К понедельнику мне почти удалось убедить себя, что мне лишь кажется будто во взгляде Руди есть что-то, кроме неприязни. В конце концов, мы находились по разные стороны баррикад в этой затяжной войне.

Мне также почти удалось убедить себя, что я слишком остро отреагировала на поведение Джулианны. У нее наверняка была веская причина для того, чтобы досаждать Сейморам. Она была слишком умна, чтобы просто так задирать парней вдвое крупнее себя без всякого повода.

Мне нужно было в это верить.

Мне нужно было, чтобы было нормально сохранить своих подруг, потому что глубоко в груди таилась боль, и она жгла мое сердце, словно раскаленные угли.

Оставшись наедине с собой, я не могла об этом забыть.

Не могла забыть, что у меня есть двое живых родителей, но я все равно была как сирота — не более чем эксперимент для тех, кто должен был любить меня безусловно.

Я понимала, что без Джулианны, Мэйси и Джоан правда о моем одиночестве и печали попросту сожрет меня заживо. А я не могла этого допустить.

Мама заметила бы это, папа захотел бы поговорить, и они оба включили бы свои дурацкие диктофоны, чтобы нажиться на несчастье ребенка, который служил лишь яркой иллюстрацией для их выступлений.

Итак, надежно похоронив свои сомнения, обиды и подозрения под покровом облегчения от примирения и эмоциональной поддержки, я вошла в школу под руку с Джулианной и Джоан. На мне даже была такая же майка, как у них, — мы все вместе выбрали их накануне.

Для Джулианны одинаковые майки были формой видимой солидарности, сообщающей миру, что мы вместе и с нами лучше не связываться.

— Ну, видишь? — торжествующе произнесла Джулианна. Она кивнула на учеников вокруг, которые без колебаний расступались перед нами. — Единый фронт вызывает уважение. Прямо как оцепление.

— Или как когда оба родителя читают тебе нотацию одновременно, — подмигнув, сказала Мэйси, кивая в мою сторону.

Я рассмеялась. Это было приятно.

Джулианна усмехнулась.

— Но признай, когда родители дышат тебе в затылок — это всё же лучше, чем вообще не иметь родителей.

— Ну, да, это так, — согласилась я, искоса взглянув на нее.

Ее комментарий прозвучал как нечто неуместное. Она поймала мой взгляд и едва заметно кивнула назад, через плечо.

По глупости я рискнула быстро оглянуться и тут же отшатнулась, пораженная. Руди и Брэдли шли на тот же урок, что и мы. Они находились не дальше, чем в трех шагах позади.

Все приятные чувства, вызванные возвращением подруг, мгновенно испарились, сменившись тошнотворной тяжестью в животе.

— По крайней мере, если родители читают тебе нотации, значит, им не все равно, вырастешь ты неандертальцем или нет, — сказала она, невинно прикрыв глаза.

— Я почти уверена, что никто не хочет, чтобы его ребенок вырос неандертальцем, — смущенно пробормотала я.

Она громко рассмеялась.

— Скажи это тем, кто родил Сейморов.

Черт, черт, черт.

Они еще сегодня ничего не сделали, а Джулианна уже вовсю их поливала грязью.

Я была почти готова простить им ту историю со шкафчиком — особенно учитывая, что двое старших не имели к этому отношения.

— Почему мы снова говорим о них? — спросила Джоан.

Я готова была ее расцеловать, и это при том, что девушки меня вообще не привлекают.

— Потому что нужно всегда быть начеку, когда рядом хищники, — многозначительно изрекла Мэйси. — Это необходимо.

— Вижу, календарь «Слово дня» не пропадает даром, — поддразнила ее Джулианна.

Мэйси пожала плечами.

— Когда твой папа — безнадежный ботаник, учишься любить странные вещи, — беззаботно ответила она.

На том уроке Сейморы уселись не позади нас, а заняли задний угол, подальше от нас. Руди даже не взглянул в нашу сторону. Брэдли бросил на нас один долгий, холодный взгляд и после делал вид, что нас не существует.

Джулианна ухмыльнулась.

— Видите? Победа, — сказала она достаточно громко, чтобы ее услышали.

— Ура, победа, — в моем голосе явно проскальзывало беспокойство.

Победа — это, конечно, здорово, но если они меняют тактику, я не сомневалась, что за этим кроется подготовка контратаки.

По мере того как урок тянулся, мое беспокойство по поводу планов Сейморов стало утихать. К своему удивлению, я поймала себя на том, что мне не хватает привычного давления ног Руди на перекладину моего стула. Думаю, в тихой неприязни есть своя интимность.

Я изо всех сил старалась игнорировать это иррациональное чувство. В моей жизни и так хватало неприязни, не нужно было искать ее дополнительно.

Но когда я взглянула на Руди, на его лице я увидела не неприязнь. Он выглядел просто… уставшим. Поникшим.

Я задумалась о том, как отчаянно мне самой нужно было подтверждение, что мои родители ужасны (или по крайней мере неидеальны и сводят с ума), и представила, что бы я почувствовала, если бы кто-то другой говорил о них такие вещи, а не я. Мне казалось, что это не особо бы меня задело, но я не была уверена — до сих пор все вокруг твердили, как же мне повезло с такими родителями.

В конце концов, они буквально написали книгу о воспитании детей. И о ландшафтном дизайне, и о борьбе со стрессом на работе, и об управлении большими коллективами… ну, у моих родителей было много специализаций, и по каждой из них они написали книгу.

Звонок прервал мои мысли, и я потянулась под стул за сумкой. Ее там не было. Я заглянула под стул Джоан — и там тоже.

— Кеннеди, ты не переставляла мою сумку? — спросила Мэйси.

— Я как раз хотела спросить тебя о том же, Мэйси, — нахмурилась Джулианна.

Я покачала головой.

— Моей тоже нет.

— И моей тоже, — пропищала Джоан, и в ее голосе слышалась паника. — У меня там целое чертово эссе!

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брэдли и Руди выскакивают за дверь, нагруженные нашими рюкзаками. Я была готова позволить им уйти — решила, что они заслужили эту маленькую победу, — но Мэйси тоже их заметила.

— Эй! Верните наши вещи!

Мэйси бросилась за ними, не договорив, но на каблуках и в узкой юбке ее бег был больше похож на шарканье улитки.

Поняв, что так она никуда не добежит, она беспомощно посмотрела на меня.

Джоан так сильно вцепилась мне в руку, что ее ногти впились в кожу, словно отточенные кинжалы.

— Ты у нас единственная из беговой команды, — сказала она. — Ты должна догнать их!

Я подумала о том, чтобы не делать этого; стала придумывать оправдание, почему мои ноги не справятся.

Дело в том, что моя сумка была нужна мне не меньше, чем им их. В ней лежал проект по химии, который мне очень не хотелось переделывать.

Я раздраженно посмотрела на Джулианну, прежде чем броситься бежать. Во всем была виновата она, не то чтобы я собиралась говорить это вслух. Удержи она свой язык, у Сейморов не было бы повода для ответных действий.

Я вложила этот гнев в свои ноги, лавируя между неторопливыми группами учеников и одиноко стоящими ребятами. Я нагнала братьев Сейморов как раз в тот момент, когда они скрывались в мужском туалете. Мысль о том, что они могут швырнуть мою сумку вместе с проектом в унитаз, придала мне скорости.

Порыв адреналина вбросил меня внутрь вслед за ними, до смерти напугав какого-то несчастного девятиклассника у писсуара.

Брэдли, Руди, Крис и Гэри столпились вокруг просторной кабинки и спорили. Они замолчали, когда я замерла у них за спиной.

— Сумку, пожалуйста, — коротко бросила я.

— Су-у-умку, пожа-а-алуйста, — передразнил меня Крис писклявым голосом.

Гэри, хихикая, поднял мою сумку.

— Эту? — Он сделал шаг в сторону унитаза.

— Да, эту. Отдай.

— А что ты сделаешь, если я не отдам? — спросил он, пританцовывая то ближе к унитазу, то дальше.

Я пожала плечами.

— Скажу мистеру Боузу, что хулиганы сожрали мое домашнее задание. Жаль, конечно, если ты смоешь мои тампоны. Придется просить школу установить автоматы с тампонами в каждом туалете. В ка-а-ждом.

Лицо Гэри скривилось от отвращения, и он бросил мою сумку на пол. Я ворвалась в их круг и подхватила ее, внутренне сжавшись в ожидании пинков, но они меня не тронули.

— А в этих тоже тампоны? — пискнул Крис, и в его голосе слышалась паника.

— А у женщин бывают месячные? — ответила я вопросом на вопрос.

Та часть его, что все еще оставалась ребенком, заставила его выронить остальные сумки. Честно говоря, я почти оставила их там, но Брэдли поднял их и сунул мне.

— Тебе повезло, — сказал он, не глядя на меня. — Передай тем своим, чтобы заткнули свои невежественные рты, иначе в следующий раз удача может от тебя отвернуться.

Мне захотелось сказать ему — всем им, — что в том, что вытворяют Джулианна и остальные, я больше не участвую. Но я не могла сказать этого с уверенностью, поскольку сама до конца не понимала, что происходит, кроме того, что Джулианна, похоже, была главной заводилой. Ну, еще Крис, который ненавидел меня по умолчанию.

Так что я ничего не сказала.

Я вышла из туалета как раз под последний звонок и встретила девочек у выхода.

По щекам Джоан текли черные следы от туши. Джулианна выглядела взбешенной. Мэйси, как обычно, казалась скучающей.

Я протянула им клубок из ремней сумок, и каждая взяла свою.

— Они сухие? — уточнила Джоан, прежде чем коснуться своей.

— Да. До унитаза они не добрались.

— Слава богу, — Джоан прижала сумку к груди. — Мне так не хотелось переписывать это дурацкое эссе.

— Ты его не сохранила? — недоверчиво спросила Джулианна.

Джоан пожала плечами, и ее испачканное лицо залилось краской. — Я не сохраняю домашку. Время от времени мама решает проявить интерес к моему образованию, перетряхивает мои вещи и начинает все «исправлять». Было бы терпимо, если бы она не исправляла правильно на неправильно.

Снова прозвенел звонок, и мы поспешили на урок. Парни все еще не вышли из туалета, да и из моей головы они тоже не вышли.

Мне было интересно, о чем они спорили. До моего появления в туалете громче всех был слышен голос Руди, но он резко замолчал и не проронил ни слова с той секунды, как я переступила порог.

Заходя с Джоан на историю, я изо всех сил постаралась выкинуть их из головы. Ненадолго, конечно. У Мэйси и Джулианны в этот период были другие занятия, но Руди был с нами в классе. Пять минут прошло, а он так и не появился.

Десять минут — его все еще не было. И вот, без четверти, когда я уже готова была совершить необдуманный поступок и пойти его искать, он вошел.

Я опустила голову и уставилась в учебник, сосредоточившись… сосредоточившись на чем угодно, только не на нем.

— Для торжества зла необходимо лишь одно — чтобы хорошие люди ничего не предпринимали, — произнесла мисс Хилл с места учителя.

Я вздрогнула. Она смотрела прямо на меня — сколько она знает?

Зачем выставлять меня на посмешище перед всем классом? Ее взгляд скользнул мимо меня, окидывая комнату, и силой одного лишь взгляда воцарила тишину.

— Кто-нибудь может сказать, чьи это слова? — спросила она.

— Джона Ф. Кеннеди, — кто-то сказал с задней парты.

— Ах, он процитировал эту фразу, но кого именно он цитировал? — Она бросила нам вызов своей улыбкой. Обычно я не упускаю случая принять вызов, но содержание цитаты отвлекло меня.

— Томас Мерсер, — предложил кто-то другой.

Мисс Хилл покачала головой, явно довольная.

— Нет, но вы ближе. Это было сказано в письме к Томасу Мерсеру.

— О! Джон Стюарт Милль! — выкрикнула Джоан.

Она ухмыльнулась мне, озорно подняв бровь, и показала из-под парты телефон. На экране была статья о происхождении цитаты.

Брови мисс Хилл поползли к волосам.

— У Милля было нечто похожее, но только в конце 1800-х. А эта цитата, вероятно, на сто лет старше. Так кого же он перефразировал? Откуда взялась эта фраза? Вот вопросы, которые историки должны задавать себе, сталкиваясь с обрывком прошлого. Слишком легко исказить историю неверными атрибуциями.

Она пустилась в лекцию о ценности критического мышления и углубилась в источники, когда Руди нетерпеливо поднял руку. Она резко остановилась и бросила на него раздраженный взгляд.

— Да, мистер Сеймор?

— Так кто же это был? Кто первоисточник?

Ее хмурое выражение лица сменилось сияющей улыбкой.

— Отличный вопрос! Насколько нам известно, эта фраза впервые появилась у сэра Эдмунда Бёрка.

— Вы сказали, у Милля было нечто похожее, — не сдавалась Джоан, явно расстроенная. — Что именно?

Мисс Хилл на мгновение зажмурилась, затем сдалась и повернулась к компьютеру.

— Он сказал: «Дурным людям нужно лишь одно — чтобы хорошие люди смотрели на это и ничего не делали». Более многословно и не так элегантно, как оригинал, но смысл тот же.

У меня в животе все перевернулось.

Я не знала точно, кто в моей ситуации был «дурным», но понимала, что достигла точки, когда я больше не могла игнорировать происходящее и сохранять невинность. Особенно учитывая, что я отнюдь не «ничего не делала».

Я подкидывала Джулианне безобидные фразы, которые она использовала как трамплин в своем крестовом походе против Сейморов. Я спасла от них ее рюкзак.

Я шла с ней рядом каждый день, молча усиливая ее авторитет одним лишь своим присутствием.

Но была бы я права, если бы бросила ее и переметнулась к Сейморам? Они тоже делали мерзкие вещи. Конечно, многое было ответными мерами, но что, если Джулианна отвечала на что-то, чего я не видела? На невидимого или просто хорошо скрытого врага.

Эта война длилась гораздо дольше, чем я жила в Старлайне. Не зная, с чего все началось, я видела лишь две мерзкие группировки, которые старались изо всех сил, чтобы досадить друг другу.

Меня бросало в дрожь при мысли о том, что Руди мог бы со мной сделать в игровом зале, если бы захотел. Я не знала, как долго он за мной наблюдал. Полагаю, он не опрокинул на меня напиток и не подставил метлу только потому, что не хотел быть уволенным — а может, и нет.

Я снова подумала о его глазах, о том, как он смотрел на меня, когда освобождал из шкафчика.

Звонок вырвал меня из раздумий. Я взглянула в тетрадь и увидела, что, как сумасшедшая, исписала всю страницу словами «хорошие люди ничего не делают». Не совсем та мысль, которую я хотела бы укрепить в своем сознании, но ладно.

Я вырвала лист, смяла его и, выходя, бросила в урну у двери. Если я была хорошим человеком — точнее, если я хотела им быть, — пора было начать что-то делать. Не так ли?

Дверь захлопнулась за моей спиной, и через несколько шагов я поравнялась с Джоан.

— У тебя есть планы после школы? — спросила я ее.

— Только отбиваться от мамы. Она снова завела свою шарманку про детей, несмотря на то, что сказала бабушка Бёрд, и донимает меня, чтобы я выбирала вещи для детской. Это невыносимо грустно.

— Я тоже отбиваюсь от своих. Что скажешь, спрячемся от них вместе?

— Торговый центр? — предложила она.

Я покачала головой. Слишком публично, слишком много ушей, слишком велик риск столкнуться с Джулианной.

— Я хотела присмотреть новый фонтан для заднего двора. Мои родители за последние два года не сделали ни черта, и мне надоело смотреть на голую землю.

Она взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Обожаю обустраивать сады! Да, конечно. Джулианну и Мэйси тоже зовем?

— Нет, — быстро ответила я. Мягко улыбнулась, пытаясь сгладить эффект. — Мне, возможно, нужно будет посмотреть разные виды грунта и удобрений. Они точно будут не в восторге.

Джоан серьезно кивнула.

— В этом есть смысл. Они точно возненавидят это. Ладно, тогда только мы вдвоем. Моти после?

— По-моему, отлично.

Это был нормальный, естественный способ провести день. И, хотя еще мгновение назад у меня не было ни малейшего плана по обустройству двора, это не было совсем уж ложью. Мои родители и правда не сделали ни черта с тех пор, как мы здесь живем.

Еще один поход в торговый центр, еще один сеанс сплетен у Джулианны — существовали куда более продуктивные способы провести время, и копание в земле был одним из них. Я не стала выражаться так прямо и, возможно, не до конца озвучила свое намерение поговорить с ней наедине, но сухость во рту и учащенное сердцебиение заставляли меня чувствовать, будто я подожгла целое королевство.