Мы шли уже минут пятнадцать. По моим прикидкам, до холма оставалось не более четырехсот метров.

— Алекс, — тон Михаила резко переменился, став сухим и отрывистым. — У меня на сканере какая-то хрень. Непонятный энергетический провал. Зона полного отсутствия зэн. Имеет форму эллипса, длиной около тридцати метров. И самое фиговое, что она движется.

— Направление?

— От возвышенности прямиком на вас. Скорость небольшая, но стабильная. Примерно метр в секунду.

Хм, метр в секунду. Что бы это ни было, оно никуда не спешило. Похоже, было уверено, что добыча никуда не денется.

— Дистанция до нас?

— Около трехсот метров.

— Принял. Занимай позицию и поднимай дрон с подарком.

— Так точно, — коротко бросил Михаил.

Я остановился и вскинул руку. Маша замерла на месте.

— Заканчиваем спектакль, — вполголоса скомандовал я. — Оно уже рядом. Я остаюсь здесь. Ты отходишь примерно на полсотни метров назад. Ищи укрытие с хорошим сектором обзора.

— Алекс…

— Это не обсуждается. Понадобится помощь — позову. Выполняй.

Мари раздраженно стиснула зубы, но перечить не стала. Круто развернувшись, она быстрым шагом направилась назад, высматривая подходящую позицию. Спустя полминуты я увидел, как она скрылась за массивным корнем рухнувшей ели, представлявшим из себя отличный природный бруствер.

Тем временем в наушнике послышался голос Михаила:

— На позиции. Вижу тебя.

Через несколько минут до меня донеслось едва слышимое жужжание винтов. Дрон отправился на задание.

Я же залег между двумя толстыми стволами сосен. Какая-никакая, а все-таки защита. Теперь бы еще понять, что на нас надвигается.

— Зафиксировано аномальное гашение звуковых волн в радиусе приблизительно двухсот метров. Механизм явления не установлен, — обеспокоенно доложила Майя. — Зэн-фон в нашей локации просел на семнадцать процентов за последние полминуты. И падение продолжается.

Я чувствовал это каждой клеткой тела безо всяких подсказок искина. На меня накатило ощущение внутреннего леденящий холода. Нечто чужеродное медленно, но неотвратимо начало вытягивать из меня жизненную силу и зэн.

— Алекс… — голос Маши в рации едва пробивался сквозь помехи. — Что за чертовщина? Зэн… Она просто утекает. Я не могу это остановить.

Похоже, Мари чувствовала то же самое, что и я. Майя уже активировала протоколы компенсации, перераспределяя внутренние резервы организма, но скорость потери энергии лишь возрастала. Пока что это были некритичные потери, но если так пойдет и дальше…

— Маша, оттягивайся к Михаилу. Живо.

— А как же ты?

— Выполняй приказ!

В эфире повисла пауза, увенчавшаяся через какое-то время коротким и обиженным: «Есть».

Я замер и начал пристально вглядываться в лесную чащу. Сначала ничего не происходило.

А затем я узрел нечто.

Впереди, метрах в ста от меня, пространство между стволами деревьев начало медленно приходить в движение. Поначалу там возникло лишь легкое преломление воздуха, похожее на едва заметное знойное марево. Затем оно стало постепенно обретать цвет и форму. Холодный, безжизненный сине-зеленый свет, пульсирующий долгими, медленными волнами, перетекал от ствола к стволу, от ветки к ветке, выстраиваясь в сложную ячеистую структуру.

Я увидел нити. Толстые и полупрозрачные, исходящие тем самым мертвенным сине-зеленым свечением. Они опутали стволы, перекинулись на ветви, ниспали к земле и взметнулись к кронам деревьев, сплетаясь в исполинскую трехмерную паутину. И эта дьявольская штука была живой. Ее нити мелко дрожали, пульсировали и перетекали одна в другую, напоминая кровеносную систему циклопического организма.

А в узлах этой паутины висели люди.

Или, вернее, то, что от них осталось. Они больше походили на тени, подвешенные в хаотичном переплетении нитей. Безжизненные, скрюченные, иссушенные до состояния обтянутых кожей скелетов. Некоторые застыли в предсмертных позах, вытянув руки, словно за миг до конца пытались дотянуться до чего-то. Другие свернулись в позе эмбриона. На одном из ближайших тел я разглядел фрагменты стандартной сталкерской разгрузки. На другом белела знакомая гильдейская нашивка.

В пределах прямой видимости я насчитал одиннадцать тел. Остальные, видимо, находились дальше, скрытые плотным переплетением энергетических нитей.

— Идентификация завершена, — голос Майи звучал весьма тревожно. — Объект классифицирован. Категория: разумная энергетическая аномалия защитного типа. В архивах эпохи Искажений фигурирует под грифом «Энергетический Утилизатор». Ориентировочный возраст: от трехсот до пятисот лет. Происхождение: искусственное. Предположительно, вышедший из-под контроля артефакт оборонительного или добывающего назначения.

— Как эта хрень работает?

— Утилизатор не атакует в привычном понимании этого слова. Он поглощает, — продолжила Майя. — По сути это исполинская система сбора и утилизации биомассы, жизненной энергии и зэн. На внешнем периметре области его контроля находится зона пассивной разведки и пси-воздействия. В среднем контуре расположена зона активного подавления. Она гасит звуковые волны и многократно ускоряет отток энергии. В центре находится непосредственно сама паутина захвата. Подходящие под паттерн жертвы стягиваются к центру с помощью пси-приманки, транслируемого ощущения близости невероятно ценного ресурса. Затем энергетические нити обездвиживают объект и выкачивают его до полного истощения. В зависимости от изначального энергетического потенциала жертвы процесс занимает от нескольких часов до суток.

— У этой фигни есть слабое место?

— Должно быть. Как правило, Утилизаторы эпохи Искажений конструировались вокруг центрального кристалла-накопителя, который служил управляющим ретранслятором и резервуаром поглощенной энергии. Если не уничтожить этот самый кристалл, сеть будет бесконечно регенерировать. Однако визуальный анализ текущей структуры не позволяет установить его точное местоположение. Ядро скрыто за сверхплотным энергетическим полем.

— Миша… — подключился я к рации. — Слышишь меня?

— Слышу. Алекс, аппаратура сходит с ума. Там у тебя колоссальная черная дыра в зэн-поле. Мои сканеры выдают вокруг нее отрицательные значения. Такого просто не бывает в природе. Подожди… Дрон картинку подгрузил… Матерь божья…

— Паутину видишь?

— В обычной оптике смутно. А вот в зэн-спектре… Дерьмо… Да она просто гигантская. Не меньше ста пятидесяти метров в диаметре. И продолжает расти.

— Слушай меня внимательно, Миша. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас сбросил люминофорную гранату точно в центр этой паскуды. Нам надо найти, где у этой твари яйца.

— Принял. Дрон уже над позицией. Начинаю наведение. Тридцать секунд.

Я замер, не сводя глаз с пульсирующей сети. Нити тянулись в мою сторону. Неспешно, осторожно пробуя и ощупывая пространство. Так хищник приценивается к добыче. Я физически ощущал, как тает мой внутренний зэн-резерв: показатель упал уже на четырнадцать процентов, и скорость оттока продолжала расти.

— Настоятельно рекомендую активировать Броненосца, — вмешалась Майя. — Или хотя бы Дистанционную абсорбцию. Текущая скорость потери жизненной силы превышает компенсаторные возможности организма. Через четыре минуты начнется необратимая деградация мышечных тканей.

Рано. Сначала мне нужно увидеть ядро.

Двадцать секунд.

Паутина пришла в движение. Ближайшие ко мне нити натянулись и мелко завибрировали. Иссушенная мумия одного из сталкеров дернулась, словно марионетка на ниточках. Из-за ее спины взметнулось длинное, тонкое щупальце сине-зеленого света и зависло в воздухе, слепо покачиваясь из стороны в сторону. У меня создалось такое ощущение, что тварь принюхивалась.

Десять секунд.

— Сброс, — наконец, доложил Михаил.

Мгновение спустя я увидел, как из-за крон деревьев рухнула темная капля гранаты. Она ударилась о верхний ярус паутины и тут же разорвалась, выбросив густое облако мельчайших флуоресцирующих частиц.

Люминофор оседал медленно, будто призрачный фосфоресцирующий снег. Ярко-оранжевые пылинки ложились на доселе невидимые энергетические конструкции, проявляя их, как реактив на фотобумаге. Нити, узлы, толстые перемычки — вся чудовищная, неземная архитектура Утилизатора вспыхнула четким оранжевым контуром на фоне мертвенного сине-зеленого сияния. И в самом центре этой схемы, там, где сплетались воедино все магистральные линии, частицы люминофора очертили нечто массивное, плотное и пульсирующее.

У подножия большого мертвого дуба, в густом переплетении вылезших наружу узловатых корней, горел кристалл. Огромный, не меньше полуметра. Он пульсировал в медленном, размеренном ритме, словно исполинское сердце, и с каждым его импульсом по нитям прокатывалась волна, заставляя всю сеть синхронно сокращаться. Ядро Утилизатора. Его мозг, его бездонный желудок, абсолютный источник его силы.

— Вижу цель, — коротко бросил я. — Ядро в корнях мертвого дуба. Ориентир: самое крупное дерево на склоне, на одиннадцать часов от меня.

— Вижу. Алекс, я могу попробовать достать его из Вихря. Бронебойный патрон должен пробить…

— Отставить. Если эта хрень заинтересуется тобой… Да еще и Маша где-то рядом… Я сам попробую. Если облажаюсь, вот тогда открывай огонь.

В эфире повисла тяжелая пауза.

— Ты собрался лезть прямо туда?

— Ага.

— Ты совсем дебил?

— Не исключено. Некогда рассусоливать, Миша. Работай по плану, держи фланги. Возможно, у этой хрени есть помощники. Когда в дело вступит стая, открывай беспокоящий огонь по крупным узлам паутины.

Снова секундная заминка.

— Принял, — сухо отозвался Михаил. — Постарайся не сдохнуть.

Дальше я переключился на Снега и дал ему команду на атаку периферии паутины. Стая должна была сосредоточиться на крайних нитях и узлах сети. Атака и немедленный отход. Никаких геройских попыток врезаться в самую гущу.

Тем временем Утилизатор прекратил прощупывать обстановку и, похоже, принял вполне конкретное решение.

Нити рванулись ко мне. Не одна или две, а сразу около двух десятков, да еще и с нескольких направлений. На меня неслись длинные, хлыстообразные и невероятно стремительные жгуты, каждый примерно в палец толщиной.

— Броненосец! — выдохнул я.

Активация произошла мгновенно. Наниты хлынули из пор кожи, словно жидкая ртуть, и за долю секунды выстроили на теле сегментированную защитную оболочку. Бронепластины сомкнулись на груди, спине, предплечьях и бедрах, охватили шею и затылок, закрыли кисти рук. Стыки между сегментами испускали едва заметное свечение, а узлы-конденсаторы в плечевых и коленных сочленениях тускло мерцали, показывая полное отсутствие заряда.

В следующую секунду первые нити достигли меня.

От двух я ушел, резко нырнув вправо и перекатившись. Энергетические хлысты ударили по стволу сосны, оставив на коре глубокие, дымящиеся черные борозды. Древесина в местах попадания мгновенно иссохла и осыпалась мертвой трухой. Третья нить скользнула над самой землей, метя по ногам, а четвертая летела точно в голову. От них я уходил в стремительном горизонтальном нырке.

Но на пятой нити моя удача закончилась.

Удар пришелся в левое предплечье. Светящийся жгут обвился вокруг руки и рванул одновременно и физически, и энергетически. Броня в точке контакта ярко вспыхнула. Нанитовые пластины начали жадно поглощать энергию атаки, и я почувствовал, как узел-конденсатор в левом плече стремительно заполняется.

Шестая нить с размаху впечаталась в грудную пластину. Седьмая захлестнула правое бедро. Каждое касание несло в себе колоссальный заряд энергии. Утилизатор, столетиями привыкший иметь дело с беззащитной плотью, бил наотмашь, в полную мощь, не экономя сил.

Индикаторы заряда стремительно поползли вверх. Двадцать процентов. Тридцать. Сорок.

Но и нагрузка на броню оказалась запредельной. Пластины на левом предплечье, где нить удерживала контакт дольше всего, начали критически перегреваться. Я увидел, как их угольно-черная поверхность наливается вишнево-красным жаром.

— Нагрузка на сегмент левого предплечья достигла восьмидесяти двух процентов от критической отметки. Рекомендую немедленно разорвать контакт! — напряженно прокричала Майя.

Я напряг все силы, задействовал узел предплечья и резко дернул рукой. Нить с треском лопнула. Ощущение было таким, словно я вырвал конечность из стальных тисков. Остальные захваты я сбросил мощным разворотом корпуса. Две нити порвались, третья, словно обжегшись, отскочила сама. Видимо, обратный энергетический импульс от перегруженной брони пришелся ей не по вкусу.

Шестьдесят пять процентов заряда. Узлы-конденсаторы пульсировали ровным белым светом.

С фланга сквозь зону звукового гашения пробился далекий, едва слышный рев. Снег начал атаку.

Я не мог видеть стаю. Обзор закрывали деревья и переплетения паутины. Однако я отчетливо ощущал их действия через ментальную связь. Волки шли четырьмя тройками. Они с ходу врезались в периферийные нити на разных участках. Гримлоки остервенело рвали их зубами и мгновенно отскакивали, не позволяя захватить себя. Это была привычная им тактика волчьей охоты. Вот только вместо перепуганного зверя перед ними была не испытывающая страха энергетическая аномалия.

Утилизатор отреагировал мгновенно. Сеть содрогнулась, нити в моем секторе заметно сбавили напор, а часть из них вообще резко развернулась навстречу новым раздражителям. Я почувствовал, как чудовищное давление ослабло. Стая вполне успешно оттягивала внимание на себя.

Но цена этого успеха оказалась высока. Через ментальный канал со Снегом в меня ударил короткий, полный боли импульс. Один из молодых волков на долю секунды замешкался после броска. Нить скользнула по его боку. Полусекундного контакта хватило, чтобы зверь рухнул на землю. Живой, но при этом истощенный до предела.

Второй волк упал через десять секунд. Тоже молодой, из замыкающей пары. Подошел слишком близко, отпрыгнул слишком поздно.

Дерьмовая ситуация. Очень дерьмовая. Я до боли стиснул зубы и холодно процедил, глядя на пульсирующую паутину:

— За стаю ответишь, тварь!