Из леса по направлению к поляне прорывался какой-то монстр.

С оглушительным треском и хрустом деревья разлетелись в стороны, словно спички. Землю тряхнуло так, что у меня клацнули зубы. А потом из облака пыли, щепок и сорванных листьев выступила тварь, при виде которой все внутри меня сжалось в тугой узел.

Такой гигантской страхолюдины я еще не видел.

Одного взгляда на эту хреновину хватило, чтобы понять, что передо мной нечто из разряда ходячих катастроф. Представьте себе скорпиона размером с двухэтажный дом. Восемь массивных, суставчатых лап, каждая толщиной с дерево, увенчанных когтями, которые вспарывали землю, как плуг. Тело покрыто хитиновыми пластинами, каждая из которых на вскидку была толще средней танковой брони. Сегментированный хвост, возвышавшийся над спиной чудовища, был увенчанный жалом, с которого капала густая, дымящаяся жидкость. Там, где капли попадали на траву, та мгновенно чернела и сворачивалась.

— Каракор, — сдавленно выдохнула Майя. — Чертова тварь C-класса.

Признаться, от этих слов искина мне стало совсем не по себе. А потом я увидел наездника.

На широченной спине Каракора, между двумя хитиновыми гребнями, было устроено что-то вроде седла-платформы, обмотанного жилами и обвешанного черепами каких-то тварей. И в этом седле, возвышаясь над полем боя, восседал дикарь.

Огромный, на голову выше любого из своих соплеменников. Мощное мускулистое тело было покрыто ритуальными шрамами. На голове красовался рогатый шлем из черепа какого-то монстра. В правой руке вожак сжимал длинное копье с наконечником, пульсирующим тусклым багровым светом. А вокруг его тела мерцало едва заметное силовое поле энергоброни.

Немногочисленные уцелевшие дикари при виде вожака пришли в неистовый экстаз. Они завыли, забряцали оружием и расступились в стороны, образуя живой коридор. Их глаза горели фанатичным огнем. Их вожак пришел. Их бог войны явился.

Каракор не обращал на собравшихся абсолютно никакого внимания. Его маленькие, глубоко посаженные глаза — целых шесть штук, расположенных полукругом на плоской морде — были устремлены в одну точку.

На маточный кристалл.

Гигантский бирюзовый столп в центре поляны часто запульсировал, словно почуяв приближение опасности. Каракор двинулся прямо к нему, тяжелой и неотвратимой поступью.

И тут заголосила Майя:

— Аид! Критическое предупреждение! Анализ энергетических паттернов вожака показывает, что он аккумулирует зэн-энергию и готовит направленный выброс в маточный кристалл.

Я нервно стиснул тесак.

— Майя, твою ж мать, объясни по-человечески!

— Он хочет взорвать Ядро, Аид! Он считает рощу оскверненной нашим присутствием. Это ритуальное уничтожение! Он направит всю свою энергию в маточный кристалл, вызовет цепную реакцию, и Ядро рванет! Радиус поражения — вся поляна и минимум двести метров леса вокруг! Это самоубийственная атака! Этот размалеванный кретин собирается умереть вместе с рощей!

У меня перехватило дыхание.

— Вот дерьмо! — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— И еще, Аид, — не унималась Майя, — у него мощная энергоброня, пулей его не возьмешь. Каракор также защищен хитиновыми пластинами толщиной до двенадцати сантиметров. Пробить обычным оружием практически невозможно. Уязвимости: суставы лап, сочленения хитиновых пластин, мягкие ткани под брюхом и в основании хвоста. Рекомендую немедленную эвакуацию!

Немедленная эвакуация.

Я бросил быстрый взгляд направо. Маша. Она сидела, привалившись к стволу светящегося дерева, ослабленная после создания барьеров и стабилизации кристаллов. Рядом с ней, нервно переступая лапами, топталась Тень. Чуть ближе, на возвышении залег Михаил, уже целящийся в Каракора. А вокруг, по всей поляне рассредоточились мои волки, тяжело дышащие после схватки с дикарями.

Они все были слишком близко к эпицентру будущего взрыва.

Чтобы выбежать за двести метров по пересеченной местности, усыпанной телами, стволами и корнями светящихся деревьев, нужно время. Время, которого у нас нет. Маша едва стоит на ногах. Михаилу нужно успеть свернуться и спуститься с его позиции. Волки быстры, но измождены битвой.

Бегство — это гарантированная гибель. Если не всех, то как минимум некоторых из нас.

Предводительница сталкеров оценила ситуацию быстрее меня. Я услышал ее резкий, как удар хлыста, голос:

— Срочный отход! Все вглубь леса, живо!

Она уже бежала к своим. Ее отряд — трое уцелевших, один из которых еле ковылял — начал отступать за пределы поляны. Женщина со шрамом на секунду обернулась, нашла меня взглядом и крикнула:

— Беги, дурак!

В ее голосе не было насмешки. Только холодная констатация факта: оставаться здесь это верная смерть.

Возможно, она была права, и у них имелся хоть какой-то шанс выбраться отсюда живыми. Или же ей просто хотелось так думать.

У нас шансов не было.

Решение пришло мгновенно. Дерзкое и крайне сомнительное, но все-таки решение.

Нужно остановить вожака. Любой ценой.

— Майя, — мой голос прозвучал пугающе спокойно. — Передай волчьей стае, пусть атакуют лапы. Атака и мгновенный отход. Не подставляться под хвост, беречь жизни. Их задача — сковать действия противника. Тень остается на месте и охраняет Машу.

— Принято, Аид. Передаю.

Мы со Снегом, скрытые маскировкой Хамуса, рванули вперед.

Я уходил влево, по широкой дуге, стараясь зайти с фланга. Снег двигался параллельно, чуть позади. Каракор продолжал свой неумолимый марш к Ядру, и земля дрожала под его лапами.

Первым атаковал Михаил.

Послышался сухой, отрывистый треск выстрела. Пуля попала точно в Вожака и высекла сноп искр из его энергоброни, не причинив ему ни малейшего вреда. Еще выстрел. Еще один. Пули рикошетили, как горох от стены.

Следующие выстрелы были направлены в Каракора. Первая пуля попала в широкий сустав передней правой лапы. Рикошет от хитина. Вторая туда же, чуть ниже, в щель между пластинами. Каракор дернул лапой, как от укуса комара. Третья врезалась в основание хвоста. Тварь издала низкий, утробный рык и заметно замедлилась.

Голова вожака повернулась в сторону возвышения, где засел Михаил. Он что-то проревел на своем языке. Это был хриплый, гортанный звук, больше похожий на рык зверя, чем на человеческую речь.

— Продолжай! — заорал я Михаилу. — Бей в те же точки!

И в этот момент ударила волчья стая.

Десять волков выскочили из-за деревьев и с разных сторон бросились к лапам Каракора. Они не пытались навалиться всей массой. Они работали как единый механизм: подскок, укус в сустав, рывок в сторону, уход. Подскок, удар когтями по тонкой хитиновой перемычке, откат. Бурый вцепился в заднюю правую лапу твари, рванул и отпрыгнул за секунду до того, как хвост Каракора с чудовищной скоростью хлестнул по тому месту, где он только что находился. Жало вонзилось в землю, и в радиусе метра трава мгновенно почернела от яда.

Каракор еще сильнее замедлился. Его движения стали рваными, неуверенными. Он пытался одновременно идти вперед и отбиваться от мелких, назойливых, болезненных атак.

Снег же, в отличие от своих собратьев, работал совсем на другом уровне.

Невидимый, защищенный собственной энергоброней, он совершал мощные, выверенные прыжки, атакуя самые чувствительные зоны: стык головогруди и брюха, сочленения средних лап. Его зубы, усиленные зет-энергией, оставляли глубокие борозды в хитине. Каракор не видел его, не мог предугадать, откуда придет следующий удар. Тварь начала нервно дергаться и вслепую хлестать хвостом. Жало с чудовищной силой обрушилось на ствол ближайшего светящегося дерева, и оно рухнуло, обдав землю дождем из щепок и мерцающей пыли.

Остальные дикари почему-то не участвовали в схватке, а лишь оглашали окрестности дикими торжествующими воплями. Похоже, они ни капли не сомневались в победе своего вожака.

Тем временем мне нужно было подобраться ближе.

Я бежал пригнувшись, огибая поваленные стволы и тела мертвых дикарей. Приблизившись на расстояние атаки, я выбрал момент, когда Каракор в очередной раз дернулся от укуса Бурого, и рванул вперед, прямо к левому боку твари. Тесак был зажат в правой руке. Сердце колотилось, как бешенное, но разум был кристально чист.

Ближе. Еще ближе.

Я выбрал точку: стык между двумя хитиновыми пластинами на средней левой лапе, чуть выше сустава. Разогнался, вложил в удар всю инерцию и силу четвертого круга и обрушил тесак на цель.

Фиолетовая энергосталь врезалась в хитин. Лезвие вошло, но не так глубоко, как бы мне хотелось. Я рванул его на себя, чувствуя, как клинок скрежещет по чему-то невероятно плотному. Еще удар. Еще. Хитин трескался, но медленно, ужасающе медленно. Словно я пытался срубить дуб тупым топором.

Тварь взревела, ее лапа болезненно дернулась, и я едва успел отскочить, чуть не попав под удар соседней конечности, которая обрушилась на землю в полуметре от меня.

Я откатился, перегруппировался и ударил снова. И снова. Методично и яростно. Каждый удар я старался наносить в одну и ту же пробоину, расширяя и углубляя ее. Тесак входил все глубже, под хитином показалась серо-зеленая плоть, из раны хлынула густая, дымящаяся жидкость.

С десятого или двенадцатого удара лапа наконец подломилась. Конечность перестала держать вес, и Каракор завалился на левый бок, издав оглушительный рев, от которого заложило уши.

Но радоваться было пока рано.

Это отняло слишком много сил и, что важнее, слишком много времени.

Каракор, даже потеряв одну лапу, продолжал продвигаться к Ядру. Медленно, но неуклонно. Маточный кристалл был уже совсем близко. Его бирюзовое сияние пульсировало, как метроном, отсчитывающий оставшиеся секунды.

— Аид, при текущей скорости Каракор достигнет Ядра через двадцать пять, тридцать секунд, — констатировала Майя.

Могла бы и не говорить. Я и сам все видел.

Оставался последний весомый аргумент, который я откладывал на самую критическую фазу боя, когда других альтернатив уже не будет. И вот эта фаза настала. Жало Дорхана. Я успею применить его только один раз. Слишком долгая перезарядка. А раз так, то надо вложить в него все доступные для аккумуляции резервы.

— Майя, командуй волкам, пусть атакуют левую переднюю лапу! Мне нужно, чтобы эта мразь еще сильнее завалилась на бок! И передай Михаилу через Мари, пусть целит туда же.

— Так точно, Аид!

Михаил не подвел. Воспользовавшись временной заминкой Каракора, он начал работать по цели. Серия выстрелов, выверенных и экономных ударила в левую переднюю лапу монстра. Первая пуля выбила кусок хитина. Вторая углубила трещину. Третья пробила перемычку насквозь, и тварь дернулась, как от удара током.

В тот же момент волки налетели на ту же цель. Бурый вцепился в уже поврежденный сустав, повис на нем всей массой. Еще один гримлок рванул перепонку у основания, а следующий ударил с другой стороны.

Каракор утробно и протяжно взревел. Левая передняя лапа подогнулась. Монстр потерял равновесие и сильно накренился вперед и влево, обнажив участок между головогрудью и брюхом. Там обнаружился расширившийся от наклонной позы стык бронированных пластин, под которыми виднелось что-то мягкое и пульсирующее.

Я увидел это и понял: сейчас или никогда.

В следующий миг волки отпрыгнули и помчались прочь с поляны. Майя скоординировала через Снега их отход. Каракор начал выравниваться, хитиновые пластины на груди медленно смыкались.

Я рванул вперед. Ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что в лодыжках хрустнуло. От сконцентрированной в Жале энергии слетела маскировка Хамуса. Я стал предельно уязвим. Но мне было плевать. Весь мир сузился до одной точки: пульсирующего стыка между бронированными пластинами на груди чудовища.

И в этот момент вожак увидел меня.

Его реакция была молниеносной. Копье с багровым наконечником с неимоверной силой полетело мне в мою сторону.

Периферийным зрением я успел заметить алый сполох. Тело среагировало мгновенно, на одних рефлексах. Я извернулся в воздухе, уходя от летящего копья. Его наконечник прошел в паре сантиметров от моей головы.

Оставшийся без оружия вожак начал готовить что-то грандиозное. Зэн вокруг него сгустилась почти в осязаемую сферу. Нельзя было терять ни секунды.

Я вытянул левую ладонь и направил ее точно в стык бронированных пластин. Пульсирующая плоть под хитином была так близко, что я видел, как по ней бегут энергетические разряды.

А в следующую секунду мир вспыхнул белым.

Из моей ладони ударил луч чистой, концентрированной термической энергии. Раскаленная плазма, сфокусированная в узкий, испепеляющий поток. Луч вонзился в стык пластин, прожег хитин, как бумагу, прошел сквозь мягкие ткани и ударил в самую сердцевину энергоядра аномальной твари.

Я оттолкнулся от земли, и гигантскими прыжками, на пределе своих возможностей, начал уходить прочь.

Один прыжок, второй, третий…

Каракор позади меня издал звук, который я не забуду до конца своих дней. Больше всего это походило на протяжный, вибрирующий стон, от которого кровь стыла в жилах. Звук существа, которое сгорало изнутри.

Я обернулся на бегу и увидел, как по телу Каракора побежали трещины, из которых хлестало ослепительно-белое пламя. Хитиновые пластины раскалялись, багровели, теряли форму. Вожак на спине чудовища выпрямился во весь свой гигантский рост, его энергоброня мерцала, трещала, расползалась, не выдерживая сверхконцентрированного жара, идущего снизу, из нутра его собственного зверя. Он поднял сжатый кулак к небу и что-то проревел: последний боевой клич, молитву или проклятие.

В следующую секунду Каракор рухнул.

Колоссальная туша обрушилась на землю с таким грохотом, что затряслись деревья на краю поляны. Из трещин в хитине продолжали хлестать столбы белого огня. Тело монстра начало оседать, плавиться, превращаясь в обуглившуюся, дымящуюся груду. Вожак, замерший с вознесенным кулаком, исчез в этом всепоглощающем пламени.

Готово, мать вашу! Неужели у меня получилось?

Я остановился, тяжело дыша. Ноги внезапно налились свинцом, а в глазах поплыло.

Но, как оказалось, радоваться было рано.

Ударная волна от взрыва Каракора покатилась по поляне. Я видел, как она расходится по траве, оставляя за собой полосу выжженной земли.

А потом она ударила в маточный кристалл.

— Аид! — Истеричный крик Майи ударил по ушам. — Цепная реакция в Ядре! Критическая перегрузка! Это смертельно для Сципионов! Летальный энерговыброс через семь… шесть…

Я увидел, как Тень, стоявшая рядом с Машей, подхватила ее зубами за отворот куртки и поволокла к деревьям. Увидел, как Михаил скатился с возвышенности и нырнул в какую-то яму.

— … Четыре… три…

Маточный кристалл вздрогнул.

Я увидел это отчетливо, несмотря на расстояние. Огромный бирюзовый столп, до этого ровно и мерно пульсировавший, вдруг пошел рябью. По его поверхности побежали трещины, из которых хлынул ослепительно-белый свет. Энергетические прожилки на земле замерцали, как новогодняя гирлянда.

— … Два…

Я отчетливо понимал, что уже не успеваю укрыться. И осознавал, что сейчас будет.