— Дело не только в том, что парень Сеймор с ней встречался, — сказала Джулианна тем вечером, зачерпывая ложку теста для печенья из миски. — А в том, что ее тело нашли в водохранилище прямо рядом с их домом. Их дом, буквально, выходит к нему.

— Я никогда не видела их дом, — призналась я. — Какое водохранилище?

Джулианна ухмыльнулась и отбросила волосы за плечо.

— Знаешь что, — начала она, заставляя меня пожалеть о сказанном. В ее глазах мелькнула озорная искорка, когда она накрыла своей рукой мою. — Я передумала печь печенье. Давай прокатимся.

Я раздраженно посмотрела на нее. Это ведь она настояла на том, чтобы прийти и печь печенье. Я не спорила с ее визитом, потому что она просто вроде как объявилась — и, если честно, я испортила их общий эстетический вид сегодня утром. Не спорила насчет печенья, потому что это держало ее подальше от моего гардероба чуть дольше, давая мне время придумать оправдание, куда подевались все вещи, которые она для меня подобрала.

Но мне очень не хотелось, чтобы она была в моем доме или в моем пространстве. По крайней мере, сейчас. У нее был талант затуманивать мне голову — может, из-за того авторитета, который она несла, или из-за того, что она всегда такая красивая и собранная, а может, просто потому, что я не знала, что делать с вниманием, но мне хотелось побыть одной, когда я не буду чувствовать себя вынужденной оправдываться за нее. Времени проанализировать ее без магнетизма ее вмешательства.

Она уже натягивала пищевую пленку на миску, прежде чем я успела придумать предлог, чтобы разлучить нас до конца дня.

— Ему нужно подойти, — заявила она.

— Не думаю, что тесту для печенья нужно подходить, — усомнилась я. Вычеркните это, я чертовски хорошо знала, что тесту для печенья не нужно подходить, но я усвоила не занимать слишком твердую позицию против нее, если только не жаждала почувствовать себя дурой.

— И именно поэтому я занимаюсь размышлениями, — сказала она со сладкой улыбкой. — Давай, тебе в любом случае нужно это увидеть, это будет полезно для тебя.

Я пожала плечами, вымыла руки и потянулась к плите, чтобы выключить духовку. Прежде чем я успела нажать кнопку, Джулианна издала отрицающий звук и отстранила мою руку.

— Мы ненадолго, просто оставь включенной.

Она схватила свою сумочку и направилась к двери. Ни за что я не оставлю духовку включенной. Как только она повернулась спиной, я тут же выключила ее. Она, возможно, будет недовольна, что я ее проигнорировала, но я точно знала, что мои родители будут куда более недовольны, вернувшись в выгоревшую скорлупу дома за миллион долларов. Я задержалась, чтобы запереть дверь, а она закатила глаза.

— Серьезно, нас не будет буквально десять минут. Кто войдет в твой дом за следующие десять минут, Кеннеди?

— Никто, — сказала я, крутя ключи на пальце. — Потому что я закрыла дверь.

Она фыркнула, затем рассмеялась.

— Садись, чудачка.

Джулианна села за руль своего пудрово-розового кабриолета, а я без лишних раздумий устроилась рядом. Сомнения нахлынули несколькими минутами позже, когда она неслась 75 в зоне 35, и я вспомнила, почему старалась избегать поездок с ней. Она промчала нас через весь город, мимо торгового центра и железнодорожных путей, затем по длинному низкому мосту. Чтобы доехать досюда, потребовалось десять минут — население было маленьким, но пространства большими. В Техасе все разбросано, и каждый раз, путешествуя по этим дорогам, я будто заново осознаю этот факт. В расстояниях были свои плюсы, но и минусы тоже. В данной ситуации минимальное движение было плюсом, а вот скорость, с которой ехала Джулианна, — нет.

Она свернула направо сразу после реки и поехала до конца улицы. Та упиралась в полуоформленный тупик, без бордюра или тротуара, просто асфальт неровно переходил в землю. За концом улицы расстилался чахлый пустынный лес, давая хоть что-то для взгляда. Чуть дальше у границы асфальта и грунта рос одинокий смелый кактус, понемногу разрушая край дороги.

С правой стороны тупика стоял разлапистый полтора-этажный дом, выглядевший так, будто вырос естественным образом, с пристройками, раскинувшимися от высокого, крепкого центра. «Половиной» был неглубокий чердак со слуховыми окнами, и я подозревала, что там был и подвал. Фасад дома, кроме дорожки, был скрыт всевозможными растущими растениями. В темноте я не могла разобрать, был ли это ухоженный сад или просто лес отвоевывал свою землю обратно.

— То крыльцо опоясывает весь дом, — сказала Джулианна. — И не только дом. Оно тянется как дорожка до самого причала на водохранилище. Водохранилище, где нашли тело Сабрины.

Она многозначительно посмотрела на меня и развернула машину. У Сейморов не было близких соседей — все участки здесь располагались на акре или более суровой, неподатливой земли. Ближайший дом был в четверти мили вниз по дороге, скрытый группкой чахлых деревьев. Мой район был похожей местности, хотя сами дома занимали большую часть участков, а деньги облагородили или засухоустойчиво оформили землю.

— Откуда ты так много знаешь о доме Сейморов? — спросила я ее, когда мы уже были на мосту, направляясь домой.

Она бросила на меня взгляд.

— Я прожила здесь всю жизнь, помнишь? Я знаю всё.

Я сказала себе, что она имела в виду лишь то, что знает о городе, и нахмурилась, осознав, что снова оправдываю ее. Мне хотелось перестать это делать. Я хотела видеть ее такой, какая она есть на самом деле, но, казалось, не могла набраться смелости. В конце концов, кто еще будет печь со мной печенье после первого дня моего последнего года в старшей школе? Друзья вроде Джулианны обладали всем потенциалом врага, если ты был достаточно глуп, чтобы позволить стать им. А врагов я не стремилась нажить больше. Сейморов и так было более чем достаточно.