— Мари! — гаркнул я в эфир. — Двое волков ранены! Сможешь их вытащить?

— Уже работаю, Алекс! — отозвалась она сдавленным от колоссального напряжения голосом. — Вижу обоих. Делаю, что могу.

Оглянувшись, я увидел ее хрупкую фигурку и заставил себя проглотить вопрос, почему она до сих пор не оттянулась к Михаилу, как было приказано. Маша залегла метрах в пятидесяти позади меня и из своего укрытия щедро гнала поток зэн к обессилевшим зверям. Жгла свои резервы ради стаи, не раздумывая ни секунды. Бесстрашная и до невозможности упрямая девчонка.

Первый волк судорожно дернулся и вскинул голову, затем с трудом поднялся на лапы и, шатаясь, заковылял прочь от смертоносной сети. Второй последовал его примеру.

Я с облегчением выдохнул. Живы. Из боя выбыли окончательно, но главное — живы.

Снег мгновенно перестроил тактику. Оставшиеся волки разбились на пары и сосредоточили удары на самых тонких, крайних нитях, стараясь сразу же отскакивать на безопасную дистанцию. Урон, наносимый паутине, ощутимо упал, но зато и потери в стае прекратились.

Тем временем Михаил работал методично и без суеты. Заговорил Вихрь-7М. До меня донеслись сухие, приглушенные хлопки. Бронебойные пули с этериумом методично крошили узловые сочленения паутины. Каждое попадание вырывало из структуры целые фрагменты, заставляя сеть конвульсивно дергаться и перестраиваться. Я заметил, что Михаил все-таки попытался достать до ядра. Но несколько попыток не увенчались успехом и он решил не тратить ценные боеприпасы понапрасну, полностью переключившись на узловую инфраструктуру твари.

— Минус четыре узла, — послышался его хриплый и сосредоточенный голос. — Пятый под вопросом, слишком толстый, падла. Эта тварь быстро адаптируется. Регенерация просто бешеная.

— Продолжай работать. Мне нужно еще тридцать секунд.

Тут Утилизатор осознал, что его методично рвут на части, и сменил тактику. Тварь прекратила распылять силы. Периферийные нити безвольно обмякли, бросили преследовать волков и потянулись обратно к центру. Вся исполинская сеть начала стремительно сжиматься и уплотняться, концентрируя массу вокруг ядра. Одновременно с этим давление на меня возросло в разы. Отток энергии усилился настолько, что я физически ощутил его даже сквозь активную броню. Это была выворачивающая наизнанку, сосущая сила, безжалостно бьющая по нервам.

— Заряд конденсаторов: семьдесят восемь процентов. Восемьдесят два. Восемьдесят семь. Приближаемся к порогу активации Энергетического клинка, — тревожным голосом чеканила Майя. — Нагрузка на броню достигла шестидесяти одного процента. Алекс, у тебя есть окно в сорок, максимум пятьдесят, секунд до неминуемой перегрузки и аварийного сброса.

Сорок секунд. Должно хватить.

Нити ударили снова. На этот раз сплошным веером, наглухо перекрывая любые пути к отступлению. Я ушел от первой волны мощным рывком влево, от второй увернулся резким прыжком вверх. А вот следующая меня достала. Четыре энергетических жгута вцепились в правое плечо, грудь и обе ноги. Рывок оказался таким чудовищным, что меня опрокинуло на землю и поволокло прямиком к центру паутины. Броня незамедлительно отреагировала. Я почувствовал, как вибрируют нанитовые пластины, поглощая колоссальный поток чужеродной энергии.

— Девяносто один процент заряда. Девяносто четыре. Нагрузка на броню: семьдесят девять процентов и близка к критической. Алекс, пора.

Что ж. Пора, так пора.

Я подключил все накопленные резервы Броненосца и рванулся в сторону, выдирая с мясом вцепившиеся в меня щупальца паутины. Откатился, встал в полный рост и развернулся лицом к ядру.

Между нами была добрая сотня метров. Сто метров сплошной паутины, пульсирующей, стягивающейся в тугой ком и ощетинившейся десятками смертоносных щупалец. А за ней мертвый дуб, в корнях которого бился, словно огромное сердце, огромный кристалл.

— Заряд: девяносто восемь процентов. Девяносто девять. Максимум, — доложила Майя. — Все схемы готовы к активации. Внимание: последовательный запуск нескольких схем на предельных значениях заряда выходит за рамки допустимых эксплуатационных параметров. Прогнозируемая нагрузка на организм: экстремальная. Вероятность полного отключения мутагена после применения: сто процентов. Ориентировочное время восстановления: двадцать четыре часа. Алекс, у тебя только один шанс. Постарайся его не просрать.

— Не дождешься, — сквозь зубы процедил я.

— Ни пуха.

— К черту.

Я слегка согнул колени и активировал Реактивный рывок. Наниты на спине и голенях за долю секунды изменили конфигурацию: бронепластины разошлись, обнажив сопла выходных каналов. Накопленная энергия хлынула по ним бурным потоком, формируя реактивный импульс немыслимой мощи.

Окружающий мир смазался в одну сплошную полосу.

Меня швырнуло вперед с таким ускорением, что в глазах мгновенно потемнело от перегрузки. Швырнуло не на жалкие пять или десять метров. Я пролетел все сто, прошивая многослойную паутину собственным телом, как бронебойный снаряд. Энергетические нити с треском лопались, хлестали по броне, выжигая в ней глубокие борозды расплавленного металла. Некоторые успевали вцепиться в меня, но тут же рвались, не выдерживая мощности рывка.

Броня поглощала энергию этих ударов, но девать ее было уже некуда: конденсаторы забиты под завязку, и весь избыток напрямую трансформировался в тепло. Экзоскелет начал раскаляться. Я не чувствовал боли, адреналин и системные блокаторы болевых рецепторов исправно выполняли свою работу. Прокачка ЦНС не прошла даром. Однако я прекрасно понимал, что под броней потихоньку начинает запекаться моя собственная плоть.

Через несколько секунд бешенного и мучительного полета прямо по курсу вырос мертвый дуб.

И тут же совсем рядом я увидел ядро. Вблизи оно оказалось еще массивнее и больше. Его грани покрывала густая сеть микротрещин, сквозь которые сочилась густая сине-зеленая светящаяся масса. Кристалл бешено, загнанно пульсировал. Мне на миг показалось, что сошедший с ума механизм внезапно осознал, что дело пахнет не просто керосином, а тотальной аннигиляцией.

Со всех сторон к ядру метнулись уцелевшие нити, в отчаянной попытке сплести последний защитный кокон.

Но было уже слишком поздно.

Я сосредоточился на правой руке. Все свободные наниты молниеносно устремились к ней. Они спрессовывались, уплотнялись, перестраивая свою структуру на молекулярном уровне. Вся рука, от локтя до кончиков пальцев, превратилась в единый монолитный клинок чистой зэн-энергии, жестко стабилизированный нанитовой решеткой. Со стороны это выглядело, как метровое лезвие ослепительного, испепеляюще-белого огня. Энергетический клинок на абсолютном максимуме мощности.

Я размахнулся и вогнал его прямо в кристалл.

Но поддался этот чертов сверкающий кусок дерьма не сразу. В первое мгновение по нему прошла всего лишь одна единственная маленькая трещинка. Я напрягся, понимая, что шанса на второй удар у меня нет. Броненосец выплеснул всю энергию в первую атаку.

Но вот за первой трещиной последовала вторая, потом третья. И в следующую секунду они начали множиться в геометрической прогрессии. Из каждой образовавшейся пробоины забила тугой струей чистая энергия.

Внезапно кристалл пронзительно зазвенел. Это был даже не звон, а вой высочайшей тональности, балансирующий на грани ультразвука. Он ввинтился прямо мне мозг, завибрировал на нервах, отозвался в каждом позвонке.

А в следующую секунду ядро сдетонировало.

Взрывная волна кувалдой ударила меня в грудь и отшвырнула назад. Я пролетел метров пятнадцать, сметая спиной подлесок, пока с хрустом не впечатался в ствол толстой ели. Дерево угрожающе накренилось, но выстояло. Я же тяжелым мешком сполз на землю и, превозмогая боль, уперся ладонями в мох, заставив себя поднять голову.

Ядра больше не было.

На его месте дымилась полутораметровая воронка, густо усыпанная сверкающими осколками. Исполинский мертвый дуб вывернуло с корнем. Он рухнул на бок, подмяв под себя три соседних дерева.

Паутина умирала. Энергетические нити стремительно тускнели. Сначала на периферии, потом все ближе к центру. Они безвольно провисали, теряли форму, обесцвечивались и опадали на землю тяжелым пепельным дождем. Узел за узлом, сегмент за сегментом исполинская конструкция рушилась, словно карточный домик.

Мумии погибших сталкеров, подвешенные в узлах сети, начали одна за другой освобождаться. Удерживающие их нити быстро исчезали, а тела, высушенные до состояния пергамента, не пережили даже короткого падения. Еще в воздухе они превращались в серые хлопья, медленно оседающие на мох и хвою.

На несколько секунд лес погрузился в тишину. Но на этот раз она была настоящей и естественной, а не той могильной глухотой, что навалилась на меня вместе с приближением паутины.

А потом где-то вдалеке хрипло каркнула ворона.

Следом за этим первым несмелым звуком в кронах зашумел ветер. Он легко качнул верхушки уцелевших елей, принеся с собой густой аромат смолы, прелой листвы и влажной земли, привычные запахи смешанного аномального леса.

Похоже, угроза полностью ликвидирована.

Я опустил взгляд на свои руки. Броня пропала. Вся, до последней пластины. Наниты втянулись в тело и ушли в глубокий спящий режим. Одежда на предплечьях и голенях оплавилась, а кожа под ней побагровела и покрылась густой сеткой лопнувших капилляров и крупными волдырями. Руки колотила сильная неуемная дрожь.

— Мутаген Броненосец переведен в режим аварийной деактивации. Нанитовая колония на самовосстановлении, — облегченно отрапортовала Майя. — Расчетное время до возвращения полной функциональности: двадцать четыре часа.

Я поднялся. Ноги с трудом, но держали. Мышцы ходили ходуном, мелко подрагивая, словно после изнурительного марафона. Во рту отчетливо горчило медью, а перед глазами плясали черные мушки. Организм сжигал остатки внутренних резервов, усиленно регенерируя места повреждений. Система бесстрастно констатировала факты:

Текущее количество зэн: 4286 / 25000.

Жизненная сила: 43%.

Зафиксирована перегрузка ЦНС второй степени.

Я прочитал этот сухой текст и, привалившись спиной к покосившемуся стволу ели, с трудом огляделся по сторонам.

На месте взрыва, среди комьев вывороченной земли и истерзанных корней, тускло поблескивали осколки кристалла. Десятки фрагментов разной величины. Даже будучи расколотыми, они продолжали излучать мягкое внутреннее свечение. Судя по всему, этот материал обладал невероятной энергоемкостью и каждый такой осколок стоил целое состояние.

Но это все потом. Сейчас надо понять, что с моими людьми и стаей.

— Миша, Мари, как вы там?

— Жива, — отозвалась Маша. Голос ее звучал измученно и хрипло. — Медальон пуст, я тоже на пределе. Зато волки вроде как в порядке. Безвозвратных потерь точно нет.

— В норме, — доложил Михаил. — Боекомплект почти на нуле. Птичку посадил, батарея сдохла. Планшет фиксирует нормализацию зэн-фона по всему периметру. Слушай, Алекс, эта дрянь реально сдохла?

— Сдохла, — подтвердил я. — Давайте ко мне. Здесь есть чем поживиться.

Оттолкнувшись от дерева и с трудом перебирая ноги, я поплелся к воронке. Кое-как присев на краю, принялся извлекать из земли ближайшие осколки, осторожно укладывая их на мох. Эта монотонная, механическая работа позволила мне хоть немного успокоить взвинченный до предела организм.

К моменту, когда Маша с Михаилом вышли к месту взрыва, передо мной лежало уже больше десятка сияющих осколков.

Вслед за моими спутниками из хаоса переломанных ветвей выбрался Снег. Он слегка припадал на правую переднюю лапу. Но, судя по всему, рана была не опасная и регенерация уже делала свое дело. Белый волк держался вполне достойно.

Остальная стая залегла поодаль, в тени деревьев. Я чувствовал их усталость, смешанную с умиротворением. Угроза миновала, и гримлоки позволили себе несколько минут отдыха, чтобы восстановить силы. Два раненных волка, благодаря Машиным усилиям, были снова в строю и жадно локали воду из протекающего неподалеку ручья.

Мари подошла первой и в нерешительности замерла, ошарашенно глядя в мою сторону.

Я легко мог представить, как сейчас выгляжу со стороны. Обгоревшая куртка висит лохмотьями. Кожа на предплечьях и голенях вся в волдырях. Лицо, судя по стянутой коже, тоже носило следы ощутимых поверхностных ожогов. Волосы с бровями опалены, штаны зияют дырами. Видок так себе, если честно.

— Алекс… — Маша, наконец, шагнула ко мне. — Что… что это, нахрен, было?

— Ты о чем?

— Ты же горел, мать твою. Я это ясно видела. Светился весь, как чертова пылающая новогодняя ель! А потом просто врезался в эту хреновину… Прошил ее насквозь. Я уж думала…

Она осеклась. Подошла вплотную и, опустившись на мох, осторожно взяла мою правую руку. Там, где еще совсем недавно пылал клинок из чистой энергии, теперь была вполне себе обычная, обожженная, потрескавшаяся и покрытая ссадинами кисть.

— Ты идиот, — тихо прошептала она. — Непроходимый, мать твою, идиот. — Мари легонько толкнула меня в плечо и пронзительно взглянула мне прямо в глаза.

— Хм, приму это за комплимент, — усмехнулся я.

— Это не комплимент, Алекс. Это диагноз. Ты же понимаешь, что Сципионы не бессмертны? А вдруг эта хреновина… — она осеклась, смутившись от приближения Михаила.

Я поднял на него глаза и понял, что сейчас меня ждет очередная выволочка от строгого рыжебородого напарника.