Город обрушился на нас, словно снежная лавина.

Густой, многослойный гул сотен голосов, слившихся в один непрерывный поток, множился и отражался от стен. Скрип тележных колес по булыжнику, ритмичный стук кузнечного молота, металлическое дребезжание генератора. Надо всем этим довлела музыка, доносящаяся сразу из нескольких источников и создающая режущий слух диссонанс.

Вместе со звуками пришли и запахи. Тяжелый, жирный дым от угольных жаровен, ароматы перезрелых фруктов и разнообразных специй. Мясо, прожаривающееся на открытом огне, тушеные овощи, какая-то каша, кипящая в огромном чане прямо у дороги. И сквозь все это пробивался запах пота, грязного белья и машинного масла.

Улица перед нами была довольно узкой. Метра четыре, не больше. Это был проход между тесно стоящими двухэтажными каменными домами с облупленными стенами. И этот проход был полностью забит людьми, ларьками, лотками, тачками, какими-то ящиками. Некоторые торговцы разложили свой товар прямо на земле, на расстеленных тряпках, на перевернутых ящиках, на складных столах. Другие тут же готовили еду: жаровни дымили через каждые десять шагов, тесные забегаловки были набиты людьми.

Над головой растянулась целая паутина проводов и прочего добра. Десятки кабелей, веревок с бельем, тянущихся от стены к стене, от столба к столбу, создавали плотный полог, через который солнце едва пробивалось. И в этом искусственном полумраке всюду мигали неоновые вывески. Тусклые, кривоватые, с подтеками конденсата на трубках.

«СТО ГНОМ» мерцало зеленым над широкой аркой, ведущей куда-то вглубь двора.

«ЗЕЛЬЯ ВЕЛЕСА» горело фиолетовым над узкой дверью с зарешеченным окошком.

«ОБМЕН ВАЛЮТ» гласила яркая желтая вывеска.

«НОЧЛЕГ» мигало красным над лестницей, ведущей на второй этаж.

Зазывалы перекрикивали друг друга, завлекая покупателей:

— Свежие батареи для кибров и импульсников! Заряд до девяноста процентов! Гарантия — год!

— Прописка, документы, быстро и надежно! Любой город Содружества! Подходи, не стесняйся!

— Защита от энергопризраков! Амулеты, обереги, заговоры! Только сегодня скидка пятьдесят процентов!

Тонкие пальцы сомкнулись на моем локте.

Маша. Она шла справа от меня, крепко схватившись за мою руку. Ее глаза были широко открыты, и она смотрела на окружающий хаос с выражением глубокой сосредоточенности, приправленной изрядной толикой отвращения.

Она прижалась чуть ближе и прошептала мне на ухо:

— Алекс, здесь… здесь все пропитано жадностью и страхом.

Я молча кивнул. Она была абсолютно права. Я подозревал, что Маша действительно что-то считывала в эмоциональном фоне толпы с помощью своих магических способностей. Но даже без всякой магии это ощущалось вполне себе явственно. Каждый взгляд, направленный на нас, был оценивающим. В большинстве из них застыли невысказанные вопросы: Что в рюкзаке? Сколько с тебя можно поиметь? Чем можешь быть полезен? Насколько ты опасен?

Мои глаза действовали в привычном рабочем режиме: фиксировали, отбрасывали ненужное, запоминали важное. Темная подворотня слева уходит вглубь квартала и может послужить укрытием или путем для отхода. Переулок справа перегорожен ящиками, туда лучше не соваться. А вот на этот низкий козырек над лотком с вяленым мясом вполне можно запрыгнуть, а уже с него сигануть на соседнее здание.

Четверо подростков на крыше двухэтажного дома справа. Сидят на краю, свесив ноги. Смотрят в нашу сторону. Сразу видно, что не просто бесцельно глазеют, а целенаправленно высматривают. Один что-то показывает другому, кивая в нашу сторону. Наводчики? Мелкие воришки, высматривающие цель? Или чьи-то глаза?

Двое крепких мужчин у входа в таверну. Широкие плечи, тяжелые руки. Они разговаривали, когда мы вышли из-под арки ворот, а потом вдруг резко замолчали и посмотрели на нас. Один сплюнул, скривившись, а второй скрестил руки на груди. Местные вышибалы? Или кто-то еще?

Я неторопливо пробирался через толпу, стараясь ничего не упустить.

Михаил двигался слева и занимался примерно тем же, что и я. Внезапно его пальцы незаметно коснулись моего локтя. Он так и продолжал смотреть вперед, изображая из себя обычного погруженного в свои мысли прохожего. Впрочем, как и я. До меня донесся его утробный голос:

— Слева. У бочки с водой. Трое. Нас пасут.

Я не стал поворачиваться. Просто выхватил нужную область боковым зрением.

Глухая стена. На углу ржавая бочка для сбора дождевой воды. Рядом трое подозрительных типов в неброской, но практичной одежде. Один курил, старательно строя из себя рядового обывателя. А остальные двое, похоже, не такие опытные, как их товарищ, глазели прямо на нас.

Это не выглядело, как праздное любопытство или слежка малолеток с крыши. Эти трое делали свою работу. Один из них поднял руку к лицу и что-то тихо произнес. Знакомый жест, который не требовал объяснений.

Этот тип только что доложил кому-то про нас.

— Трое наблюдателей, — сухо констатировала Майя. — Стационарный пост. Вероятная принадлежность: местный криминал, контрразведка Совета или информаторы одной из гильдий.

Сойка двигалась впереди, метрах в пяти. Я уперся ей в затылок пристальным взглядом. Я был уверен, что она почувствует. Без этой важной чуйки постороннего взгляда, нацеленного в голову, в этом городе, да и вообще в Омеге, просто не выжить.

И она обернулась. Причем, почти сразу.

Ее глаза нашли меня мгновенно и тут же уловили мой мимолетный кивок в сторону типов у бочки. Ее взгляд быстро скользнул по ним, потом вернулся ко мне.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она лишь сделала едва заметный жест головой, мол, за мной, быстро. И тут же ускорила шаг.

Спустя полминуты она свернула в узкий боковой проход. Потом совершила еще один резкий маневр направо, через низкую арку и двинулась по каменным ступеням вниз. Улица, на которую мы вышли, была уже заметно тише и свободнее.

Сойка вела нас уверенно и быстро, не задерживаясь ни на шаг, словно следовала заранее намеченному и выверенному маршруту.

Я шел за ней и думал.

У ворот она появилась в самый удачный момент. Секунда в секунду. Когда ситуация балансировала на грани. Значит знала, что мы подходим. Знала и ждала. Или следила за нами с того момента, как мы встали в очередь.

Совпадение? Нет. Я не верю в такие совпадения.

Она спасла нас от ситуации, которая могла закончиться катастрофой. Это факт. И теперь я у нее в долгу. Это тоже факт. И мы оба это понимаем.

Вопрос остается только в том, срежиссировала ли она этот спектакль у ворот или нет? Знала ли заранее, что сканер сработает? Или он сработал лишь потому, что она этого захотела?

Я не знал ответов. И именно это беспокоило меня больше всего.

Оптимальное решение пришло само собой, без особых усилий. Точнее, даже не решение, а временный компромисс.

Сойка наш единственный и весьма ценный контакт в этом городе. Возможно, даже союзник, но пока не факт. Поэтому отныне в отношениях с ней надо соблюдать повышенную осторожность. Каждое ее слово, каждый жест, каждую «случайность» я буду пропускать через двойной фильтр. Долг я признаю. Но слепо доверять ей не стану.

Сойка свернула в очередной узкий переулок. Здесь пахло мочой, прелыми тряпками и какой-то кислятиной. Под ногами захлюпала грязь. Маша молча поджала губы, стараясь не наступать в самые темные лужи.

Переулок вывел нас на кривую улочку, тесно зажатую между серыми домами. Сойка остановилась перед зданием, которое ничем не выделялось среди соседних, разве что выглядело чуть монументальнее. Трехэтажная каменная коробка без вывески и опознавательных знаков. Окна первого этажа забраны коваными решетками из толстого прута, с перекрестными ребрами жесткости. Массивная дверь была обита стальными листами, местами покрытыми ржавчиной. На уровне глаз находилась узкая смотровая щель, закрытая сейчас изнутри.

— Тихий причал, — прокомментировала Сойка. — Первый адрес, который вам надо запомнить в этом городе.

Она постучала особым стуком: два быстрых удара, пауза, три медленных, еще пауза и один короткий. Я автоматически запомнил последовательность.

За дверью послышались шаги. Сначала на пару секунд приоткрылась смотровая щель. Сойка тут же кивнула кому-то незримому за дверью. После этого щелкнул засов, потом еще один и еще.

На пороге показался мужчина лет пятидесяти с чрезвычайно невыразительным лицом, из тех, что забываешь уже через минуту после встречи. Небольшие залысины, тонкие губы, аккуратно подстриженная седая бородка. Все в нем выглядело абсолютно обывательски. Все, кроме глаз, стальных, холодных и внимательных. Они скользнули по мне, зафиксировали автомат за плечом, оценили телосложение, потом переместились на Машу с Михаилом и проделали ту же работу. Не прошло и трех секунд, а он, похоже, уже составил о нас собственное мнение. Я узнавал этот взгляд. Так смотрят люди, которые значительно облегчают себе жизнь тем, что верно оценивают исходящую от чужаков опасность.

— Федор, — сухо проговорила Сойка. — Новые жильцы. От меня. Пока на два дня, а там будет видно.

Федор ответил не сразу. Его взгляд еще раз прошелся по нам, потом по пустой улице за нашими спинами.

— Незнакомцы, — наконец произнес он, и голос у него оказался таким же невыразительным, как и лицо. — Даже если от тебя, Сойка, все равно это рисковая категория. Только по повышенному тарифу.

Он выдержал паузу, достаточную, чтобы понять, что никто не собирается устраивать торг. Потом удовлетворенно кивнул и выдал:

— Двести фунтов. Деньги вперед. Если за двое суток нареканий не будет, цена снизится вдвое.

Сумма была грабительской для ночлежки в трущобах. И вообще весь этот спектакль сильно смахивал на развод на бабки. Но особых вариантов у меня не было, поэтому спорить я не стал. Просто сунул руку во внутренний карман куртки, и вытащил две сотенные купюры.

Федор принял деньги, тщательно проверил их на просвет и убрал в нагрудный карман рубашки. И только после этого приоткрыл дверь достаточно широко, чтобы это можно было принять за приглашение пройти внутрь. Мы протиснулись мимо него и оказались в небольшом зале, от которого расходились два коридора и пара лестниц, одна из которых вела наверх, а вторая в подвал.

Федор прошел за стойку и снял со щита три ключа, старомодных, железных, с грубыми бородками.

— Подвал, — кивнул он в сторону лестницы, ведущей вниз. — Блоки шесть, семь и восемь. Три смежные комнаты. Душ и туалет общие, в конце коридора.

Вручив мне ключи, он продолжил тем же бесцветным тоном:

— Правила: в здании не стрелять, ничего не жечь, не лезть с глупыми вопросами и платить вовремя.

Он замолчал, очевидно, посчитав, что правил на сегодня достаточно.

Сойка удовлетворенно хмыкнула и повернулась ко мне.

— Сегодня осваивайтесь. Завтра ровно в полдень подъеду сюда за тобой. Отвезу в гильдию. — Она придвинулась ближе и понизила голос. — Поговорим без лишних ушей.

Я молча кивнул. После этого Сойка без рукопожатия и лишних слов развернулась и шагнула к выходу. Стукнула входная дверь, лязгнули засовы, и мы оказались заперты в чертовом Тихом причале, который больше смахивал не на ночлежку, а на тюрьму для особо опасных преступников.

Когда Федор отошел от двери я с облегчением убедился, что доступ к засовам имеется и любой желающий может легко их открыть, чтобы выйти на улицу.

Хозяин гостиницы вернулся за стойку и молча кивнул в сторону лестницы в подвал, намекая, что заселение окончено и мы можем убираться ко всем чертям.

Тусклая лампочка нервно мигающая над лестницей, ведущей вниз, не добавляла шарма этому месту. Безрадостную картину довершали стены из голого кирпича. Зато, я с удивлением отметил, что везде царила почти идеальная чистота.

Мы спустились в подвал и оказались в длинном узком коридоре. Бетонный пол и потолок, трубы, тянущиеся вдоль стен, привычный кирпич стен — здесь прямо веяло изысканной формой гостеприимства. В конце коридора виднелись двери с табличками «Душ» и «Туалет». Наш блок располагался ближе к лестнице: три двери подряд, с номерами, наклепанными прямо на металлической обивке.

— Сегодня никуда не вылезаем, — проговорил Михаил у меня за спиной. — Отыгрываем легенду о вернувшихся из зоны сталкерах. Они после любой серьезной вылазки ни о чем, кроме сна думать не могут. Так что все дела завтра.

Я был не против. Усталость, накопившаяся за время нашего долгого путешествия требовала хорошего отдыха в хотя бы относительно цивилизованных условиях. И Тихий причал вполне подходил для этой цели.