательной резинки, украшенной сверкающим радужным солнцем в стразовых солнечных очках. Именно тех страз, что меняют цвет, если провести по ним пальцем, что было не лучшей идеей для этой конкретной майки, поскольку очки располагались прямо на уровне моего бюстгальтера. Но, возможно, в этом и был смысл? Так или иначе, я была в этом образе, или чувствовала, что была, что почти одно и то же.

У Джулианны были другие чувства по поводу моего наряда. Ее брови взлетели к потолку, едва она меня увидела.

— Опять находки из комиссионки? — она спустила солнечные очки на кончик носа, чтобы получше разглядеть мою майку, затем водрузила их обратно.

— Только джинсы, — бодро ответила я. — Майку я купила онлайн.

Она и Мэйси обменялись взглядом, выраженным в основном искривленными губами и подергивающимися бровями, поскольку глаза их были скрыты за одинаковыми солнцезащитными очками.

Мне вдруг стало интересно, есть ли у Мэйси хоть одна вещь, которую для нее не выбирала Джулианна. Она определенно была самой податливой к ее желаниям и потребностям — больше из-за собственных комплексов, чем чего-либо еще. И хотя в данный момент мишенью была я, у меня все равно оставалось достаточно душевных сил, чтобы посочувствовать ей.

Джоан смотрела на меня с той смесью ужаса и восхищения, к которой я уже привыкла. Она боялась Джулианны. Одна из тех девушек, кто подчиняется, потому что не хочет думать о последствиях или сталкиваться с ними. Прямо как я, мелькнуло у меня, но я отогнала эту мысль подальше. В конце концов, я бунтовала своими яркими цветами и странной майкой, тогда как Джоан все еще шла в строю.

Мимо нас прошли Руди и его братья, и я заметила, как Руди оглянулся на меня с одобрительной ухмылкой. К счастью, остальные девушки стояли к нему спиной и не видели этого, но Крис, шедший рядом, сильно ткнул его в ребра. Он что-то прошипел ему сквозь зубы, но Руди стряхнул его с себя и сердито зашагал в школу.

— Кеннеди, прием! — лениво щелкнула пальцами Мэйси.

Я встрепенулась.

— Прости, что?

— Я сказала, тебе стоит пригласить нас всех сегодня, чтобы мы посмотрели на тот сад, ради которого ты нас бросила, — повторила Джулианна.

Мэйси самодовольно ухмыльнулась, а Джоан выглядела нервной. До меня вдруг дошло, что они, вероятно, все думали, будто я придумала историю для отмазки, и хотят поймать меня с поличным. Мои подозрения подтвердились, когда на лице Мэйси мелькнула удивленная гримаса, после того как я охотно кивнула.

— Конечно! Сегодня же сразу после уроков.

— Завтра было бы лучше, — бесстрастно заметила Мэйси.

Я покачала головой.

— Завтра не могу. Я собираю двигатель в авторемонте и отстаю. Мне разрешили прийти завтра после уроков и работать над ним, пока не пойму, где ошиблась. Он у нас большой сторонник обучения на практике, что, в принципе, нормально, но это занимает куда больше времени.

Джулианна сморщила нос.

— Фу. Тогда точно не завтра. Мэйси, а что не так с сегодняшним днем?

Мы уже шли и разговаривали, так как звонок вот-вот должен был прозвенеть.

Мэйси пожала плечами.

— Папа собирался приготовить сегодня особый ужин, потому что моя мама получила награду на работе. «Региональный менеджер с самыми высокими оборотами» или какой-то бред, не знаю. Но он делает стейк с лобстером, а это он делает всего пару раз в год, потому что он перфекционист, и у него уходит на это целый день, в основном потому, что лобстеры его чаще всего переигрывают, и ему приходится снова и снова их ловить, пока вода не станет достаточно горячей, чтобы их парализовало.

Джоан содрогнулась.

— Это ужасно.

— Еще как, — согласилась Мэйси. — Кому охота признаваться, что тебя перехитрили морские жуки? Хотя, думаю, ему это нравится. Он называет это небольшим приключением и будет рассказывать тебе десятки историй о супер-умных лобстерах несколько дней подряд, если позволишь.

Впервые я видела, чтобы Мэйси по-настоящему раскрывалась. В ее глазах мелькнула поразительная нежность, которая исчезла, едва я это заметила, сменившись фирменной скучающей маской.

— Звучит очень по-особенному, — сказала я. — Тебе стоит заняться этим. Мой сад никуда не денется до среды.

Мэйси фыркнула.

— Не-а. Я не бросаю друзей в трудную минуту, в отличие от некоторых.

И все. Малейшая симпатия, которую я к ней испытывала, мгновенно испарилась.

Как обычно, мы с Руди все утро игнорировали друг друга, высматривая возможность исчезнуть вместе, но так и не представилось ни единого шанса. Девчонки прилипли ко мне как банный лист, а Крис буквально отгонял Руди прочь, едва тот оказывался где-то поблизости.

Нужно было как-то дать ему знать, что я не приду под мост сегодня, и завтра тоже. Черт. Вместе с выходными выходило целых четыре дня — самый долгий перерыв с тех пор, как мы начали встречаться.

Мне это ужасно не нравилось, особенно учитывая, что у нас не было того фундамента взаимопонимания, который мог бы сложиться, встречайся мы открыто.

Четыре дня — сущая ерунда в масштабах вечности. Но если бы он усомнился в моей преданности, это легко можно было бы истолковать как тихий отшив.

Перед самым обедом я нацарапала записочку и сунула ее в крошечный карман джинсов. Я надеялась найти способ подойти достаточно близко, чтобы незаметно сунуть ее ему. Таков был мой план. Однако у Криса были на этот счет другие идеи.

В столовой снова подавали спагетти — словно они вообще не задумываются о последствиях, когда планируют меню, — и я, на полшага отставая от Джоан, несла свой тяжелый поднос, как вдруг Крис резко вышел передо мной и шлепнул им мне прямо в лицо.

Первой проблемой стал соус, заливший глаза, но двадцать унций газировки, быстро растекавшиеся у моих ног, вскоре стали дилеммой поважнее. На мне были скользкие кеды на высокой подошве, и те едва цеплялись за сухой линолеум. Я едва не села на шпагат, пока наконец не протерла глаза достаточно, чтобы встретиться с яростным взглядом Криса. Несмотря на всю свою ярость, он все равно выглядел как сердитый малыш. Я подумала указать ему на это, но инстинкт самосохранения в последний момент накрепко зажал мне рот.

— Слушай сюда, шлюшка, — прорычал Крис. — Держись подальше от Руди, если тебе дорога твоя шкура.

Джулианна, Джоан и Мэйси смотрели в шоке. Не на него, устроившего беспорядок, а на меня.

Я покачала головой, изображая недоумение, и использовала это как предлог, чтобы бросить взгляд на стол Сейморов. В тот момент там был только Гэри, и он бросал на меня жесткий, безжалостный взгляд.

Интересно, был бы Крис так смел, окажись Руди рядом? Сомневаюсь.

— Хватит строить тупое лицо, — Крис сделал полшага ко мне. Я инстинктивно отступила назад, и каблук поскользнулся в луже. Я едва удержалась, ухватившись за скамью. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Не знаю, что ты там задумала, но оставь его, блять, в покое. Поняла?

— Конечно, — сказала я успокаивающим, снисходительным тоном. — Я буду держаться подальше от твоего брата.

Я ведь не уточнила, от какого именно брата, с торжеством подумала я. Шокированные, обвиняющие взгляды девочек поутихли. Они купились на это, даже если Крис — нет, а большего я и не могла надеяться.

Пока Крис удалялся, Джоан вскочила и помчалась за бумажными полотенцами. Мэйси щелкнула пальцами, подзывая уборщика с шваброй. Тот побрел за ней, явно слишком подавленный жизнью, чтобы обижаться на такое обращение.

— Фу, ну почему всегда спагетти? Я принесу тебе новый обед. Что на него нашло, вообще? Они обычно пристают к нам ко всем сразу.

— Верно? Чертовски странно, — рассеянно ответила я, пытаясь встать ровно. Ноги снова поехали, и я больно шлепнулась на бедро.

Газировка начинала подсыхать и липла к одежде, пока я отталкивалась от пола. Джулианна, морщась от неизбежной липкости, обошла стол, чтобы помочь мне. Я изо всех сил старалась не испачкать ее наряд, но в итоге ей пришлось обнять меня как медведица, чтобы поднять с пола.

К тому времени, как Джоан вернулась с охапкой полотенец для меня, ей пришлось бежать за новой порцией — для Джулианны.

— Прости, — виновато сказала я, глядя на красно-оранжевые пятна на безупречно белой блузке Джулианны.

Она отмахнулась.

— Да не проблема, — сказала она. — Главное, что ты не пострадала. Ты сильно ударилась.

Это была самая искренняя и добрая фраза, которую я слышала от нее за несколько недель, и это застало меня врасплох. Я улыбнулась ей, гадая, неужто все, что ей нужно, чтобы быть милой, — это чтобы кто-то другой оказался злее ее? Или чтобы чья-то боль — эмоциональная или физическая — превосходила ее собственную.

Когда беспорядок устранили, я взглянула на большие часы на стене.

— Я пропущу обед, — заявила я. — Заскочу в бюро находок и приму душ.

Ни у Джулианны, ни у других девушек не было возражений. Я быстренько ретировалась, оставив их самих с собой, и отправилась на поиски чего-нибудь надеть.

В бюро находок обычно валялась куча забытой одежды. У Джулианны была запасная одежда и в шкафчике, и в машине — на случай подобных инцидентов, — но только потому, что она скорее умрет, чем наденет что-то не сшитое специально для нее. А я… я любила приключения. Именно в бюро находок я когда-то откопала клёши. Я не оставила те себе, но именно они положили начало моей охоте и последующей любви к комиссионкам.

До меня вдруг дошло, что я сама не была в комиссионке уже два года или больше. Почему-то это осознание ударило больнее, чем отказ от пения.

Неужели я позволила этому городку так себя изменить? На поверхности — да. Но в глубине души я все та же, не так ли? Просто я была слишком занята и перегружена, чтобы заниматься тем, что приносило удовольствие. Неважно. Я была уверена, что как только жизнь вернется в нормальное русло, я снова найду себя.

Раздеваясь, чтобы пойти в душ, я вдруг вспомнила о записке, которую сунула в карман. Я запустила пальцы в узкое пространство, нащупывая бумажку, но ничего не нашла.

Попробовала еще раз.

И еще.

Я вывернула карманы. Они были пусты. В панике я снова сунула пальцы в мелкие карманы, обыскав каждый уголок. Записка бесследно исчезла.

— Что ж, я просто напишу ему новую, — сказала я своему бешено колотившемуся сердцу. — В чем проблема?

Проблема была в том, что я, как идиотка, подписала ее и, как еще большая идиотка, написала его имя вверху.

Если кто-то найдет эту записку, меня поймают с поличным. Никакими силами мне не отвертеться.

«Но в школе постоянно теряют записки», — утешала я себя. Их сметают в большие кучи и выбрасывают. Моя записка Руди станет одной из многих, всего лишь макулатурой в мусорном баке.

И все же какой-то инстинкт кричал на задворках сознания, заставляя меня нервничать. Я взвизгнула от неожиданности, когда кто-то окликнул меня по имени в туалете, как раз когда я выходила из душа.

— Расслабься, Кеннеди, это я, — сказала Мэйси. — Я принесла тебе нормальную одежду, чтобы не пришлось облачаться в чей-то потный обносок.

— Спасибо, — осторожно сказала я, протягивая руку над дверью кабинки, чтобы принять одежду. Я ожидала увидеть ужасный цвет или фасон, но вещи оказались милыми, удобными и сидели на мне хорошо.

— Ты тоже хранишь запасную одежду в школе?

— Иногда. Но эти вещи как раз собиралась отдать в секонд-хенд. Мне нравится фасон, но они у меня уже два года, а место в шкафу нужно.

Я перевела это как: «Джулианне они не нравятся, так что я меняю их на что-то, что она одобрит».

— Все равно спасибо, — сказала я, потому что, какова бы ни была причина избавления от них, это все равно была одежда. Чистая одежда, не промокшая в спагетти. И как бы я ни предвкушала поиски сокровищ в бюро находок, это все равно была большая помощь.

— Конечно! Я бы не пожелала одежды из бюро находок даже врагам, не то что подругам. — Мэйси тепло улыбнулась мне, когда я вышла из кабинки, с одобрением оглядывая меня с ног до головы. — Ну, этот наряд не очень-то сочетается с твоими кроссовками, но тебе как-то удается это потянуть. Ты всегда так здорово умеешь выглядеть в неожиданных вещах, Кеннеди.

Так, она перешла от «неожиданно мило» к «подозрительно лестно». С ней определенно творилось что-то не то. Оставалось понять, что именно.

Я сузила на нее глаза, но не успела ничего сказать, как прозвенел звонок.

Мы с Мэйси разошлись в разные стороны, и она помахала мне и улыбнулась без тени злобы. На ком угодно другом я бы восприняла это за чистую монету. Но на Мэйси это выражение смотрелось неестественно. Я покачала головой, задаваясь вопросом, не стала ли я настолько циничной, что не могу оценить момент искренней теплоты от собственных подруг.