Третий урок у меня был авторемонт, а четвертый — легкая атлетика. Оба предмета были такими, на которые Джулианна ни за что не пошла бы.

Она брала теннис и искусство для тех же зачетных единиц, а значит, мне не пришлось бы столкнуться с ней или остальными до конца дня. С Сейморами же история была иная, с досадой осознала я, натягивая древний комбинезон. Крис и Брэдли оба были в этом классе — белокурый красавчик и массивный Викинг. Отлично.

Я нашла место как можно дальше от них и начала листать ламинированное руководство рядом. Оно было для двадцатилетнего «Форд Таурус».

Стол передо мной был достаточно большим и прочным, чтобы выдержать автомобильный двигатель или два. Слева от меня большая гаражная дверь вела в ремонтный отсек, где стояли две машины. Я видела только самые их верхушки через окна в двери, но предположила, что это и были «Форд Таурус».

Сейморы подглядывали в окна и тихо разговаривали. Я могла бы спросить их, полагаю. Или подойти и посмотреть сама. Обе идеи вызывали у меня комок тревоги в животе и заставляли нервный пот стекать по спине. Нет, лучше проигнорировать их существование. Сначала это было легко — они даже не заметили меня, пока не вошел преподаватель.

— Как дела, парни — о, парни и девушка! Привет. Итак, сегодня… — Он продолжал, но я перестала слушать. Едва он сказал «и девушка», Крис резко обернулся, чтобы найти меня, и уставился на меня прищуренными глазами.

Он направился ко мне через весь класс, как только преподаватель повернулся, чтобы взять инструмент с полки, и скривил губу.

— Какого черта ты здесь делаешь? Пытаешься устроить еще больше проблем?

Комок в животе сжался туже.

Мне хотелось ответить колкостью, но я не была так уверена в своих словах, как обычно. В конце концов, ведь это мы начали войну в этом году, не так ли?

Даже если Крис этого не знал, я-то знала. Поэтому я сохранила бесстрастное выражение лица и пожала плечами.

— Получаю зачет по выбору. А ты что здесь делаешь?

Он фыркнул и шагнул ближе, понизив голос до рыка.

— Это не место для тонкокожих девочек. Беги отсюда, пока не сломала ноготь.

Боже, как он раздражал и грубил. И… независимо от того, начала ли моя группа драку, прямо сейчас он определенно подливал масла в огонь.

— Отвали, молокосос, пока я не…

Что? Не надеру ему задницу? Не натравила на него Джулианну?

К счастью, мне не пришлось решать, как закончить эту мысль, потому что учитель наконец заметил конфронтацию.

— Сеймор! Возвращайся к своему столу, — резко сказал мистер Фостер. Он покачал головой, и его длинный коричневый хвост раскачивался на его широких, массивных плечах. — Мы живем не в темные века, парни. Девушкам здесь более чем рады. Я не хочу, чтобы вы донимали Кеннеди, ясно?

— Только не приползай ко мне за помощью, когда не сможешь что-то поднять, — огрызнулся Крис. — Ой, я слабенькая девочка, пожалуйста, подними мою к-коробку передач!

Он небрежно поплелся обратно к своему столу, размахивая расслабленными кистями. Мистер Фостер бросил на меня извиняющийся взгляд.

Я пожала плечами и вернула внимание к инструкции.

— Сегодня должно быть довольно легко, — преподаватель продолжал, словно ничего не произошло. — Вы все будете менять шину или четыре.

Их было четыре.

Я пришла на легкую атлетику с руками, испачканными в шинной грязи, и с болью в плечах, какой я не чувствовала за всю свою жизнь.

Чувствуя, что мне есть что доказывать, я поменяла все четыре дурацкие шины, не прося помощи, заставляя Криса проглотить все гадости, что он хотел сказать о женщинах и машинах.

У него было больше проблем с его шинами, чем у меня — не потому, что он не знал, что делать, а потому, что он был так зол, что в итоге сорвал гайки, которые должен был ослабить. Это, по крайней мере, ощущалось как небольшая победа и, возможно, как то, что я завоевала право на территорию, на которой, по их мнению, мне не место.

Я была рада, что легкая атлетика стоит в конце дня. Ни Джулианны, ни Сейморов, только я, ветер в лицо и земля под ногами.

По крайней мере, на это я надеялась — надежда, которая умерла, как только я выбежала из раздевалки на дорожку, где кучка учеников уже разминалась. Руди был среди них.

«В этом году мне не видать покоя», — с внутренним стоном подумала я. По крайней мере, по дням «А». Расписание в Старлайн Хай было блочным и менялось. Если мне повезет — очень, очень повезет — у меня будет хотя бы один урок через день, когда мне не придется иметь дело ни с кем из них. Но я снова не позволяла себе надеяться.

Я держалась как можно дальше от Руди, сосредоточившись исключительно на своей растяжке.

«Это нормально, что он в этом классе», — говорила я себе.

Пока я не смотрю на него, не разговариваю с ним и вообще не вступаю в контакт, я все еще могу получить от легкой атлетики то, что мне нужно — активную свободу.

Изоляцию.

Мирную простоту движения.

— Кеннеди!

Черт побери.

Я обернулась на звук голоса Джулианны и натянула на лицо привычную улыбку. И Джулианна, и Мэйси шли под руку, их одинаковые теннисные наряды обтягивали тела. Пересекая поле рядом с дорожкой, они вышли на асфальт.

Джулианна сморщила нос, ее брови нахмурились, пока она оглядывала меня с головы до ног.

— Фу, зачем?

— Я люблю бегать, — сказала я, пожимая плечами.

Она рассмеялась, скорее с отвращением, чем с юмором.

— Ну, я полагаю, если тебе это нравится. Я всегда видела тебя скорее танцовщицей или вроде того, бег — это такой… обыденный спорт.

— Обыденный или преступный? — подыгрывая, спросила Мэйси. — Я вижу Сеймора. Должно быть, он тренируется удирать от копов.

— Или от охраны торгового центра, — рассмеялась Джулианна.

Мое лицо пылало, и я взглянула на Руди.

Девчонки даже не потрудились понизить голос. Напротив, казалось, они нарочно повысили его на пару октав, когда перешли к оскорблениям.

Руди смотрел прямо перед собой, его лицо было стоической маской, но кончики ушей пылали красным.

— Я действительно не думаю, что он по этой причине записался на легкую атлетику, — пробормотала я.

— Нет, ты права, Кеннеди. Ему не нужна практика, верно? У него ее и так хватает в повседневной жизни. Это же особенность приемных детей, знаешь ли. Они все дикие. — Джулианна зловеще ухмыльнулась в сторону Руди.

Я проследила за ее взглядом до него. Его щеки теперь побледнели, но он все так же смотрел прямо перед собой.

— Это то, что предопределяет их к более серьезным преступлениям, — многозначительно согласилась Мэйси. — Вроде похищения и убийства.

Они обе захихикали, как вздорные школьницы, и поспешили на теннисный корт, пока я все еще пыталась найти, что сказать.

Мне хотелось заступиться за Руди, но я прекрасно знала, чем это обернется.

Бросить вызов Джулианне на публике — значит перевести ее в наступление — она никогда не переходила в защиту, по крайней мере, я такого не слышала. Она бы просто использовала мои же слова, чтобы доказать свою точку зрения, точно так же, как она перевернула мой безобидный комментарий, придав ему худший смысл.

Я глубоко потянулась, чтобы мне не пришлось смотреть на Руди, но я не могла избежать шепотов остальных учеников в классе.

Я скрипела зубами, в сотый раз услышав «доска Уиджа».

Я не хотела сорваться.

Не хотела ничего говорить, пока у меня не будет возможности тщательно обдумать свои слова. Но если мы скоро не начнем бегать, я потеряю самообладание.

— Три круга, по моей команде!

Слава Богу.

Солнце в лицо, ветер в волосах и равномерный стук песка под кроссовками на время вытеснили из головы все остальное.

Я не остановилась после трех кругов.

Я не остановилась, пока свисток учителя физкультуры не прозвучал трижды.

К тому времени я была слишком запыхавшейся, чтобы что-либо сказать, даже если бы Руди решил подойти ко мне.

— Ты не следуешь инструкциям, Кеннеди? — резко спросила учительница физкультуры.

Мисс Роуч была невысокой, подтянутой женщиной с кожей настолько загорелой, что она отливала красноватым синяком, и туго убранными коричневыми волосами с мельчайшими серебряными прядями.

— Тяжелый день, — выдохнула я.

Она прищурилась на меня, затем резко кивнула.

— Бег отлично снимает стресс. У меня есть ваше время за первые три круга. Наша задача на эту четверть — скорость, на следующую — выносливость. Пока придерживайся спринта. Бегай в свое свободное время, это хорошая тренировка.

Я запыхавшись кивнула и, упершись локтями в колени, стала жадно глотать воздух.

Когда я подняла голову, то заметила, что Руди наблюдает за мной. Я не могла прочитать выражение его лица, но и не нужно было быть гением, чтобы понять, что он не думает обо мне ничего хорошего.

Я отвела от него взгляд, испытывая стыд. Он не заслуживал того подкола про приемных детей. Я понимала лучше кого бы то ни было, что ты не можешь контролировать своих собственных родителей, как бы сильно ни хотел или ни нуждался в этом.

Я просидела в душе дольше, чем нужно, дожидаясь, пока раздевалка опустеет, прежде чем выйти и одеться, давая Сейморам достаточно времени уйти, прежде чем сделать то же самое.

Последнее, что мне было нужно, — это еще одна конфронтация.