Демид

Степа появился на ярмарке с женой и тремя детьми. Младший сразу повис на моей руке, требуя показать игрушки. Я повел их к палатке, а Степа остался позади, оглядываясь по сторонам.

— Так это та самая ярмарка, на которую ты согласился, — сказал он, нагоняя меня. — Чудеса.

Я не ответил, знал к чему он клонит. Показал детям расписные шары, дал потрогать деревянных ангелов. Старший сын Степы осторожно взял в руки фигурку оленя.

— Можно купить?

— Бери, — сказал я. — Подарок.

Степа хмыкнул.

— Щедрый стал…

Я передал детям оленя и они побежали к другим палаткам, а Степа задержался, глядя на соседнюю палатку, где Алиса раскладывала свои коробки. Лена что-то рассказывала ей, размахивая руками, и Алиса смеялась.

— Она тебе ого как нравится.

Я повернулся к нему.

— У нас пари.

— Отговорка. — Он скрестил руки на груди и рассмеялся. — Демид, я знаю тебя двадцать лет. Ты не купил бы помещение, не придумал бы это пари, если бы она была тебе безразлична.

— Я просто помог.

— Ты впервые живой после… — Степа подошел ближе, понизив голос. — Когда ты смотришь на нее, в твоих глазах что-то есть… искра.

— Как всегда, преувеличиваешь.

— Говорю то, что вижу. — Степа вздохнул. — Маша бы порадовалась за тебя.

Я сжал зубы. Имя жены все еще резало, но Степа был прав. Она хотела бы, чтобы я был счастлив.

— Я боюсь напортачить, тем более у нее все эти разборки с мужем.

— Никто не знает. Но начни с маленького шага. Например, показывай почаще свою шикарную улыбку и идеальные зубы.

Он похлопал меня по плечу посмеиваясь ушел к семье. Я остался стоять, глядя на Алису. Она упаковывала пряники для пожилой пары, улыбаясь, и в ее улыбке было столько тепла, что хотелось подойти ближе, просто чтобы почувствовать его.

Вечером, когда ярмарка закрылась, я вернулся домой. Барон забрался на диван, устроившись рядом.

Алиса заслуживала выиграть это пари. Не потому, что ее десерты были идеальными, хотя они были. Не потому, что она старалась изо всех сил, а потому что она продолжала идти вперед, несмотря на мужа-предателя, банкротство, и страх остаться ни с чем.

Я подошел к столу, достал из ящика документы на помещение. Смотрел на них несколько минут, взвешивая.

Я переоформлю помещение на Алису. Будет рассрочка без процентов, с минимальными платежами. Неважно, улыбнусь я завтра или нет, она получит пекарню обратно.

Барон поднял голову, посмотрел на меня.

— Знаю, но я надеюсь это будет клевым первым шагом.

Он завилял хвостом, будто соглашаясь.

Завтра третий день ярмарки, третий десерт и последний шанс Алисы заставить меня улыбнуться. Неважно, что будет, она выиграет. Я наконец-то захотел жить, и она была той, кто помогла это понять.